Давай закончим это вместе?

      Трое, что оставались в сознании, в отличии от Джонсона, кинулись к темноволосому в попытках вернуть его в сознание. — Ларри! — Сал довольно сильно бил его по щекам, пока Дин убежал за водой вместе с Нэйтоном. — Сал…мне хреново… — металлист проморгался, а затем сам поднял свое тело и взял банку с пивом, из которой активно начал пить. Таким темпом парень выхлебал две банки, когда вернулись Нэй и Дин. Сильная жажда никак не утолялась даже таким объёмом. — Ребят, отбой, он в норме. — Фишер не стал ничего говорить насчёт состояния Ларри и взволнованно продолжал сидеть рядом с ним.       После того, как Лар наигранно показал свое «нормальное» состояние, парни вернулись к разговорам. В голове металлиста частенько мутнело сознание, перед глазами плыло, а сам он говорил не совсем внятно, если вообще мог вымолвить что-то кроме "ага" да "угу". Джонсон надеялся, что никто из ребят не узнает о таблетке, но Салли все же рассказал о ней. Сказал даже как она это сделала. На лице Дэвиса появилась сумасшедшая улыбка, он поднялся с пола и махнул ребятам рукой в знак того, что пошел разобраться с нашей «маленькой проблемой». — Воу-воу-воу, малышка, иди-ка сюда. — Дэвис якобы ласково обнял найденную им Стейс за плечо и притянул к себе. — А ты ещё кто…? — сначала девушка заигрывающе улыбнулась, но потом, посмотрев на Дина, довольно сильно испугалась его внешнего вида. — М-м-м…сам не знаю, кто. Но ничего страшного, можешь звать меня так, как хочется тебе. — парень не подавал виду своей злости и, стараясь не давать ей возможности выдернуться из «объятий», попятился вглубь коридора второго этажа. — Эй, куда ты меня…ве…дёшь? — Кареглазый втолкнул Стейс в комнату и закрыл за собой дверь. — Солнышко, а ты знала, что играть с чужими мальчиками так грязно — плохо? Хочешь узнать, что бывает за такое поведение? — Дин, усиливая напор и громкость голоса, загнал девушку в угол и достал из кармана толстовки нож-бабочку, показательно покрутив его в руке. — О чём ты, пёс, говоришь? Грязно играть с мальчиками? Что, черт побери, ты имеешь в виду?! — Брюнетку зацепили и эти угрозы, и действия парня, но оттолкнуть от себя она его боялась. — Пёс? — кареглазка громко засмеялся и подставил нож к её горлу, — единственная псина здесь ты, малышка. И сейчас мы в этом убедимся. — Ч-чт…что? Что ты от меня хочешь?! — на глазах девушки навернулись слезы, когда Дин поднес нож к ее приоткрытому рту. — Соси. По шире открывай ротик и играй с ним. Давай, в чем проблема? Нож ведь чуток похож на член, правда? Такой же длинный, видишь? Н-о-о есть и ма-а-а-аленький его секретик. Одно неловкое движение — и твоя глотка будет изрезана. — Дэвис понемногу пропихивал нож в рот уже вовсю рыдающей и скулящей девушки. — Ты…мр…азь… ГХА-А! БО…БОЛЬ…! — из-за её глупых попыток сказать что-то в адрес парня, нож пошел в сторону и сделал глубокую царапину ближе к глотке. Дин вытащил нож из ее рта, приподнял лицо за подбородок и стал утирать кровь, которую Стейс сплевывала. — Понравилось? Понра-а-а-авилось, я вижу. Зайдем ещё дальше, думаю, ты не против. — Дэвис резко открыл её рот и со всей силы вогнал в него нож, провернув им пару раз. Стейс, в страхе и ярости, выпучила глаза и дернулась в сторону, а затем, получив своё, парень вытащил нож. — Т-т-ты…с-с-сума…сшедший…мразь…тварь… — хоть глотка и была изрезана, способность говорить, пусть через боль, не ушла. Стейс схватила парня за воротник толстовки и попыталась ударить, но тот крепко схватил ее запястья и пригвоздил к стене. — Тш-ш-ш, солнышко, не пачкай меня своей мерзкой кровью. И ответь, пожалуйста, что ты впихнула Джонсону, когда засосала его? Давай-давай, я знаю, что ты можешь ответить мне, не молчи. Я ведь могу выйти из себя. — кареглазка говорил четко, тихо и монотонно. — Обычное…снотворное…его…его нельзя с алкашкой мешать…вот я и думала…дождаться, пока он отрубится и… — девушка врала, ради спасения своей жизни. Та таблетка была далеко не чистым снотворным, а наркотиком, который действует довольно странно. Сначала употребивший начинает хотеть спать, теряет сознание, а потом начинается лихорадка, какие-то припадки и сумасшедший бред из его уст. — Заткнись, — тот не выдержал её откровений и врезал кулаком в челюсть, — молчи, сука. Повезёт — выживешь. Не повезёт — вскрою тебе глотку и спихну труп на хозяина дома. Идет, малышка?       Он не собирался ждать ответа, снова ударив ей в челюсть. Очевидно, что оставлять в живых эту мразь он не собирался. В скором времени он точно с ней покончит. Дэвис, если уходить в его прошлое, иногда промышлял подобным.       Только не в сторону девушек. Они ему никогда не попадались в такой картине. Но сейчас был как раз тот момент, когда парень нереально хотел покончить с этой девицей. Тронь она кого-то, кроме его друзей, кареглазому было бы плевать на её выходки. — У тебя своя игра, а у меня — своя. Только вот моя... немного…ну, скажем, что необычная. Ты ведь не против экспериментов? Вот сиди и не скули.       Парень разрезал и сорвал с нее футболку с нижним бельём, без всякого интереса хмыкнул, с силой вырисовывая на её теле узоры тем самым ножом. Кровь из «узоров», что он оставлял, выступала через пару секунд после проведенной линии. Крови было много. С каждой секундой выливалось все больше и больше. Истеричные вопли жертвы, если её вообще можно так назвать, Дин блокировал рукой, сжав ей её рот. Стейс извивалась, как только могла, жалобно скулила и очень, черт возьми, очень много плакала. Дэвиса это до жути раздражало. Дабы хоть как-то заглушить истошный плач девушки, он ударил ей локтем по голове, отправив в нокаут. Дин решил доиграть с этой малышкой чуть позже, потому что на крики и зовы могли прийти люди. Парень взял нож, обтер кровь об лоскуты разрезанной футболки и оставил девушку лежать там.       Дэвис ни капли не переживал насчёт того, что Стейс заявит на него. Он ударил её по голове так, что она просто-напросто потеряла зрение, вот и всего. Волноваться было не о чем. Имени и фамилии своей он ей не говорил. Всё, что у неё было — лицо и голос. Продолжить играть с этой малышкой он решил уже завтра. А сейчас нужно к ребятам. По приходу в комнату, в которой сидела компашка, Дин сел к ним и сказал тем, что разобрался во всём. На вопросы, что же он сделал с ней, тот отвечал сухое: «ничего». Компашка переживала за действия их, можно сказать, неадекватного друга, ведь все знали, на что кареглазый способен. Хотя, вспоминая поступок Фишера с убийством Фелпса…тоже не по себе становится.       Вечеринка у Браунов, по мнению компании, была очень даже никакой. Все тусовались в отдельных кучках, музыка часто выключалась, ибо «диджей» попросту не знал, что включать, где-то на втором этаже лежала потерявшая зрение девушка и скулила, прося помощи, сам Кенни Браун давно сидел в комнате наедине с Эшли, кто-то уже лежал с пеной у рта, а кто-то громил дом с какими-то спорами и криками.       Кэмпбелл, с явно пошлой улыбкой на своей милой мордочке, юлила, сидя на коленях у младшего Брауна и смотрела ему в глаза, искра в которых всё не тухла. На секунду показалось, что у обоих в голове лишь светлые мысли, но нет, мы далеко заблуждаемся. Эш, на самом деле, всего-навсего хотела поиметь с Брауна бабла. А Кенни — секс. Что людям ещё нужно, чтобы быть счастливым? Есть на что жить, есть, кому можно присунуть. Идиллия. И ненависть.       Джонсон и Фишер, спустя ещё полтора часа такой «веселой» вечеринки, решили тихо-мирно уехать домой. Вполне реально было бы дойти туда и пешком, но идти пришлось бы несколько часов, не меньше, тем более, ещё и дождь начался. Металлист все ещё дерьмово чувствовал себя, но не показывал это Салу. А голубоглазка лишь следил за каждым вздохом возлюбленного и держал под руку по пути домой. Дверь комнаты Ларри распахнулась и тот, не дойдя до кровати всего один шаг, упал рядом с ней лицом в пол.

Ларри:

Черт. Чувствую, как в глотке сохнет. Я выпил много воды, несколько литров, но жажда не ушла. Тело, боже, будто выкручивает. Кажется, что мои кости сейчас переломаются. Легкие в приступах сжимаются всё сильнее. Воздух резко выходит из них, в это время наполняя тело болью и впуская в глаза темноту. Тяжело. Тяжело. Тяжело. Что происходит? Почему это происходит вовсе? Из-за чего?       Осознание того, что это была ломка, пришло гораздо позже очередной потери сознания Ларри. Темноволосый приходил в себя, судорожно глотал воздух и приподнимал голову, а затем снова уходил в другой мир. Фишер в панике искал телефоны обоих по карманам, но нигде не мог их найти. Нашёл. Телефон выпал из рук, экран треснулся, а из-за спины послышался очередной судорожный вздох Джонсона. На телефон металлиста пришло несколько сообщений, но настройки приватности заблокированного экрана не позволяли прочитать их, не вводя пароль, который Сал, к сожалению, забыл. На этот раз темноволосый не отрубился и жалобно прошипел, потянув руку к потолку. Он посмотрел сначала на сам потолок, затем на руку, а после перевел взгляд на Мальвинку. Глаза Джонсона были словно не его. Лопнувшие капилляры, безумный взгляд, расширенные зрачки, тяжелое дыхание, мокрое от пота тело. По всей плоти разносился обжигающий жар, а в глазах цвета стали меняться на противоположные им. — Ларри, тише. Тебе станет лучше чуть позже…возможно…не знаю! — уже и сам Фишер срывался на истерический плач, смотря на испуганного Джонсона. Металлист пятился назад, отмахивался головой и скулил. К горлу парня подкатывали какие-то приступы, коими точно не являлись порывы рвоты. Просто перекрывало дыхание и его всего сжимало в ком. — Сал, нет! Нет! Нет! Уходи! Просто уходи! — металлист орал будто не своим голосом, с примесью какого-то…рычания? — Что?! Черт… Ларри, что она тебе всунула?! — Принцесска паниковал и почти ничего не видел из-за слез, застилающих глаза.       Джонсон снова и снова, всё больше переходя в агрессивное состояние, выгонял Фишера из своей квартиры и швырял в него вещи с озверевшим лицом. Все вены, которые только могло быть видно, напряглись и выпирали, делая Ларри похожим на какого-то демона в ярости. Всё его тело трясло, а сам он был в достаточно странном состоянии: мутное сознание, невнятная речь и очень, очень, черт возьми, сильная агрессия. Галлюцинации стали всплывать, когда голубоглазый с истерическими слезами выбежал из квартиры Ларри на свой этаж и заперся там, в порывах страха его действий. Похоже, что у того была ломка. Возможно, действие наркотика тормозило что-то ещё, но сейчас темноволосому было нереально плохо.       Джерри всё спал и спал, словно не собирался просыпаться. Похоже, он действительно не проснется. Глаза немного впали, лицо покрылось пятнами, похожими на синяки. Либо умер, либо в коме. Но выглядит как труп. Сто процентов. Фишер не решался заходить и к нему, потому сидел в гостиной, обняв свои колени, и держал в руках свой телефон.       Пока металлист, запершись в своей комнате, ползал по полу в поисках ответа на свои же припадочные вопросы, Сал трезвонил Дину, дабы узнать название, действие и последствия несамостоятельно принятой Джонсоном таблетки. Чёртов наркоман не брал трубку около часа. Фишер отчаялся, делать нечего. Никто не может помочь. Последним шансом было позвонить единственному серьезному человеку — Нэйтону. Он единственный, кто мог оказать должную помощь. — Да, Сал. Что случилось? — как только Нэй взял трубку, но услышал жалобные всхлипы вперемешку с неразборчивой бубнёжкой вместо нормальных объяснений. — Н-н…Нэйтон… Ларри очень плохо и… я н-не знаю, что с ним… — Фишер говорил через вздохи и прерывался на несколько секунд, но собеседник слушал и вникал в его слова. — Понял. Пятнадцать минут. — Фламинго бросил трубку, сел в машину и выехал к апартаментам без особых колебаний.       Как он и сказал, через пятнадцать минут парень уже был на месте. За то время, что Нэй добирался к парням, Ларри стало ещё хуже. Он, весь согнутый в три погибели, достал пакетик с наркотиком своими трясущимися руками и закинул в себя несколько таблеток. Металлист сплевывал на пол кровь, что постоянно накапливалась во рту, выходя из желудка, и сильно кашлял. Галлюцинации, как слуховые, так и визуальные, решили свести его с ума. Слезы, кровь и крик. Мать будет дома через несколько дней. И это пугало. Состояние, в котором сейчас парень, не пройдет так скоро. Точно не пройдет.       В комнате Джонсона послышался громкий удар в дверь, которую сразу после этого стука Нэй выбил. Узрев лежащего комочком металлиста, он подошел к нему, схватил за волосы и поднял его голову наверх. Изо рта Ларри стекала кровь, а глаза были безжизненными. Следом за Нэйтоном вошел и Сал, в диком шоке от происходящего. В углу комнаты лежал тот самый пакетик, который когда-то темноволосый взял у Дина, ещё до «Клубнички», и высыпанные из того пакетика таблетки. — Конфискуем. — сказал Фламинго, гневно нахмурился и отшвырнул Джонсона в другой угол комнаты. — Нэй! Перестань так его швырять! — Фишер кричал, потому что только это и мог делать. Он смотрел на помогающего металлисту парня и плакал. — Угомонись. Ты его видел? Видел это? Умница. — сказал тот голубоглазке и сел на корточки около «тела» Джонсона, — а ты, псина, объяснись, какого хуя ты закинулся этим дерьмом?!       Лонг злился так, как никогда. С зверской силой бил патлатого по лицу, и никак не понимал, почему же каштанка нарушил свои обещания и ему, и коротышке. Сначала обходился пощёчинами, а когда тот стал быковать на него в ответ, не выдержал и вырубил его коротким ударом в шею. Салли сразу же в слезах кинулся к обмякшему у стены металлисту и погладил его по голове. Голубоглазка всё проговаривал его имя и утирал рукавом кровь, которая оставалась на губах парня после очередного её извержения вместе с содержимым желудка. — Зачем?! — кричал голубоглазка и не переставал плакать ни на минуту. — Затем, чтобы не сдох. — Лонг легонько отодвинул Фишера от «тела» и подхватил его подмышки, потащив в ванную.       Там он усадил металлиста около унитаза, взял его за подбородок, приоткрыл рот и стал тыкать в горло зубной щеткой, чтобы вызвать рвоту. Снова и снова Ларри накрывало и он, будучи почти без сознания, извергал из себя выпитое и съеденное за сегодня. В рвоте, что плавала в унитазе, можно было разглядеть те самые ещё не до конца растворившиеся таблетки-галлюциногены. — Сал, я заберу его с собой. Тебе лучше не видеть Ларри дня... дохуя в общем В школе скажешь, что у него сильное отравление и лежит в больнице. Номер больницы не говори под предлогом, мол, сам не знаешь, а он трубку не возьмет, без сознания, как врачи говорили. Отвезу его к себе и буду откачивать. — Нэйтон говорил четко и быстро, несмотря на мямлю-Фишера. — Ч-что? К-куда?! Н-н-нет, не забирай его! — Салли вцепился в Джонсона, уткнувшись в его шею и сжав в объятиях этого овоща. — Да отпусти ты его уже. Херли так в него вцепился? — Лонг расцепил ребят, оттолкнул Салли в сторону и быстро, закинув тушку Джонсона на плечо, ушел из апартаментов и сел в машину, усадив Ларри на заднее сидение, — наблюешь — труп, понял?!       Ехать домой Нэйтону пришлось дольше, чем до апартаментов, потому что нужно было заехать за некоторыми средствами. Когда всё нужное уже было взято у знакомых, Фламинго домчался к дому, снова закинув тушку Ларри на плечо. — Слушай, Ларец-конина, ты реально ведь не дрищ, мог бы и посочувствовать, аккуратнее быть, что ли. Я тебя больше носить не буду! Ты меня заебал уже— он скинул тушку на полу в своей комнате и взял парня за воротник. — Н….тн…пм….г… — Джонсон не мог выговорить, собственно, ничего, только промычав в попытках. — Да-да, помогу, животное. Только не думаю, что помощь будет эффективной. — Нэй и сам был не совсем уверен в своих силах, но всё же мог временно спасти Ларри.       Ох уж это чертово «временно». Оно пугало Лонга больше всего. Фламинго связал волосы в пучок, заколол челку заколкой, дабы не мешала, и усадил Ларри у стены. Во взгляде парня не читалось ничего. Полнейшая пустота.