Давай закончим это вместе?

      Синевласый, по наставлению его внезапно объявившейся сестрёнки, не стал будить пташку, да и свою вторую половинку предпочёл пока не тревожить, пока он сам не проснётся. Мёртвое, тихое царство. Не дай Сатана буквально мёртвое, не дай Сатана. В прочем… наверняка Нэйтон явно не из тех людей, которые дадут себе так просто умереть. Яркий пример этому — использованные хирургические приспособы, которые Сал обнаружил во время уборки, чему, к слову, был удивлён. Обычный человек, не обладающий хотя бы какими-нибудь навыками и опытом вряд ли смог бы зашить самого себя, ещё и удачно. А пташка, судя по всему, имел и то, и другое при себе. Что ещё скрывает розовласый? Нэйтон слишком неизведанный объект для всех. — Привет-привет! — вся из себя заведённая, шебутная девушка ворвалась в квартиру брата. В руках было два пакета продуктов, которые она сразу спихнула Фишеру и поскакала проверять состояние горячо любимого братца, который опять попал в передрягу. Или же сам её и устроил. — Э-э… ладно.       Ничего не оставалось, кроме как принять это как должное. Мальвина аккуратно закинул пакеты на стол и от нечего делать принялся их разбирать, стараясь сделать как можно тише. Через минуту к нему присоединилась та самая безымянная сестра, неизвестно откуда взявшаяся и что тут делающая в целом, если Пташка и без неё справлялся вполне неплохо. — Меня зовут Рэй. Рэйчел, если тебе так удобнее. — девушка протянула руку пареньку. Выглядела она чуть младше Нэя, но значительно старше самого синевласки. Взрослая, казалось бы, даже состоятельная девушка. От неё веет силой и независимостью. А ещё добротой, уверенностью и лёгким свежим парфюмом. — Приятно познакомиться. — Можешь звать меня Сал, ха-ха… — ответ на приветствие был несколько неловким, но выхода из ситуации иного нет, знакомство необходимо было завершить. В прочем, есть ма-а-аленькое предчувствие, что так просто эта особа не замолчит. — Мне тоже. — У-у-ух! У меня сегодня отличное настроение! Быстрее бы этот выпердыш очнулся, ха-ха, я ему ещё и башку проломлю для большего удовольствия. — как такая хрупкая миледи может выражаться столь грубо с чертовски милым, добрейшим личиком? Женщины — истинная загадка этого мира.       Воодушевлённая предстоящими пиздюлями, предназначенными старшему братику, Рэй хватает Фишера в свои цепкие лапы и запрягает его кучей дел. От сестры Лонга исходила какая-то чертовски родная аура, будто они знакомы не от силы час, а лет так десять, если не больше. Сал даже думать забыл о каком-либо волнении из-за знакомства с новым человеком, девушка всей своей персоной попросту не позволяла Мальвине волноваться о такой мелочи. Младшая Нэя заглянула за холодильник и вытащила из-за него старый кассетный проигрыватель, буркнув «вот он, малыш» сдула с него пыль. За тем, пошарив в самом нижнем шкафчике буфета, ловко выловила несколько кассет с красной надписью «Rock-n-roll!!!» на пожелтевших от старости этикетках.       Скучные звуки готовки разбавляли до боли пробирающие душу ноты рок-н-ролла. Голоса певцов протекал через уши к самому сердцу, в самые далёкие его пучины. Ни одна тревога не выживет под таким жестоким натиском прошедшей эпохи. Лонг пританцовывала, стоя у плиты на пару с коротышкой, готовая вот-вот полностью отдаться музыке, схватить мальца и закружиться с ним в быстром танце, даже зная, что тот ничегошеньки в этом не смыслит. Рок-н-ролл — дело тонкое. Чтобы прочувствовать его на полную, необходима до ужаса проницательная, такая же тонкая натура. Как у синеглазки, к примеру. Парниша не мог удержаться и стоять столбом, когда на кухне всё уплотнялась атмосфера предыдущего поколения. Он поймал то самое настроение. Ту самую необоснованную жизнерадостность, словно на всём белом свете нет ничего прекраснее того ужина, что они сейчас готовят с сестрой Фламинго, словно это лучший день в его жизни, словно… одним словом — неописуемо. На словах такого не понять, если в жизни не удалось почувствовать ни разу.       Музыка на кухне играла негромко. Сестрица, как-никак, не хотела бы разбудить старшего раньше времени и первой получить нагоняй за шум. В тишине готовить слишком скучно, а разговоров достаточно не будет. Пепельная быстро спелась с парнишей. Оказалось, что Сал может показать такую свою сторону кому-то кроме металлиста. Похвально, похвально. — А мы быстро управились. Почти также быстро, как с братом. — сестрица пташки, после того как те закончили с приготовлением шикарного ужина, утащила синевласого на балкон, чтобы таки поговорить о случившемся. — А теперь рассказывай, чё они натворили… — тяжкий вздох. — Знаешь, я как-то не особо понял. Ларри влез в какое-то дерьмо, собственно, как всегда, там что-то закрутилось, завертелось. Приложил, оказывается, паренька так, что тот пока не очухался, и… да я хер его знает, если честно, что там дальше и почему всё так жёстко стало. — такой же тяжкий, как и у Рэйчел, вздох. Синевласый опустил голову, залипая на что-то. — Может, Ларри всё же расскажет нормально, как проснётся. — стоило упомянуть патлатого — мордашка сразу поникла, немного помрачнел бедный парниша. Интересно, что же его так расстроило в своём же упоминании любимого. — Что-то долго он спит, не думаешь? Топай-ка разбуди его, голубчик. — интересное прозвище Рэйчел ему придумала, ласковое, доброе, не придраться даже. Девушка потрепала мальца по голубым волосам и первой покинула балкон.       Тот послушно кивнул, вновь заулыбавшись, и пошёл себе с миром будить любимую Каштанку. И снова мрачные мысли будто улетучились. Что ж за божье создание такое эта его младшая сестра, раз она такие чудеса вытворяет одной своей доброй душой? С кухни всё ещё доносилась тихо играющая музыка. Что-то куда более спокойное и нежное, больше умиротворяющее, нежели воодушевляющее на новые свершения, с лёгкой перчинкой драматизма и послевкусием разбитых сердец миллионов. Музыка предков излишне обогащена чувствами. — Ларри… — маленькая ладонь аккуратно сжимала чужое плечо, тихонько расталкивая кареглазку. — Просыпаться будешь? Мы покушать приготовили. — коротышка с всей своей вселенской пылающей любовью целует каштанку в лоб и зависает над его сонной мордой, любуясь им. Ничего ведь страшного не приключится, если Фишер чуть-чуть понежится с кареглазкой, пока тот не проснётся окончательно? — Уже вечер. Ты потом опять всю ночь собираешься не спать? — Ну вот чего ты меня будишь, а? — казалось бы, такой недовольный прерванным сном металлист, а так широко улыбается, будто проснулся от трели соловья под окном. Коротышка взобрался на кровать и уселся на чужом животе. Обе ладони легли на джонсоновские щёки, тормоша их совсем легонечко, чтобы не зацепить свежие ссадины и синяки. — Хэ-эй! Сал! — Ларрижоночек! — чмок в кончик носа. — Вставай, вставай, встава-а-ай! — на каждое слово свой маленький нежный поцелуйчик. В щёчку, подбородок и снова щёчку.       Именно этого беспокойной душеньке Ларри сейчас как раз так сильно не хватало. Некой любовной утренней шалости вроде беспорядочных поцелуйчиков, какие сейчас оставлял на его лице коротышка. Ощущения любви и тепла, слабого запаха еды, доносящегося через приоткрытую дверь, какое-то воркование на фоне. Джонсон определённо был настроен на всё только самое позитивное. Никаких мрачных мыслей. Пора выкинуть из жизни мрак и пессимизм. Как вообще можно быть злым и недовольным, когда перед тобой прекрасное синевласое создание, предначертанное тебе судьбой?       Кряхтящее «всё, всё, встаю», после чего долгий, таящий в себе всё тепло их тел, поцелуй, и кареглазый наконец поднимается с кровати вместе со своей пассией, ведомый ужасным голодом прямиком на кухню. На удивление, Рэй они там не обнаружили, но Сал тихонечко подал голос в сторону гостиной, оповестив новую знакомую о пробуждении кареглазки.       Младшая сидела на полу, рядом с диваном, на котором восстанавливал силы её любимый братец. Большие выразительные глаза неосторожно роняли слёзы, а те даже не успевали стечь по щеке перед тем, как девушка их утрёт. Не хотелось, чтобы кто-то заметил эту секундную слабость перед видом полумёртвого Нэйтона. Девушка уже показала себя как человека максимально сильного и непоколебимого духа. По-другому уже не выйдет. — Чё ты… ноешь сидишь…? — слабость младшей не позволено видеть никому, кроме Пташки. Пошевелиться и погладить её по голове он сейчас не мог, хотя делал так всегда, когда Рэйчел плакала. Сейчас лучше особо не дёргаться и лежать практически неподвижно. — А? Ты очнулся?! — на личике сестры вместо вселенской печали всплывает безумная радость. Нэй открыл глаза и даже смог что-то процедить сквозь зубы, это ли не настоящее счастье, учитывая его травму. — Боже… — Дай мне… ай, блять… руку мне дай. — намеревался парень как минимум подняться и сесть. Как максимум — сходить в туалет и на кухню заодно. Рэй, уже имеющая опыт «работы» с братцем в таком состоянии, даже спорить не стала. Помогла ему встать, закинула его руку на своё плечо и повела куда тому нужно.       После уборной пташка отправился на кухню, всё также благодаря поддержке сестрицы. Двое ребят мило ворковали друг с другом. Кареглазый стоял и курил в приоткрытое окно, а коротышка сидел за столом. Лонг подобрался к дружку со спины, спустив с себя руку Рэйчел, и выдернул из его губ сигарету и крепко затянулся. Оплеуха от младшей не заставила себя ждать, сначала одному, розовласому и больно уж осмелевшему, а потом другому, неизвестному пареньку, с которым знакомство явно пройдёт страннее, чем ожидалось. — Какого хрена?! Никакого курева в квартире! — девушка побурчала на непутёвого дружка Лонга, а потом переключилась на него самого. — А тебе вообще никакого курева! Понял меня? — она кивнула Нэю в сторону стола, а сама, маякнув Мальвине о надобности помочь, полезла в шкаф за тарелками. Ребятам стоит поужинать. Розовласый пострадал не настолько сильно, чтобы не есть обычную еду. Наоборот, сытная, но полезная еда должна помочь крови восстанавливаться за счёт витаминов в ней. — Рэй, ну не еби мозг, пожалуйста, а. — пташка поплёлся к столу, потянув за собой и кареглазку, и без возражений сел за него, наблюдая за тем, как парочка кулинаров ловко справляется с сервировкой. — Мне немного. Я не настолько голодный.       Во взгляде Джонсона читалось полное непонимание ситуации. Его волновало конкретно то, что на кухне Нэя ворковала неизвестная пареньку особа. Дома, чёрт возьми, у затворника Нэйтона? Так у него всё это время была девушка или это… давняя близкая подруга? Ларри перекидывал взгляд то на розовласого, то на свою ненаглядную коротышку, и нигде не мог найти ответа. Лонг ведь не знал, что его сестричка и друг, отрешённо оглядывающийся, ещё не успели познакомиться как следует.       Ребята составили еду на столе. Тут тебе и салатики, и картофельное пюре по рецепту мамы двух прекрасных молодых людей, и тефтели в томатном соусе. Чего только нет. Долго же два кулинара занимались ужином, на него ушло много сил и времени. Старательные ребятки заслужили вкусить свои собственные труды и насладиться ими в полной мере. Аппетит у обоих, ради кого и затевался шикарные ужин, был такой себе, но, тем не менее, кареглазый съел больше, чем Лонг. Последний впихнул в себя пару ложек салата, ложку пюре и одну маленькую тефтелину. Больше его желудок принимать не желал. Из-за стола парней никто выпускать не собирался. По плану был ещё чай с домашним песочным печеньем. — Э-э. Да в пизду. Это кто? — кареглазка хотел было сформулировать предложение потактичнее, да не вышло. Его розовласый друг, медленно потягивая горячий чай, посмотрел на него с неким непониманием. После перевёл хмурый взор на сестричку. — Ой. Прости, я что-то замоталась. Из головы вылетело. — младшая тихонько прокашлялась, чтобы вернуть голосу стойкости после сладкого, протянула тонкую ручку металлисту и представилась. — Я — его сестра. Рэйчел. Приятно познакомиться. — Что. — даже не вопрос, а полный ещё большего непонимания возглас. Но, так или иначе, Джонсон протягивает в ответ и аккуратно жмёт чужую руку. — Ларри. Друг его.       Так и познакомились. Постепенно те разговорились на отрешённые от недавно случившегося темы, совсем забыв о драках и поножовщине. Благодаря искусным манёврам переводить тему, речь о том, что ребята успели учудить за последние пару дней, никто не заводил. Старший поднялся и пошагал в неизвестном направлении вглубь дома, кряхтя и держась за больную бочину. За ним поплёлся и Джонсон, также кряхтя, только держась за свои больные рёбра, и недовольно вздыхая от боли во всём теле. Оба последовали на балкон, чтобы тихо-мирно покурить и не получить великого сестринского леща за курево в квартире, ещё и на кухне.

Нэй: Повезло, что просто чиркнул. Если бы я не выбил нож вовремя, он бы мне его вместе с рукоятью под ребро вогнал. Тогда меня бы здесь явно не было бы. Ух… вот это пиздец. Страшно было засыпать. Ёб твою мать, от сижки трясёт. Не надо было, наверное, сейчас… да хер бы с ним. Зато шкет целый. Его больше цеплять не должны. Если будут — пизда им. Просто пизда. Всех на фарш пущу, выблядков.

— Не создавай больше проблем. — наверняка звучало грубо. Но что есть, то есть. В нежность у Фламинго податься не выйдет. — Иначе я потом паззл из тебя буду собирать. — Прости. — видок у обоих был дай боже. Стояли полумёртвые, скрючившись у ограждения на балконе, и вяло покуривали. — Откуда я знал, что всё так пойдёт, блять. — От своей ебучей жопы, которая вечно ищет приключения даже там, где их быть не может.       Вечером вся фантастическая четвёрка уселась у телевизора в гостиной, за исключением Нэя, который предпочёл разлечься на диване, чтобы было не так больно в боку и рана могла затягиваться вместо постоянного напряжения. Трое на полу и он, Царь, лежит на диванчике, попивая сок после того, как выпил обезболивающее. Ещё долго ребята трещали без умолку под фильмы на фоне, пока не было принято общее решение пойти и крепко поспать. Всем нужен отдых. Всем пора вернуться к обычной, нормальной жизни. Может и с приключениями, но не настолько опасными и безрассудными, какие обычно выходят у кареглазки. Пташке и вовсе скоро на работу выходить. Закончится отпуск и в путь дорожку, прямиком в его любимую больницу.       Солнце показалось из-за линии горизонта. Вместо звуков проснувшихся птиц на кухне слышался лишь звон ложки об кружку, пока розовласый наливал себе чай. И чего пареньку неймётся? Неужели совсем не спится? Наверняка его что-то беспокоит. Что-то глубинное и тайное, что-то, с чем он не может поделиться даже с самым близким ему человеком. Как бы сильно ты не любил и не доверял человеку, так или иначе, определённо найдутся вещи, которые даже себе доверить страшно, а уж когда дело касается того, чтобы поведать личные тайны кому-то… нет уж. С этим определённо нужно разбираться в одиночку.       Рассвет сегодняшним утром был восхитителен. Лонг стоял на балконе, держа в двух руках горячую кружку, задумчивый взгляд был направлен вдаль, словно он рассматривал не облака, а закапывался в самую дальнюю суть бытия человеческого. Рядом ужасно не хватало кого-то, кто также молча и задумчиво стоял бы рядом, одной рукой поправляя растрепавшиеся после сна волосы, а другой держа бренно тлеющую сигарету, пока он занят своей шикарной утренней укладкой. Рядом определённо кого-то не хватало. Нэйтону всегда кого-то не хватало. Так было, есть и наверняка будет ещё долгое время, если не до конца его увлекательной жизни. — Да в пизду. — бросил на ветер слова, достал из кармана пижамных штанов пачку сигарет и подкурил одну. — Пошло оно всё.       Потерянный человек. Потерян в прошлом и не найден в настоящем. Неизвестно, что ждёт его дальше. Неизвестно, что ждёт младшую сестричку Фламинго, что ждёт металлиста, что ждёт синевласку и их рыжего-конопатого друга, что ждёт всех тех, кто ещё жив?

Что будет дальше?