Жизнь с плохим парнем.

— Вы только посмотрите, кто тут у нас, — бурчу я при виде Насти залезающей в мою машину и садящейся на пассажирской сидение. — Да ладно тебе. Серьезно, ты же не можешь винить меня во всем этом, — говорит она, пытаясь сдержать смех. — Конечно же, я виню тебя! Неплохо было бы предупредить меня, — кричу я, осматривая серые тренировочные штаны, которые сменили мои джинсы. — Слушай, вы ребята были как будто в другом мире. Ситуация была такой… напряженной. Все замерли и наблюдали. При виде того, как Кирилл разливает клей на твоем стуле, я просто не смогла вымолвить ни слова… — Не смогла вымолвить ни слова? Это, черт возьми, так жалко, — с хмурым видом отвечаю я. Настя вскидывает руки в вверх и не произносит ни слова. — Ты моя лучшая подруга и, тем не менее, позволила унизить меня, опять, перед всей столовой! — Я ничего не позволяла, просто все произошло слишком быстро. По крайней мере, вы оба приклеились, было бы куда хуже, если бы это была только ты, — с щенячьим выражением глаз убеждает она меня. — Гораздо хуже себя чувствует моя… — Только не ругайся, воспользуйся одним из моих слов-заменителей. — Гораздо хуже, себя чувствует моя… нога! — Довольно близко, — говорит Настя, пытаясь удержать на месте расползающиеся в улыбке уголки губ. — Так что там случилось на самом деле? — с невинном видом спрашивает она. — Ну, нам обоим пришлось отрезать штаны от тела. Воспоминание об этом причиняет мне боль. Вместо того, чтобы поддержать меня, Настя конечно же, выбрала этот момент, чтобы разразиться истерическим смехом. — Я рада, что ты находишь это забавным. — Ой, да ну ладно, Кэти. Если бы на твоем месте оказалась я, ты бы неделю смеялась не переставая. Она права, но в данный момент, это не имеет никакого значения. Мой план полностью провалился. Предполагалось, что я приклею Кирилла к стулу, тем самым унизив его, а сама удалюсь из столовой с гордо поднятой головой. А вместо этого мне пришлось объяснять учительнице, почему она помогает мне снять штаны. Никогда в жизни не была так смущена. С меня не только срезали одежду в присутствии Кирилла, так еще потом пришлось натянуть на себя старые забытые кем-то треники. — И что ты им сказала? — Что мы просто сели поесть, а потом, когда закончили и попытались встать, то не смогли. Они думают, что кто-то сыграл над нами злую шутку… — И Кирилл согласился с этим? — Да, он не произнес ни слова, пока я делилась своей версией произошедшего. Он просто сидел и улыбался, как придурок, каковым он и является. — Это так смешно. — Да пошла ты, — бурчу я, останавливаясь перед домом Насти. — Давай, Кэт, ты не можешь злиться на меня вечность. К тому же, я единственная подруга, которая нравится твоему папе, так что ты застряла со мной… — Это ты только так думаешь. — Ну же, очаровашка, все могло бы быть хуже… — Выметайся, — кричу я. Настя уворачивается от моего запястья направленного на ее руку. — Так грубо. Позвоню тебе позже, — говорит она перед тем как послать мне воздушный поцелуй. — Да пошла ты, — рычу я, направляясь к своему дому. Настя так и не поняла, что сдаваться — это не по мне. Кирилл ворвался в мою жизнь, пытаясь изменить ее, унизить меня, и я не собираюсь позволять ему делать это. Все было хорошо, пока не появился он. Я была счастлива, но, как и в тот день на рождественской вечеринка, он все разрушил. Ни Кирилл ни Настя едва ли смогут понять, что он тогда сделал… 5 лет назад Меня совсем не радует идти на эту дурацкую рождественскую вечеринку с папиными друзьями по работе. И я не собираюсь делать вид, что это не так. Я уже была на одной из них и знаю, чего ожидать. Видите ли, мой отец работает охранником на одну большую компанию, а это означает, что когда он говорит, что берет меня на вечеринку, то на самом деле идет на нее, чтобы работать. Поэтому, он оставит меня наедине с какими-нибудь испорченными детишками, которых я даже не знаю, пока он задаром работает! Мне всего двенадцать, но даже я знаю, что начальник просто использует его. На последнее из этих мероприятий мне пришлось напялить уродливое платье, от которого у меня весь вечер чесалось тело, в то время как жуткий ребенок шефа, с сопливым носом, стоял и пристально наблюдал за мной. — Доча, ты готова? — Папа, я не хочу идти. Могу я остаться с тетей Мариной и Настей? — Нет, шеф сказал, что в прошлый раз ты была такой милой, поэтому он настаивает, чтобы ты снова пришла. — А ты делаешь все, что он говорит… — Кэти, я не хочу больше слушать твое нытье. Ты идешь и точка. Поднимайся к себе в комнату, я положил на кровать платье, — говорит отец, одетый в черный костюм, направляясь на кухню. Он выглядит так хорошо и солидно, но я не собираюсь говорить ему об этом. Со злым выражением лица поднимаюсь по лестнице, готовясь натянуть на себя еще одно «чесоточное» платье. Что это за компания, где я должна притворяться маленькой всей из себя такой девочкой, если я ею не являюсь? Войдя в комнату, замираю на месте. Не могу поверить, что он дал мне это платье, я не могу надеть его… — Нравится? — раздается голос позади меня, отчего я подпрыгиваю на месте. — Папа, я не могу его надеть. — Можешь. Ей бы этого хотелось. Ты даже не представляешь, как она любила тебя, — говорит отец, нежно поглаживая меня по спине. Меня тянет развернуться и посмотреть на него, но я не хочу, чтобы он видел катящуюся по щеке слезу. Он действительно дал мне платье мамы, а я тут жалуюсь, как разбалованное дитя по поводу вечеринки. Я ведь знаю, что оно для него значит. — Спасибо, папочка. Я разворачиваюсь и бросаюсь ему на шею. Он не произносит ни слова, и я понимаю, что отец пытается не расплакаться. Он всегда сдерживается передо мной. Ему хочется быть сильным. — Давай поторапливайся. Мы выходим через десять минут. — Хорошо, папа. — я разворачиваюсь и подхожу к платью. — Спасибо, мама, — взяв его в руки и улыбаясь про себя, шепчу я.

***

— Кэти, не плачь, — кричит отец, в то время как я бегу вверх по лестнице. — Оставь меня одну, — сквозь слезы ворчу я. Посмотревшись в зеркало и оценив состояние маминого платья, я падаю на пол и начинаю рыдать еще сильнее. Понимание того, что оно навсегда останется с пятном, вызывает во мне чувство, что я подвела ее. Со всей злостью стягиваю платье через голову, но звук рвущейся ткани останавливает меня. Глаза опять наполняются слезами, а я стою и, не отрывая взгляда, смотрю на порванное платье, залитое шоколадным соусом. Не могу поверить, что я это сделала. Открыв шкаф, нахожу пустую коробку из-под обуви, открываю ее и запихиваю во внутрь платье. Хватаю стул и забираюсь на него. — Что ты делаешь, Маленькая? — Я не хочу его больше видеть. Оно заляпано, — восклицаю я, глядя на сочувствующее лицо отца. Ставлю коробку наверх шкафа и отодвигаю поближе к стене. — Тыковка, тут нет ничего страшного, — отец снимает меня со стула, а потом крепко обнимает. — Пойдем, отмоем тебя, — говорит он, гладя мои приправленные шоколадом волосы. Я не особо знакома с Кириллом, но уверена в одном — это полностью его вина, и я никогда не прощу его… Неожиданно мои мысли прерывает «презренный» голос. — Отличные штанишки, — говорит он, заглядывая в машину. — Сгинь, Кирилл, — отвечаю я, открывая дверь и протискиваясь мимо него. Воспоминание о том, что он запачкал платье мамы шоколадным соусом, еще больше злит меня. Я никогда не рассказывала эту часть истории Насте, только папа ее знал. Кирилл даже не извинился тогда, просто улыбнулся и сказал, что я выгляжу аппетитно, а потом ушел с остальными высокомерными детишками. Не важно как, но я сделаю все, чтобы Кирилл понял, как я себя тогда чувствовала. — Ты такая тихая… Я обрываю Кирилла на полуслове, захлопнув дверь прямо перед его носом. Упав на кровать, я поднимаю взгляд на шкаф и боль от воспоминаний наполняет меня. Игнорируя их, беру в руки книгу Дженнифер Арментроут, которую уже давно пытаюсь прочитать. Открываю ее на загнутой странице и перелистываю на несколько листов назад, чтобы перечитать их и тем самым освежить память.

***

Примерно через сорок минут, я слышу, как включается душ. Неожиданно в голову приходит отличная идея, поэтому я загибаю страницу, на которой остановилась и тихо, насколько это возможно, подкрадываюсь к двери своей спальни. Выйдя в коридор, я быстро, пробираюсь в комнату Кирилла. Интересно, в каком состоянии его жилище? К моему глубочайшему удивлению, тут нет развратных постеров или разбросанной на полу одежды. Все, в принципе, выглядит довольно аккуратно: кровать заправлена, одежда висит в шкафу. Кто, черт возьми, этот подросткок? Единственное, что не убрано — одежда, которую он, очевидно, собирается надеть после душа, и ожерелье в форме сердца, лежащее на комоде. Мне приходится зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться. Сколько я не видела Кирилла, он всегда прячет его под галстуком. Забавно, теперь я знаю, что это ожерелье. Судя по всему, наш маленький Кирилл более сентиментален, чем я думала. Осмотрев его, замечаю, что оно покрыто коричневыми и черными отметинами. Если так и задумано, то ему нужно пойти и вернуть обратно деньги. Голова сама поворачивается в сторону двери при звуке выключаемого душа. На секунду я забываю, как дышать, пытаясь решить, что делать. Похлопав себя по лицу, чтобы сконцентрироваться, быстро исчезаю в своей комнате. Прислонившись к двери и пытаясь отдышаться, я слышу, как открывает дверь ванной комнаты и в облегчении выдыхаю. Начинаю разрабатывать план мести для Кирилла.Посещение его комнаты подало мне гениальную идею. Завтра все увидят девичье ожерелье, которое прячет «плохой парень». Посмотрим, как крут ты будешь после этого, Кирюша. Посмотрим…