Ты один со мной во тьме

***

      Главной проблемой Тора было то, что он всегда быстро влюблялся, и так же быстро остывал. О серьёзных отношениях он никогда не задумывался, а о женитьбе и речи не шло. Не было ему интересно долго за кем-то ухаживать, легче взять что надо, а потом забыть об этом. Тот факт, что ему нравятся мужчины его даже не поразил, он спокойно и без переживаний принял это. Однако, когда в его жизни появился йотунхеймский принц, что-то изменилось. Первичная жалость перерастала в переживания, а они развились во что-то большее. С первой встречи парень был симпатичен Одинсону, была в нём какая-то экзотика, однако Тор долгое время не ставил себе цель заполучить его. Узнавая Лафейсона всё ближе и ближе, в голову стали закрадываться непристойные мысли. В последствии Громовержец боролся с желанием обладать его телом, но проходили дни, и постепенно огонь в груди разжегся настолько, что одно присутствие Локи могло заставить сердце остановиться. Парень был умён, и в то же время наивен, а ещё очень неуклюж. Иногда Одинсон не понимал о чём говорит йотун, но всегда старался его выслушать. Они были абсолютно разными, но, как говорится, противоположности притягиваются. Когда Сиф узнала об этом, она чуть ли не запретила ему общаться с парнем. Она говорила, что принц не должен наломать дров своим очередным порывом. И Тор был с ней солидарен, потому никаких активных действий, до поры до времени, не принимал. И уж лучше бы это время не наступало. День карнавала       Покинув покои Лафейсона, разгневанный Громовержец блуждал по тёмным коридорам дворца. А ведь день так хорошо начинался… До обеда принц был свободен от всех своих дел, потому с самого утра он веселился вместе с друзьями. Поначалу Одинсон сомневался, стоит ли доверять Сиф выбор костюмов, но, когда увидел Локи в платье, решил, что отныне девушка будет их костюмером на все праздники. Тор не скрывал своего похотливого взгляда, когда смотрел на йотуна, но тот либо не обращал внимания, либо игнорировал это. Впрочем, как всегда. На время карнавала у Тора были большие планы насчёт Локи, однако из-за родителей всё пришлось отложить. Весь день ему приходилось выслушивать лекции отца и матери и следить за порядком на празднике. А всё потому, что: «Тор, ты наследник Девяти Миров… совсем скоро ты возьмёшь на себя роль царя… нужно поддерживать силу Асгарда… быть мудрым правителем… продолжить род… следить за порядком во всех мирах… не забывать и помнить традиции… слушать народ…» — и так целый день. Как итог — весь праздник без Локи. Последней надеждой было выловить парня вечером, но как назло никто не знал где он. Поиски, также, ни к чему не привели. Во дворце пропажа не появлялась до ночи. Надо подметить, что заявился он эффектно: в стельку пьяный и с барышней. При виде Лафейсона рядом с девушкой у Одинсона вздулась венка на виске. Он любил мальчишку и не отрицал этого, потому нужно было быстро избавиться от потенциальной угрозы. Слава Одину, что не только Тор ожидал возвращения Локи. Друзья увели девушку прочь, а Громовержец взял на себя йотуна. Не шибко церемонясь, он донёс парня до его комнаты. Горе-выпивоха отказывался что-либо делать, открыто провоцируя принца. Как же Одинсон сейчас жалел, что повёлся на это. Несмотря на то, что у него была возможность удовлетворить себя, он отказался от неё. Он хотел Лафейсона, но не тогда, когда тот накинулся от безысходности. Самое страшное было то, что руки всё ещё чувствовали тепло чужого тела, а губы привкус алкоголя. Тор был в бешенстве. В одном из коридоров он наткнулся на Сиф. Толком ничего не рассказывая, принц просто обвинял то Локи, то себя в чем-то. Девушка никак не могла понять, что происходит, но терпеливо слушала все гневные комментарии Тора, пока тот не скрылся за поворотом. Дойдя до своей комнаты, Одинсон разбил и сломал всё, что смог. Окруженный обломками, он сел на край кровати. Вот так Громовержец и просидел среди разбитой мебели до утра.       Как и ожидал Громовержец, на следующее утро Лафейсон прикинулся, что ничего не помнил — по крайней мере, так думал Тор. И это жутко его взбесило. Он никак не мог понять позицию Локи, казалось, будто йотун сам себя не понимает. Праздник прошёл как-то мимо него, потому как он был в своих мыслях. Весь день Одинсон не видел Локи, и был даже рад этому, до тех пор пока не увидел его с той же девушкой, с которой они вчера «сдружились». К слову, утром принц приказал стражу разузнать всё об этой девице, и благодаря этому удалось кое-что узнать — её зовут Никаэлла и она валькирия, но её выгнали из-за участившихся пьяных выходок. Даже сейчас она была пьяна, и воспользовавшись ситуацией, принц приказал страже увести её. Причина, конечно, глупая, но на войне все средства хороши. По взгляду Лафейсона, который гневно глянул на Одинсона прежде чем подойти, можно было понять, что сейчас начнется реальная война.

***

      Разгневанный я пошёл к Тору, улыбка с которого быстро пропала, когда он увидел меня около себя.  — Какого черта здесь происходит?  — О чем ты? — закосил под дурачка Одинсон, но заметив мой сердитый взгляд ретировался, — Если ты за свою подружку переживаешь, то зря. Я разузнал кто она, и могу сказать — я удивлён, что ты общаешься с пьяницей.  — Во-первых, не твоё царское дело с кем я общаюсь, а во-вторых, зачем посылать стражу к неповинной девчонке?  — Распитие алкого…  — Ох, кто бы говорил! — размахиваясь руками, я стал повышать голос, — Сам-то пьянь не меньше, но девушку за подобное гонять силён. С чего вдруг ты вообще на неё взъелся? Не ты ли у нас главный соблазнитель прекрасного пола?!  — Её, к прекрасному, уж точно не отнести, — раздражающе спокойно говорил Одинсон, начинающий закипать, — А ты, помни, что с недавних пор ты тоже представитель дворца, и не должен портить свою репутацию.  — Не смей мне указывать! Позориться мне или нет — решаю я!  — Не забывай кем ты был, до того, как с тебя сняли кандалы! — обстановка накалялась с каждой секундой все сильней. Забавно, как быстро тема с Никаэллы сошла на тему про меня.  — О! И напомни-ка мне, кем же я был?  — Напомнить? Пленником! Ты был простым пленником! И если бы не твоё происхождение, то ты бы им и остался, а если бы не я… — он сделал паузу и подошёл ко мне вплотную, тыкая пальцем в грудь, — Если бы не я и моя доброта, то ты давно был бы трупом!  — А может было бы лучше если бы меня убили? У вас было бы меньше проблем и обязанностей, связанных со мной! Я просто полукровка. Никому не нужный ПО-ЛУ-КРО-ВКА! Одним больше, одним меньше — кто заметит разницу?! — повисло молчание. Я прожигал взглядом Тора, а он прожигал меня. Мы оба не заметили, как наш спор заинтересовал всю округу.  — Не хочу от тебя этого слышать, — он попытался схватить меня за руку.  — Да? И почему же, позволь спросить! — вырвался я.  — Представляешь, Локи, не все думают только о себе, — как-то разочарованно сообщил он.  — И что ты хочешь этим сказать?  — Ты не задумывался, что есть кто-то, кто думает и заботится о тебе? — мягко начал он, — Кто терпит тебя, твои выходки?  — Что-то я не видел таких людей, — с дуру ляпнул я.  — Тогда открой глаза пошире, — с досадой и некой болью проговорил Тор, отходя от меня.