Ты один со мной во тьме

***

 — Сиф, мы думали ты уже не вернёшь его нам живым, — расхохотался Вольштагг.  — Действительно. Ну перебрал малыш один раз, чего ты так на него? — сказал Фандралл, облокотившись на меня, — Я тоже вчера перебрал, но мне же вы ничего не говорите.  — Да потому, что ты в этом деле прожжённый самовар, а ему даже… Кстати, Локи, сколько тебе лет? — ловко перевела тему Сиф. Незаинтересованный до этого времени Тор, повернулся к нам.  — Семнадцать.*       На самом деле, если округлить, то мне, можно сказать, уже восемнадцать. К слову, я совсем забыл, что никогда не говорил про свой возраст. С ребятами мы были примерно одного возраста, только, разве что, они были на несколько сотен лет постарше, но с нашим долголетием на эти сотни просто не обращали внимание.  — Видишь! А тебе давно за двадцатку перевалило!  — Так ты действительно ещё малыш, — Фандралл по-детски потрепал меня по голове. Одинсон наконец-то проявил хоть какой-то интерес к нам, сердито смотря на блондина. Буквально на секунду я словил его взгляд на себе, но он тут же отвернулся, громко хмыкнув. Его игнор меня больше раздражал, чем опечаливал. Ну напился, ну переспали, зачем вести себя, как маленький, когда можно просто поговорить и решить проблему. Я искренне не понимал, почему Одинсон ведёт себя так глупо. Он наверняка часто спал с неизвестными ему девушками по пьяни, или даже просто так, но он навряд ли злился на них после этого. Что же тогда в моем случае? Что его так взбесило? Однако, если задуматься, я и сам был хорош, хотя, наверно, всем свойственно обвинять других в собственных ошибках и промахах.       Поскольку сейчас каждому нужно было разгрести свои дела, мы с друзьями договорились встретиться вечером, когда начнутся ритуальные обряды. Я, как ни в чём ни бывало, хотел пойти вместе с Тором, но тот лишь отмахнулся от меня, сказав, что отец попросил его помочь с чем-то. Врать у него всегда получалось плохо. Он старался говорить спокойно, но при этом совершенно не скрывал своей обиды. Я оставил Одинсона в покое, не подавая виду на его странное поведение. На разговор его все равно не вывести.       Я бродил по разукрашенным улицам, иногда встречая людей в карнавальных костюмах, которые всё ещё их не сняли. Несмотря на то, что живу я в Асгарде немалый срок, мои навыки ориентирования лучше не стали. Проходя по одной из главных улиц, где всегда было оживлённое движение, я угодил в людской поток. Я, как дурак, стал подпрыгивать, чтобы хоть что-то разглядеть, даже с моим ростом в толкающейся толпе это было тяжело. Неожиданно пожилая дама споткнулась на меня, однако я успел её подхватить. Она поблагодарила меня и вывела из толкучки.  — Спасибо, а то без вас меня там затоптали бы.  — Юноша, вы тянетесь за опасной наградой, — ни с того ни с сего заговорила женщина, — Но поверь, она стоит всех страданий.       Я ошарашенно смотрел на неё. Длинные волосы с проседью были завязаны в шишку, морщинистое лицо было немного украшено темными тенями, талия перевязана изумрудным поясом, а колокольчики на юбке сопровождали каждый шаг веселым звоном. Повезло же наткнуться на гадалку не в какой-нибудь подворотне, а в толпе. Я, как и многие, был довольно суеверным, но мне всегда казалось, что никто кроме самих гадалок, не понимает смысла сказанного. Все эти замысловатые непонятные слова, даже мой начитанный мозг отказывался воспринимать.  — Можешь не прислушиваться к моим словам, йотун, но прописанного не избежать. Никакая магия не позволит переписать судьбу.  — Как вы…  — Я ведьма, сынок, я многое вижу, на многое способна. Правда навряд ли смогу тягаться с тобой в колдовстве, — женщина шире улыбалась, наблюдая за моим перекошенные лицом, — Твой друг сейчас зол на тебя, и не без повода. Ты сильно его ранил…  — Что вы имеете ввиду под словом «ранил»? — перебил я её.  — Не перебивай старших, — разгневалась она, — Ты не нанёс физическую рану, ты сделал намного хуже. Время лечит душу, но твоя излечится не скоро, — её глаза закатились и она вцепилась в мои руки, — Спасение придёт если перестанешь скрывать свои мысли от ближнего. Когда столкнёшься с волком, не верь его сладким речам. Лживый король слаб, хитрый король проворен. Когда огонь родится в ледяном храме, оживляя мертвые души, ты сможешь обрести покой.       Поток пугающих слов прекратился. Гадалка затряслась, как в припадке, и раскрыла глаза. Так же неожиданно она замолчала, приводя себя в порядок. Женщина невинно похлопала меня по щеке, поблагодарив за то, что не дал старым костям развалиться, после чего просто ушла. Я застыл в немом шоке.  — Что это было? — спросил я сам себя и, не моргая, проводил женщину взглядом. Я больше испугался, нежели удивился. Раньше мне не приходилось сталкиваться с ведьмами или хиромантами в живую, поэтому женщина застигла меня врасплох. Главный недостаток таких предсказаний — ты не знаешь, какое гадание относится к какому времени. Может, всё, что она наговорила случится через год, а может, и на следующий день. «Перестать скрывать свои мысли, говоришь» — мысленно я обратился не пойми к кому. Значило ли это, что мне нужно напрямую поговорить с Тором, позабыв про свой план? Суеверность, чтоб её! И как теперь спокойно спать, выслушав весь этот бред?  — Не верь волку, хитрый король, огонь во льдах… чистой воды бред! — тихо бубнил я, двигаясь в сторону жилых улиц, где бок о бок чередовались более бедные дома асгардцев и богатые особняки богов.       Несмотря на то, что в Асгарде совместно проживали боги и простые смертные, здесь никогда не было неравноправия. Полубоги и боги не выделялись, как самые могущественные создания, а мирно сосуществуют с другими. Простолюдины жили, работали и ничем себя не ограничивали. Возглавлялись лишь умершие божества, заслужившие места в Вальхалле. И в этом была заслуга великого Бёра**, который объединил богов и людей в одну расу — асов. Во времени первых правителей история Асгарда вызвала у меня больший трепет, чем история Йотунхейма. Наши правители то и дело либо воевали за территории, либо охотились за ларцом, о котором я даже не хочу вспоминать. Сколько страданий затуманивающая разум шкатулка принесла в своё время, и принесла бы намного больше, если бы Один не уничтожил её.       Тихие жилые улицы закончились, выводя меня на окраины. Впереди меня располагался биврёст. Вдали, внутри золотого купола, я увидел фигуру стража — это был Хеймдалль, о «даре» которого я давно наслышан. Я видел его, когда впервые оказался здесь, а так же своевременно во дворце. Он каждый день приходит к Одину с докладом, хотя иногда я сомневался, что мужчина вообще покидал свой пост.       Где-то неподалёку жил Вольштагг со своей семьей. Пару раз, когда бородач приглашал меня к себе, я постоянно не находил себе места. Нет, это не из-за плохого обращения или беспорядка, а из-за его тёщи. «Не подпускай маму ближе, чем на несколько метров. А то она у нас со странностями» — сказал мне друг на подходе к особняку. Я тогда подумал, мол, шутит, но я никогда в жизни так не ошибался. По началу всё казалось хорошо: красивая, такая же рыжеволосая, жена и воспитанные дети. «Все в мать» — думал я, вспоминая характер и поведение их отца. Когда Хильдегунд, жена Вольштагга, накрыла на стол к нам подтянулась и «мама». Эта очень большая женщина весь вечер не сводила с меня глаз, а когда рыжая семейка отвлеклась, она попросила меня помочь ей с чем-то, о чем я уже забыл. В тот вечер я в который раз проклинал свою доверчивость. Стоило дверям закрыться, как женщина вжала меня в свои груди. Я заметил, что многие в моем окружении сексуально озабоченные. И либо это мне так везёт, либо да. Резко дёрнувшись, я вывернулся из медвежьего захвата. Медведица понеслась за мной, но в это время я уже десантировался в окно. В следующий раз, когда я оказался в этом доме, эта хищница ходила в «эротичном» нижнем белье, оголяя свои складки, свисающие со всех сторон. Большая грудь чуть ли не вываливалась из бюстгальтера. Вольштагг синел, смотря на это зрелище. Как оказалось, в молодости эта женщина была танцовщицей самого известного борделя, но годы её не пощадили. Друг показал мне молодой портрет тёщи. Не сказать, чтобы женщины меня когда-то привлекали, но отточенная фигура, большие «достоинства» и яркая внешность притягивали к себе, и создавали вид идеальной девушки для большинства мужчин.       Гуляя по знакомым улицам, и вспоминая веселые деньки, я не заметил, как стало смеркаться. Мне пришлось бежать до главной площади, чтобы успеть на главное представление. Приближаясь я уже слышал речь колдуньи, проводящей обряд, поэтому стал быстро выискивать друзей. Я проталкивался ближе к алтарю.  — Великая Богиня, будь всегда с нами, наблюдая за нами из тени новой луны. Принесу радость и жизненную силу в мой магический круг! — громко молилась женщина, звеня колокольном, расхаживая вдоль горизонтально расположенного колеса. В толпе меня каким-то чудом высмотрела Сиф, которая махала рукой, а затем хлопала по свободному месту на мосту рядом с собой.  — Пусть проснётся всё живое! Приветствуйте Великую Богиню, приветствуйте её подданных! Славьте приходящую весну, в этот священный день! — взяв из рук помощника факел, колдунья подожгла колесо и оно закрутилось.  — Ты где был? — прошептала девушка, когда я подошёл.  — Извини, я забыл про нашу встречу, — честно ответил я, — А где остальные?  — Тор с родителями на балконе, а ребят я не видела.  — Я зажигаю священный огонь в этот день, в день окончательной победы весны, в день равновесия вселенной, в день священной Остары! Колесо повернулось. Да и благословят этот день всесильные боги! Да и увидят они из садов Вальхаллы, что мы помним их дары и благодарим их! — завершая ритуал, женщина стала странно двигаться и все, кто стоял на алтаре подхватили её «танец».       Подобные праздники сплачивают народ, объединяя вместе в радости, а когда потребуется и в горе. Вместе с Сиф мы смотрим, как догорает колесо, и как люди расходится, зажигая маленькие алтари в своих домах. Неожиданно со спины на меня кто-то прыгнул, но я не растерялся и через плечо перебросил легкое тело. Я замахнулся для защиты и Сиф сделала тоже самое. На полу лежала смеющиеся девушка с бутылкой пива в руках.  — Встретились два собутыльника, — бросила Сиф, потирая руки.  — ЗнаЧит я по нем…пО нему скуЧАлА, а Он ВоТ таК сО мноЙ?! — кричала девушка, пытаясь подняться. Только сейчас я узнал её — Никаэла.  — Я тоже был бы рад тебя видеть, будь ты в более трезвом состоянии, — ответил я, помогая ей встать. «Неужели я вчера так же чудил?» — думал я, наблюдая за пьяной девушкой.  — Таки я-Я чуть-чуть ВыпИЛа! ПраЗДник ЖЕ.  — Тебе лучше пойти домой, — больше приказала, чем сказала Сиф, но Никаэла и её собиралась слушать.  — КакОЙ д-о-М-Ой? Я ТолЬкО прИшлА, — взбунтовалась девушка.  — Мисс, нам придётся проводить вас домой, — вмешались в наш разговор стражники.  — По КАКОМУ поВоОДу?  — Запрет на распитие алкоголя в общественных не специальных местах, — сурово сказал мужчина, отрывая Никаэлу от меня. Когда девушка силой потащили прочь, я заметил на её руке знак валькирии.  — Не припомню такого закона, — тихо проговорила Сиф, — Но дома ей будет лучше, чем на улице.       Один из стражей кивнул, глядя куда-то вверх, посмотрев на балкон, я увидел Тора. Он стоял, с улыбкой наблюдая за этой сценой, но когда заметил мой сердитый взгляд, тут же сделал вид «я не я». Я двинулся в сторону балкона.  — Ходят вокруг, да около. Ругаются они, а мучаемся потом мы… — подытожила Сиф, но этого я уже не слышал.