Талант всегда себя проявит, дорогуша

Окна в этом доме без ручек, а стекло не разбить. Сколько денег ты потратил на это? Неужели я так важен для тебя? Дверь на замке. Выбраться невозможно, а все острые предметы ты попрятал в первый же день после моей неудачной попытки самоубийства. Ты хочешь жить? Поэтому ты остановил меня? Прогулка по расписанию. Еда по расписанию. Только посещение санузла — в свободной форме. Я чувствую себя восьмиклашкой во время болезни. Родители уходят на работу — пришла пора бездельничать. После четвертого погрома, что я устроил в твоем доме, ты на время своего отсутствия начал привязывать меня к кровати. После девятого дня, так проведенного — с двухразовым питанием — ранним утром и поздним вечером, после хождения в утку, — я клялся делать генеральную уборку каждый чертов день. Неужели я и вправду такой слабак? Неужели волю человека сломить так просто? Нет. Дело во мне. Я правда слабый маленький мальчик, за которым нужен ежедневный уход? Таким ты меня видел. Таким ты меня сделал. Тебя зовут Стас. Стас Мастеров. Мастер по подавлению чужой воли. Знал ли ты о существовании таких задатков в себе? Как там говорил Фредди Меркьюри? «Талант всегда себя проявит, дорогуша.» Не встреть ты меня в том злополучном кафе… был бы он потерян? Наверное, нет. Талант всегда себя проявит, талант себя проявит… Приближается зима. В нашем доме, в нашем уголке любви, что ты так бездумно вручил мне (как и совершенно ненужную заботу), холодает. Об этом ты тоже позаботился. Электрические батареи. Сколько ты тратишь на энергоснабжение, мой похититель? Я не знаю, насколько ты обеспечен, чтобы разбрасываться деньгами налево и направо, но на меня у тебя всегда найдется лишний миллион, верно? Бывший военный. Как ты выжил на не своей войне с таким смазливым личиком? Это останется для меня загадкой, разгадку которой ты никогда мне не поведаешь. Твоя работа — глава охраны какого-то засекреченного объекта. Но главное сокровище и объект твоей верности всегда ждет тебя дома. Ты уничтожишь всех своих нанимателей, людей, которые тебя кормят, тех, кого ты уважаешь и кому предан, если они встанут на твоем пути ко мне. Загрызешь, словно бешеный пес. Раздерешь на крошечные кусочки плоти. Что может сделать маленький человек с неоконченным экономическим образованием против бывшего головореза? О да, мой хороший. Я знаю, что тебе нравится убивать. С каким удовольствием ты это сделал, когда местные охотники попросили у нас убежища во время грозы! Сперва ты флиртовал с ними, введя в заблуждение о моем нахождении в этом доме. «Ох бедный, бедный мой брат. Сумасшедший шизофреник с биполярным расстройством. Нет, не обращайте внимание. Я сама с ним справлюсь. Женщины в наше время намного мужественней и сильнее мужчин. Не знали? Ха-ха! Вы даже не представляете, на что я способна!» Да, они даже не представляли, что длинноногая улыбчивая рыжая бестия может свернуть крепкую мужскую шею и перерезать сонную артерию заколкой для волос. Мне даже не пришлось ничего им доказывать. Один из охотников сам полез тебе под юбку. Я бы посмеялся от возникшего удивления на его лице, вот только от этих озабоченных грязных людей зависело, останусь я в логове безумца или выберусь на свободу. Мне не было смешно. Трупы ты зарыл где-то в лесу, подальше от дома, когда я, запертый в туалете, освобождал свой желудок от ужина. Тридцать два года. Кто бы мог подумать! Ты не выглядишь на столько. Какой дьявол подарил тебе столь завораживающую внешность? Это точно что-то потустороннее. Человек не может так перевоплощаться. Без грима, без макияжа. Просто лепить из своего лица нужный ему образ. Это невозможно. Ты был бы потрясающим актером, меняя свой голос так, как тебе угодно. Сколько в нем? Пять октав? Десять? Ты мог бы стать моим кумиром, если бы не был моим проклятием. Сегодня. Какой-то бедолага заблудился в лесу и набрел на наш домик. Парень лет двадцати, сверстник, попросил помощи, не зная, что в этом доме есть человек, кому нужна его помощь намного больше, чем ему. Я не произнес ни слова. Ни слова, чтобы сохранить его жизнь, но это не помогло. Как глупо. Он меня узнал. Оказывается, парень был городским и прекрасно знал о пропавшем человеке. Родственники ищут меня? Друзья расклеивают объявления о пропавшем друге! Интернет пестрит моей фотографией с прошлогодней поездки на Кипр. Я должен был быть счастлив, но знание об этом повергло меня в парализующий ужас. Нет-нет-нет! Молчи, перестань болтать! Я тут с девушкой! Решил все бросить и сбежать от серой, наскучившей до тошноты в глотке жизни! Нет, никто не должен знать, что я здесь. Почему? Я так хочу. — Но они должны знать, где ты! Все тебя ищут! Нельзя так. Родители переживают, — захлебывался в объяснениях глупец. Боже, какой же глупый. Глупый-глупый парень. Разве он не видит что здесь творится?! Не видит, как эта хорошенькая стройная девушка смотрит на меня?! Будь ее воля и она съела бы меня со всеми потрохами! Беги! Беги отсюда. Уноси ноги и притворись, что согласен со мной. Вызови полицию и отправляйся домой. Ты моя последняя надежда! Беги! — Нет! — ты хватаешь парня за волосы и дергаешь на себя. — Нет! — я вцепляюсь в твое лицо и давлю пальцами на глазницы. Жертва на свободе. — Беги! И мы бежим, пока ты приходишь в себя от моего трусливого удара промеж ног. Все окна заперты. Дверь осталась позади. Я знаю, что это ловушка. Нужно дать бой. Нас двое — ты один. Но что могут сделать — два хлюпика — против бывшего натренированного военного? Нас нагоняют прямо в коридоре на втором этаже. Топор в твоих руках заставляет мое сердце на мгновенье остановиться. Не может быть. Это не на самом деле. Мне кажется… мне… Нагоняешь нас. Вцепляешься в мою последнюю надежду. Я не отдам ее тебе просто так! Пока я рядом, ты не используешь оружие. Вырывая парня когтями и зубами, словно безумец, пробирающийся на свободу из лап самого Сатаны, я пытаюсь спасти его. Твои глаза горят черным грозовым небом, метая молнии ненависти к гребаному ублюдку, попытавшемуся отобрать твой так долго выстраиваемый уют, покой, дом, любовь. Демон в алом платье в белый горошек. Ты похож на чудовище, сумасшедшего, хотя это так и есть. Твое лицо. Мужчина. Сейчас ты точно он. Но ведь совсем недавно был ей. Где она? Где Мари? Ты отдираешь дрожащего парня от меня и отбрасываешь его в сторону. Заносишь топор над головой и… Беги! Удар! В ушах звенит. Сердце выколачивает ребра из грудной клетки. Лицо влажное. Это слезы или кровь? Ты, словно монстр в человеческом обличье, оскверняешь созданное Богом творение. Остановись! Но нет. Ты не умеешь читать мысли, а я, кажется, разучился говорить. Демон пробирается наружу и показывает свое лицо в чертах твоего. Губы искажены, будто в судороге. Тонкие и кривые — это не твои губы. Глаза впали и налились черной ненавистью. В них больше не видно души. Бросившаяся на нос тень придала ему форму орлиного клюва. Сама тьма рисует суть обитающей в твоем теле сущности. Седьмой удар. Последняя капля моего здравомыслия. И меня выворачивает. Легче не становится, но плюс в этом все же есть. Ты замираешь. Выдыхаешь. Бросаешь оружие рядом с жертвой и, опустившись на колени, ползешь ко мне. Смотришь на меня своим потемневшим от хлынувшего в кровь адреналина взглядом, и я вижу, что это уже ты, настоящий. Плечи чуть расправились, взгляд утратил холодный оттенок, губы приняли свою изначальную форму, а на щеках появился небольшой румянец. Или это кровь? Демон заснул, он очень устал. Я тоже. А потом ты произносишь, то, что переключает мой внутренний канал восприятия. — Все в порядке, мой хороший. Не бойся. Я не боюсь. Больше. Хотя это не важно. Сейчас меня волнует только одно… Где Мари? — Где Мари, — повторяю я за своими мыслями. — Я здесь, я здесь, мой хороший. Не волнуйся, — отвечает мне Мари. Я знаю, что это Мари. Да. Вот она. Сидит передо мной на коленях и целует в лоб. Я засматриваюсь в ее глаза. Это правда она. Взгляд светлеет. Надбровные дуги разглаживаются и становятся менее заметными. Человек-пластилин. Раз — и вот передо мной уже сидит не сутулый мужчина в коротком красном платье в белый горошек, с окровавленными руками и бешеным взглядом, а милая улыбчивая девушка, вымазанная в чем-то красном. У тебя талант. Был бы ты актером — я бы не пропустил ни один твой фильм. Моя Мари — не убийца. И если на ее руках кровь — то она ее; но Мари не ранена, а значит это просто алая краска. Она попала на ее лицо. Я стираю краску. Мари должна быть идеальной. Мари улыбается. — Все хорошо, дорогой. Нам нужно принять душ, пойдем. Мари берет меня за руку и тянет в ванную комнату. Я подскальзываюсь на мокром полу. Кто-то разлил здесь вино? Оно темным пятном расползлось от бутылки под ногами. Когда бутыль упала на пол, она разбилась и забрызгала виноградным соком наши лица и одежду. Да, все было именно так. Мари поддерживает меня за руку, не давая упасть, и мы наконец добираемся до ванной. Мари включает душ, раздевается — я стараюсь не смотреть на ее грудь и ноги: это неприлично — и раздевает меня. Потом мы залезаем под теплые струи воды, и Мари начинает поглаживать мое тело, стоя за спиной. Она ласкает и целует мою кожу, слыша в ответ низкий, полный желания стон. Я люблю тебя, Мари. Она гладит мои ягодицы и просовывает два пальца в расслабленное колечко мышц. Мурашки стаей пробегают по моей коже. Это место принадлежит только тебе, Мари. Она дышит мне в шею, гладит член и зажимает периодически яички. Давай, Мари. Добавляет больше пальцев в мой пульсирующий в ожидании анус и производит толчок бедрами. Мари любит играть в эти игры. Я люблю тебя, Мари. Еще толчок. Мари проезжается по моей простате. Я бы сгорел на месте, если бы не льющаяся из душа прохладная вода. Еще, Мари. Мари знает, что мне нужно. Толчок, толчок, укус в шею, тяжелое дыхание. Желание убивает рассудок. Больной рассудок разгорается желанием. Мы единственные на этой планете. Мы единственные в этой вселенной. Нам больше никто не нужен. Только это чувство. Чувство пульсации во мне, чувство пульсации на ее естестве. Толчок, толчок, поцелуй, ау… осторожно с зубами! Мертвая хватка. Я не здесь, мы не здесь. Это наркотик. Наркотик создал телепорт и переместил нас в самую гущу джунглей. Мы стоим под водопадом и разогреваем воду под нами своими разгоряченными телами. Здесь жарко. Птицы поют, какой-то небольшой четырехлапый зверек пробегает в траве недалеко от пещерки с льющейся сверху водой, где мы находимся. Толчок, толчок, всхлип. Я хочу разделить это с тобой. Разве ты не видишь, как тут красиво, Мари? Маленькие разноцветные рыбки проплывают стайками под нашими ногами. Мокро, очень мокро. Я этому рад, иначе бы сгорел дотла прямо изнутри. Вода остужает мой пыл, но не пыл Мари. Толчок, толчок… я скоро… толчок… давай Мари, пожалуйста… сильнее… сильнее, да… да… толчок… толчок… и… Взрыв! У меня подкашиваются колени. Мари придерживает меня за грудь одной рукой и между ног — другой. Спасибо, Мари. Ты всегда поддержишь, когда это так необходимо. Мы выбираемся из душа, отмывшись от сладострастного греха, и Мари высушивает мое тело полотенцем. С головы до пят, словно мать — маленького несмышленого ребенка. Это забавно. Я улыбаюсь. Она целует меня в кончик носа и закутывает в мягкий плюшевый белый халат, накидывая по пути на свои бедра полотенце. Мари не холодно, она знает, я не буду пялиться на ее грудь. Мы идем в северную комнату, где моя любовь укладывает меня в прохладную постель. Это не наша комната. Я знаю, почему она это делает. Чтобы я не наступил на острые осколки от разбившейся бутылки из-под вина по пути в нашу постель. Мари заботится обо мне. Я люблю Мари. И засыпаю под шарканье в коридоре. Мари затеяла уборку. Хозяйственная Мари. Прости, что так и не пожелал тебе сегодня спокойной ночи. Но обязательно скажу тебе «доброе утро». Ты будешь со мной завтра рядом, Мари? Я на это надеюсь. Хочу проснуться с утра в одной кровати с тобой, а не с одержимым мужчиной с безумными глазами. Будь завтра рядом со мной, Мари. Будь завтра рядом…

♫ Donovan — Hurdy Gurdy Man ♬