Чуваки на улицах

***

Этого парня Юнги приметил сразу. Такой милашка… Что он здесь делает? Выглядит слишком холёным, чтобы быть здесь. Слишком идеально-высветленные до русого цвета волосы, слишком милое личико, и кольца на пальцах — явно не бижутерия, на серебро похожи, да и осанка потрясающая. Слишком хорош для этого места. — Ты чего тут забыл, куколка? — спросил Юнги. Парень, стоящий напротив, как-то немного испуганно посмотрел на него, но потом, как будто осмелев, ответил, слишком громко для тихой сейчас улицы: — А тебе какое дело? — Просто спрашиваю. Тот ничего не ответил, только отвернулся и уставился туда, откуда должны были скоро показаться первые машины. Эту улицу все знали как местный «район красных фонарей», и Юнги знаком с этим местом вот уже как год. Сначала было страшновато, потом приноровился, и сейчас он фактически перешёл в ''высшую касту''. Да, на этой улице была своя иерархия, и потому этот парень, стоящий напротив, показался Мину подозрительным — он не знал правил. Сунулся на место для профи, нарушил эту самую иерархию. Юнги не стал ничего говорить ему, он решил просто понаблюдать, что будет дальше. — Э, чего тут стоишь, стену подпираешь? — Двое из ''высшей касты'' подошли к парню с двух сторон, загоняя в ловушку. Они подходили медленно, пока парень не оказался зажат между ними, испуганно (но стараясь не показывать свой страх) глядя на них. — А нельзя? — вздёрнув подбородок спросил он. — А тебе кто-то разрешил? — Это свободная улица, где хочу, там и стою! — А по зубам не хочешь? Один из парней вдруг сделал выпад и резко ударил незваного гостя в живот, тот тихо вскрикнул и медленно осел на землю, обхватив себя руками. — Вали отсюда, пока по почкам не схлопотал, — сказали ему напоследок, — и чтоб мы тебя тут больше не видели. И, поочередно пнув новичка по ногам, оба парня медленно двинули в сторону начала улицы, оставив паренька побитым щенком сидеть на земле. Юнги хотел было подойти, спросить, не нужна ли помощь, но парень, сжав челюсти и руки в кулаки, поднялся на ноги и пошёл прочь. Видимо, урок пошёл на пользу. И правильно, пусть себе идёт. Нечего ему тут делать.

***

Однако, на следующий день он пришёл снова. Всё повторилось — те же парни, что и вчера, снова подошли к нему, только теперь с палками в руках и более озлобленными лицами. — Кажется, ты нас не так понял… — Это вы не поняли! — прошипел им в ответ парень и достал из кармана своей куртки перцовый баллончик. Он прыснул в лицо нападающим, и те, закашлявшись и проклиная его всеми ругательствами, которые эта улица, наверное, ещё не слышала, быстро ретировались, пообещав вернуться и накостылять ему так, что… лучше бы Юнги этого не слышал. От одного представления того, о чём сказали те парни, его замутило. А малец не промах, умеет постоять за себя!

***

С этих пор парня больше не трогали. Видимо решили, что глаза им дороже, чем место на улице, и теперь Юнги каждый день наблюдал за тем, как с самого утра парень приходит, встаёт на привычное место напротив него, и всё время в одной и той же одежде — свитер, чёрные джинсы с дырками и заниженной талией (иногда Юнги даже замечал полоску обнажённой, золотистого цвета кожи над поясом), кожанка и ботинки со шнуровкой. Стильно. Неплохо. Но с каждым днём всё ближе подбиралась зима, на улицах становилось всё холоднее, а парень одежду не менял. Хоть бы шапку надел, что ли… Даже Мин, хоть и понимал, что мешковатая одежда снижает шансы подцепить выгодного клиента, намотал огромных размеров чёрный шарф на шею, чтобы совсем не околеть. Простудиться было бы не очень кстати. Но парень, казалось, то ли бессмертный был, то ли холода не чувствовал. Как стоял, так и стоит, всё в той же куртке и джинсах и осенних ботинках, хотя снег уже как дня три покрыл землю белым ковром. Простудится ведь. — Эй, ты бы оделся! — не выдержав, сказал ему наконец Юнги. Парень, казалось, не слышал его, продолжая пялиться в сторону начала улицы. Но затем он, как будто слова Юнги только-только до него дошли, медленно повернул голову и как-то заторможенно ответил:  — А тебе какое дело, во что я одет? — Никакое, — пожал плечами Юнги. — Просто советую. — Засунь свои советы себе в зад, — с привычным гонором сказал парень, а Юнги это только позабавило. Какой милашка, как злой котёнок. Замёрзший злой котёнок. — Зря ты так… И больше Юнги не лез.

***

Спустя пару дней парня наконец заметили: мимо проезжала машина с двумя мужчинами, голодными и уже раздевающими взглядами осматривая тех, кто стоял по краям от дороги, и, проехав половину улицы, они остановились рядом с ним. Перекинувшись парой слов с ними, парень кивнул и сел в машину. И вот тут что-то у Юнги внутри неприятно заворочалось. Интересно, это его первый раз? Или он и раньше торговал собой на улицах? Эти парни не кажутся такими уж приветливыми на вид. Как бы не навредили ему. Но Юнги быстро пресёк эти мысли. Кто он ему? Никто. Значит, и волноваться за него нечего. На следующий день парень пришёл на своё обычное место, однако теперь уже замотанный в шарф — бордовый такой, длинный, красиво оплетающий шею и спадающий почти до земли. Стильно. Неплохо. — Решил послушать совета? — подстебнул Юнги, на что тот раздражённо вздохнул и цокнул языком. Почему-то Мину нравилось раздражать этого паренька. — Нет, — ответил он, — просто не было у меня денег, чтобы его купить. Вчера заработал и купил. — О… Этот кадр становится всё интереснее. Юнги хотел ещё о чем-то его расспросить, но рядом с ним остановилась машина с каким-то жирным хахалем, сладко зазывающим его: «Погрейся, малыш. У меня тут тепло», и ему пришлось оставить этот разговор на завтра. Сегодня он на работе.

***

Спустя пару недель похолодало ещё сильнее, и теперь Юнги надевал тёплый свитер с высоким воротом и зимние ботинки. И хоть они были не такими красивыми, как те, что он носил раньше, но он не хотел рисковать и отморозить себе пальцы. Но видимо у парня напротив деньги так и не появились, чтобы купить себе что-то потеплее. Да и кольца на руках пропали. Продал, наверное. — Почему ты здесь? — спросил Юнги. — Неважно, — буркнул тот в ответ. — Да ладно тебе, — закатив глаза парировал Мин, — ты почти месяц тут торчишь. Мог бы и поделиться. — Не хочу. — Окей, как хочешь. Юнги решил, что раз парень такой недружелюбный, то нахрен ему тогда пытаться наладить контакт с ним. Да и есть ли в этом, собственно, смысл? Почувствовав, что уже замёрзает от долгого стояния на одном месте, Мин решил сходить в магазинчик на углу улицы и купить кофе из автомата, он был достаточно дешёвым, не особо вкусным, но зато горячим, а это главное. Когда он вернулся, грея руки об обжигающе-горячий стаканчик, парень так и стоял, почти что не поменяв своей позы — руки за спиной, ноги скрещены, взгляд в начало улицы. Однако, когда Юнги встал напротив него на своё место, то, приглядевшись, заметил, как тот заметно так трясётся. Да и бледный он слишком… — Ты там не закоченел? — Н-нет… Врёт. Видно же, дурак. Юнги просто подошёл к нему и с немым укором пялился в его глаза. Тёмно-карие, кстати. — И долго ещё в молчанку играть будешь, дебил?.. — раздражённо пробормотал он и всучил парню в руки кофе. — На вот. Пей. Я себе ещё куплю. — И быстро ретировался, пока парень не успел отказаться. Он за минуту сходил в тот же магазинчик, купил себе новый кофе и вернулся обратно. Не спрашивая разрешения (вот ещё!), он встал рядом с парнем и, так же как и тот, прислонился к стене плечом, только стоя лицом к нему. Он заметил, с какой жадностью парень прижимал к себе этот стаканчик, как сильно дрожат его руки с красными от мороза пальцами, и подумал, что это чересчур странно, всё-таки, нельзя же быть настолько жадным, чтобы отказывать себе даже в кофе. — Подержи, будь добр, — попросил Юнги и дал ему свой стаканчик. Парень недоуменно взял его, наблюдая за тем, как Юнги вынимает из кармана пачку мальборо, достаёт одну сигарету и закуривает. Сделав затяжку и выдохнув дым в сторону от паренька, Мин забрал свой стаканчик и отпил. Какая ж гадость… — Ты тоже пей давай, а то у тебя губы уже синие. — Можно мне у тебя… сигарету стрельнуть? — как-то совсем смущенно спросил он. Вот уж неожиданно! И куда подевалось всё то высокомерное дерьмо в его тоне, когда он разговаривал раньше? Молча, Юнги вынул для него из пачки сигарету, и когда тот зажал её губами, то, предвосхищая его просьбу, Мин протянул ему и зажигалку, давая прикурить. Мельком заметил, что губы у парня, невероятно пухлые и, видимо, красивые раньше, сейчас потрескались до кровавых трещинок от мороза. — Как тебя зовут? — Юнги не ждал ответа, спросил наобум, но когда услышал в ответ тихое: — Чимин. Пак Чимин. …то как-то растерялся. Неожиданно. Он ожидал очередную колкость в ответ. — А я Мин Юнги. И каким же ветром тебя вынесло на улицы? — решился Мин на второй вопрос. — Обокрали. — Чимин вздохнул, сделал глоток горячего из стаканчика, всё ещё дрожа как осиновый лист, затянулся сигаретой и уже более подробно пояснил: — Заснул на вокзале. Проснулся — нет вещей. Ничего нет, спёрли, мрази, чемодан со всеми шмотками, кошельком и документами. Даже телефон из кармана вытащили, а номера по памяти я не знаю. Вот и подался сюда, коплю на билет домой. — Это херово. Вот и всё, что мог сказать ему Мин. Он и сам не от хорошей жизни сюда пришёл. Они медленно пили кофе и курили, стоя рядышком, и не было этого чувства неловкости, которое, по идее, должно было бы ощущаться сейчас, нет. Просто два чувака на улицах, которые торгуют своим телом, чтобы когда-нибудь выбиться в люди и забыть эту страницу своей жизни как страшный сон. Через минут десять проехала первая машина за пару часов. Сегодня день что-то совсем тихий. Машина остановилась напротив них двоих, медленно опустилось стекло со стороны переднего сиденья, и показалось лицо уже знакомого Юнги жирного хрена. Богатого, кстати говоря. — Чего стоите, как два воробышка? Замёрзли? — сказал он, как и в прошлый раз. — Ну так садитесь, согреетесь. — Кто именно? — спросил Юнги. — Оба. Вот это поворот. — Заплачу в два раза больше. Каждому. Это аргумент. Юнги нужны деньги, очень нужны. — Поедем? — спросил Чимин. Юнги как-то попытался взглядом показать, что надо бы, наверное, с этим мужиком поосторожнее, но затем решил согласиться на это предложение, и оба парня сели в машину.

***

Да, Юнги оказался прав, надо было быть осторожнее. Потому что мужик оказался настоящим извращенцем. По приезде к нему домой (загородная усадьба, ничего себе такой дом!), он провёл их обоих на кухню, и пока Мин копался в телефоне, отправляя адрес этого дома своему единственному другу (просто на всякий случай, безопасности ради), мужчина разлил виски в три бокала: один выпил сам, один протянул Чимину, который одним махом осушил его, почти что с благодарностью глядя на этого человека, а третий протянул Юнги, и тот, всё ещё печатая в телефоне сообщение, опрокинул в себя весь бокал, морщась от крепости напитка. — Ну что, пойдёмте в спальню? Она на втором этаже, — сладким голосом проговорил мужчина. — Можете звать меня Стивен. — А в тот раз был Дон… — пробормотал Мин, уже зная, куда идти. Они были в прошлый раз в этом же доме. Все трое поднялись наверх, но едва переступив порог комнаты, Юнги вдруг почувствовал сильное головокружение. Что за?.. Вся комната стала расплываться, крутиться, как после карусели, он даже не мог ухватиться ни за что, руки не слушались. — Что это… Что вы сделали с ним?! До его затуманенного мозга донесся возмущенный вскрик Чимина. — Не волнуйся, ничего страшного я ему не подсыпал. Просто он отключится на какое-то время. Ненадолго… Юнги не знал, на какое именно ненадолго он отключился, но проснулся он уже голый. Прикованный наручниками к кровати. С голым Чимином, сидящем на нём. А в кресле рядом с кроватью сидел тот самый Дон, который сегодня Стивен, тоже голый, пожирающий их с Чимином голодными глазами.

***

— Что за… хрень?.. Язык не слушался, но Юнги всё равно пытался говорить. На лице Чимина отражались какие-то странные чувства вроде извинения и решительности, и Юнги не мог их понять. — Что за хрень… ты мне дал?.. — Он повернулся к Стивену, но тот просто пропустил мимо ушей его невнятный лепет. — Эй парень, — обратился мужчина к Чимину, — ты же помнишь наш уговор, да? Чимин кивнул в ответ, склонился к уху Мина и зашептал, обдавая жарким дыханием его кожу: — Прости, но я не могу отказаться от этого предложения, прости. Я всё сделаю как надо, не волнуйся, я знаю, что делаю. — Что? Что ты собираешься делать? Эй! Отпусти меня! — зарычал Юнги на того, кто сейчас с нахальной улыбкой, держа бокал виски в одной руке, а другую опустив на свой пах, наблюдал за ними. — Грёбанный извращенец, отпусти меня! — Пожалуйста! — громким шёпотом прикрикнул на него Чимин. — Пожалуйста, давай просто сделаем это и он нас отпустит! И хорошо заплатит! Не дёргайся. — Ага, сейчас, конечно! — продолжал скалиться Юнги. — А ты и повёлся! — Деньги там, в конверте. Я их видел. — Чимин ткнул на белый конверт, лежащий на прикроватном столике под лампой, он был достаточно пухлый, чтобы понять, что в нём действительно много денег. — Он отдаст нам сразу, как мы всё сделаем. — Твою ж мать!.. — дёрнув руками от бессильной злобы, прорычал Юнги, но лишь почувствовал, как запульсировала боль в запястье. Потянул, похоже. Просто в голове никак не укладывалось — прямо сейчас его, прикованного наручниками к кровати, поимеет парень, с которым он, вроде как, знаком уже месяц, но лишь пару часов назад узнал его имя. А за ними будет наблюдать и дрочить на это зрелище человек, у которого есть власть над ними. Власть денег. Это пугало. Но ещё больше его пугала реакция собственного тела — от поцелуев, которыми начал покрывать его шею и тело Чимин, он стал возбуждаться. — Как ты быстро, малыш! — с издёвкой в голосе сказала Стивен, тихо посмеиваясь и глядя, как постанывает Мин. В ответ Юнги только бросил на него полный презрения взгляд. — В прошлый раз на это ушло раза в три больше времени, а тут прямо… Ух! Продолжай, Конфетка, мне нравится, как ты работаешь. — Последнее предложение было адресовано уже Чимину. Это оказалось настоящей пыткой для Юнги. Он не знал, как там Чимин, но ему лично было и приятно чисто физически, и тошно в душе от всей этой ситуации. Уже год он на улицах, должен же был, наверное, привыкнуть к таким вещам, которые с ним делал Чимин прямо сейчас, но почему всё ощущается так неправильно? Почему Чимин согласился на это? Неужели у него совсем нет никаких принципов? Неужели он ради денег готов на всё?.. Когда Юнги почувствовал, как чужие губы обхватили его возбуждение, он невольно зашипел, в мыслях пронеслось, что если бы у них и случился когда-нибудь секс с Чимином, то не так, совсем не так. Не так пошло, развратно, не за деньги и не в присутствии этого старого больного хрена с кучей комплексов! Юнги чувствовал себя преданным. А Чимин работал усердно, умело, никогда с Мином такого не было (да и не будет, этот парень слишком хорош!), и вскоре он почувствовал, как его вот-вот накроет. — Если не хочешь, чтобы я кончил в твой рот, то лучше уберись… — пробормотал Юнги, сквозь пелену возбуждения глядя на Чимина. — Но он хочет, верно, Конфетка? — ответил за него Стивен с мерзкой усмешкой. — Уберись, быстро, я сказал! — прикрикнул Мин, но Чимин лишь промычал что-то бессвязное в ответ, похожее на «давай уже!», и от вибрации в его горле Юнги почувствовал взрыв во всём теле. Перед глазами тёмной пеленой заволокло все цвета, и лишь зажмуренные, с мокрыми ресницами глаза Чимина остались ясным пятном в этом мраке. — Прекрасно! — хлопая, как после представления, сказал Стивен. Юнги даже не посмотрел на него, противно как-то было. — Какое шоу, такого ни в одном борделе не увидишь! Молодец, Конфетка, ты заслужил похвалу! — Мужчина поднялся с кресла, подошёл к комоду, стоящему напротив кровати, достал оттуда несколько стодолларовых купюр и положил в конверт. — Хорошая работа, я доволен. Можете воспользоваться душем и уходить, на сегодня вы своё дело сделали. Ах да… — Он подошел к Юнги и огладил грубыми пальцами его красные от переполняющего гнева щёки. — Ты же не можешь двигаться. Надо это исправить. Взяв маленький ключик с прикроватного столика, он расстегнул наручники, и пока Юнги растирал затёкшие запястья, мужчина убрал наручники в комод и вышел из комнаты, оставив парней одних.

***

С того дня они больше не разговаривали. Чимин пытался пару раз как-то завести разговор, спрашивал, всё ли у него хорошо, даже извинился, но Юнги просто не обращал на него внимания, и заметив наконец, что его старательно игнорируют, парень прекратил свои попытки оправдаться. Всё встало на свои места — они просто молча стояли каждый день друг напротив друга, как и раньше. Начало зимы, носы у обоих красные, отмёрзшие пальцы спрятаны в карманы достаточно открытых курток, коленки в дырчатых джинсах у обоих уже покраснели, но они упорно стоят на месте, стараясь не пялиться друг на друга. Теперь Юнги совсем не обращает на него внимания. Ему плевать: — к кому в машину тот садится (а всё-таки, те парни выглядят опасно…) — плевать, во что он одет (но как он до сих пор не подхватил ангину, для Юнги загадка) — ест ли он (похоже, что очень мало, судя по заострившимся скулам и нездоровой бледности) — тепло ли ему (но он всё время дрожит!) Плевать на всё это, потому что… Сам не знал почему. Было такое чувство, что Пак его оскорбил, просто плюнул в лицо, и от этого было как-то совсем уж мерзко на душе. Но однажды Чимин не пришёл.

***

В тот день у Юнги было, к собственному удивлению, очень хорошее настроение, и когда он проходил мимо магазинчика с кофейным автоматом, то решил купить для парня кофе в знак примирения. Прошло две недели, морозы усилились, и Юнги просто надоело пялиться на то, как Чимми (как он мысленно звал его) трясётся от холода, ожидая очередной проезжающей мимо машины в надежде на то, что на этот раз выберут его. Однако, когда он пришёл, Чимина на месте не оказалось. Он никогда не опаздывал до этого времени, но мало ли, что может случиться, поэтому, держа в руках два стаканчика с горячим кофе и медленно попивая из одного, он решил, что надо просто подождать. Он придёт, обязательно придёт, Юнги был уверен. Но когда прошло два часа, три, четыре, а тот так и не пришёл, то узел волнения за парня начал давить на горло и тянуть в груди. А если с ним что-то случилось? Машина сбила? Или избили-таки те парни с начала улицы? Или он заболел? А ведь заболеть-то мог, конечно, он целыми днями стоит тут как истукан. И как он только до сих пор не отморозил себе всё, что можно?.. Однако, спустя ещё час он наконец пришёл. Вот только волнение у Юнги наоборот — не рассеялось, а возросло в тысячи раз. Чимин шел медленно, хромая на одну ногу и обхватывая себя руками, он смотрел только перед собой и, когда дошёл до своего места, прислонился к стене и закрыл глаза, откинув голову назад. — Чимин! — вскрикнул Юнги и тут же подбежал к нему, отбросив уже давно заледеневший кофе на дорогу. Он даже не заметил, как всё время держал его в руках, как будто это могло приманить парня к нему. — Чимин, что с тобой… Кто тебя так?.. — приглушенным голосом спросил он. Сначала не было заметно, но подойдя ближе, Юнги разглядел на лице парня следы побоев — рану на скуле, покрытую багровой коркой, разбитую губу, опухшую и с тёмными пятнами лопнувших кровеносных сосудов прямо под натянутой от отёка кожей, на шее россыпь тёмно-фиолетовых синяков, и судя по тому, как он рвано дышал, на теле они тоже были. — Не очень вежливый… мне попался клиент вчера. — Очень больно? — Юнги потянулся пальцами к его разбитой скуле, но вовремя опомнился и отдёрнул руку. — А не видно? — огрызнулся парень. — Да, больно. Так всегда бывает, когда тебя избивают два качка весом под сотню. — Это те, что на мерсе вчера проезжали тут? — Ага… — выдохнул Чимин. — Тебе в больницу надо. Пойдём. Юнги обхватил за талию Чимина и потянул, но тот оттолкнул его руки и замотал головой. — Мне нельзя в больницу. Я должен быть тут. — Твоя жажда денег сведёт тебя в могилу! — рыкнул на него Мин. — Ты придурок? Хочешь сдохнуть на улице? Ты не видел, но я… Я видел! Видел трупы, которых отсюда забирала полиция, и ты похож на одного из них, ходячих трупов, который вот-вот окочурится и сдохнет на этом самом месте, идиот! Пошли! Не хочу видеть, как тебя увозят в морг! — Ты не понимаешь, отвали! Какое тебе до меня дело?! — Да никакое! — Юнги во весь голос кричал на него. Потому что Чимми дебил. Потому что сам не понимает, что загоняет себя в могилу. — Просто не хочу, чтобы ты сдох, вот и всё! — Ты не знаешь меня… — со слезами на глазах прошептал Чимин, болезненно жмурясь от прикушенной разбитой губы. — Ты не знаешь меня, ты не понимаешь. Мне осталось совсем чуть-чуть, и я вернусь домой. Там, откуда я приехал… там дома остался близкий мне человек, он умирает, я вообще не собирался задерживаться здесь так надолго! У него нет денег, а мои все украли, хотя и их было немного, и у меня нет выхода! Я почти собрал на билет, осталось немного, я должен доработать. Не надо вести меня в больницу, пожалуйста… Он умоляет? Юнги не очень хорошо разбирается в чувствах людей, потому что зачастую ему было просто наплевать, но сейчас в голосе Чимми ему ясно послышалась мольба. Он просит не помогать ему? Есть ли что-то более странное в мире, чем его просьба? — Сколько? — к собственному удивлению спросил Юнги. — Сколько тебе осталось собрать? — Сто долларов. Немало. По крайней мере, по меркам Юнги. Но почему-то сейчас ему было наплевать на деньги. Наплевать на всё, просто хотелось помочь парню, чтобы он раз и навсегда покинул это место и вернулся домой. И хотя в жизни он достаточно дерьма повидал, и внутренний голос вопил: «Не давай ему деньги, придурок! Ты не знаешь его, мало ли, что он с ними сделает! Он обманывает тебя!», он всё равно подхватил его под руки и повёл прочь с улиц, потому что парень, казалось, просто вот-вот отключится. — Я дам тебе их, — сказал Юнги, — я дам тебе, сколько надо. Но сначала ты поешь, и я обработаю твои раны. Пойдём, я отведу тебя к себе домой.

***

В тот же вечер они расстались. Юнги не жалел ни своих денег, ни времени, которое потратил на Чимми, потому что, стоя на вокзале в ожидании поезда, он видел застывшие слёзы и благодарность в глазах парня и едва сдерживался сам, чтобы не поддаться эмоциям. — Спасибо тебе, просто… Спасибо. Ты не представляешь, как я благодарен тебе! — всё бормотал Чимин, схватив его за руку. — Я думал, что никогда уже не уеду отсюда! — Да забей… — отмахнулся Юнги, отворачиваясь в сторону, чтобы быстро вытереть глаза. — А где ты жил всё это время? — Тебе лучше не знать, — с отвращением пробормотал Чимин, — это было ужасное место. — И на этом… всё? Ты уезжаешь? Странный вопрос, учитывая, что с минуты на минуту приедет поезд. — Да, наверное? Я сам не верю, почти два месяца прошло. — Тогда, позвони мне, когда приедешь, ладно? — Юнги достал из кармана клочок бумажки, на котором ещё дома второпях нацарапал свой номер, и отдал Чимину. — Просто я хочу знать, что ты доехал и у тебя всё хорошо. — Ага… Спасибо, я обязательно позвоню. Чимми взял бумажку из его рук, посмотрел на номер и убрал в карман. Внезапно громкий голос из динамиков объявил, что поезд прибыл на станцию и началась посадка. Услышав это, Чимин вдруг закусил губу, нервно огляделся и, рывком притянув к себе Мина, порывисто обнял его, уткнувшись в плечо. — Прости за то, что я сделал тогда, ну, ты помнишь... — Забыли, — прервал его Юнги. Сейчас не время вспоминать плохое, они же прощаются. Навсегда, скорее всего. — Главное, доберись в целости и сохранности, и без приключений, ладно? И не забудь позвонить мне. — Хорошо. И, резко отпрянув, Чимин побежал на станцию, на которой уже ждал его поезд. Но у самого выхода из зала ожидания Чимми оглянулся и улыбнулся так ярко, что у Юнги сердце защемило. Он помахал рукой, и лишь тогда вышел, слился с толпой, пропал из виду. Уехал.

***

Он не позвонил. Его путь длился почти сутки, Юнги смотрел расписание, но Чимин не позвонил — ни на следующий день, ни через день. Ни через неделю, ни даже через месяц. Постепенно всё вернулось в прежнюю колею, парни с начала улицы перестали кидаться злобными взглядами во все стороны, а Юнги перестал волноваться. Точнее, это волнение теперь стало каким-то другим, оно перешло в фоновый режим, и мысли о Чимми преследовали его постоянно, на протяжении всего дня, каждый день. Когда он покупал кофе, он думал про него, и когда просто стоял на своём прежнем месте, тоже вспоминал его. Без него стало как-то слишком скучно, что ли, нечем было занять глаз, не на кого было пялиться. В какой-то момент Юнги перестал ждать. И в тот же день, когда он решил для себя, что ждать нет смысла, и что Чимми всё равно ему не позвонит, он потерял свой телефон. Прекрасно. Просто супер. Теперь, даже если бы Чимин и захотел, не смог дозвониться. А свой номер Чимин не оставил. Ну, оно, может, и к лучшему… Юнги купил новый телефон, новую сим-карту, и от этого одновременно стало как-то легче и тяжелее. Легче, потому что теперь ему больше не придется бездумно ждать звонка этого парня, но тяжелее, потому что… а вдруг он всё-таки звонит? Вдруг, вот именно сейчас он вспомнил, что обещал позвонить ему, но не может дозвониться? Теперь всё, что Юнги знал о Чимине, это его имя и город, в который он уехал.

***

С середины февраля стало заметно теплее, в этом году весна наступала быстро и неотвратимо, и с тающим снегом медленно рассеивались воспоминания о парне, с которым Мина свела жизнь этой зимой. Из-за стремительно растущей температуры Юнги наконец снял шарф, тёплые ботинки, сменив их на более лёгкие, надел обтягивающие брюки, стал носить полупрозрачные майки и кожанку. Со сменой образа всё меньше оставалось в мыслях воспоминаний о Чимми, жизнь шла своим чередом. Пока однажды на улице Юнги не заметил те самые русые волосы и до боли знакомую осанку танцора. Парень шел, озираясь по улице и вглядываясь в каждого, кто стоял у стен домов с двух сторон от дороги, а его в ответ провожали смешливые и недоумённые взгляды, мол ''что это чудо тут забыло?''. В какой-то момент его взгляд встретился со взглядом Юнги, на секунду парень остановился, замер, а затем рванул через всю улицу и с разбегу врезался в него, душа в объятиях. — Я думал, что не найду тебя!.. — бормотал он, прижимая Юнги к себе ещё крепче, хотя, казалось бы, куда сильнее. — Прости, что не позвонил, прости, я просто потерял ту записку, извини! Я очень хотел связаться с тобой, но не мог вспомнить твой номер. Мне просто не везёт, наверное, с номерами телефонов, и… Извини, но я так рад, что тебя нашёл! — Полегче, задушишь же! — приглушённым шепотом проговорил Юнги, неосознанно хлопая его по спине. Это была слишком неожиданная встреча. — А я, как дурак, каждый день ждал твоего звонка. Потом я вообще телефон посеял, сам не знаю где, и волновался, что ты мне позвонить не сможешь. А ты вон как, сам приехал! Чимин ещё с минуту не отпускал его, жался к нему, как будто сейчас не середина весны была, а всё ещё зима. Как будто он искал тепла, прижимаясь к его телу. — Юнги, знаешь… тот человек умер. Я не успел. Он умер буквально через неделю, как меня обокрали. А я и не знал. — Это хреново. Юнги вспомнил, что когда-то уже говорил это. Он не хотел спрашивать, кем для него являлся этот человек, как теперь живет Чимин, почему приехал. Возможно, его просто замучила совесть, поэтому он и вернулся, и, быть может, даже вернёт ему те сто долларов, что он дал ему на дорогу?.. Однако он никак не ожидал услышать робкое:  — Я хотел спросить, может ты… хочешь поехать со мной? В мой город? — Что? — пораженно спросил Мин. Он вырвался из объятий Чимина и внимательно посмотрел на него. — Зачем? — Начать новую жизнь? — прозвучало как вопрос. — У меня там есть квартира, можем жить вместе первое время, но если ты захочешь, если тебе будет неудобно, можешь съехать в любой момент, когда захочешь. Просто, мне почему-то кажется, что ты бы не хотел всю жизнь провести… вот здесь. На улице. Шанс начать новую жизнь. Не каждому такой выпадает. Юнги поражённо уставился на парня. То есть, он приехал, чтобы забрать его? Вернулся, чтобы предложить уехать с ним? — Только давай хотя бы зайдём ко мне домой, я хоть вещи соберу? — Юнги расплылся в поражённой улыбке и, завидев в ответ ту самую, яркую улыбку, которую он видел в тот вечер на вокзале, когда провожал Чимми на поезд, он окончательно растаял. Как и последний снег, который залежался на теневой стороне улицы, поддавшись весеннему теплу. Закинув руку Чимину на плечо, Мин потащил его в сторону выхода из переулка. Так же, как и Чимми пару минут назад, теперь уже их обоих провожали странные и смешливые взгляды, кто-то даже свистел вслед, но Юнги было плевать. Потому что кому-то в этой жизни он, видимо, наконец-то оказался нужен. Потому что этот кто-то, спустя несколько месяцев, не просто позвонил, а приехал за ним. Приехал, обнял и подарил билет в новую жизнь.

***

День клонится к вечеру, солнце освещает рассеянным красноватым светом станцию, а Юнги, сжимая свою сумку с немногочисленными пожитками в руках, другой рукой держит за талию Чимми. Волнение никак не отпускает, и всё вокруг кажется каким-то сном, чем-то ненастоящим, не может этого быть! Так не бывает в жизни! Лишь когда они оба сели в поезд, когда он тронулся, а за окном медленно стали проноситься люди, стоящие на платформе, которых вскоре сменили леса, постепенно темнеющие с заходящим солнцем, только тогда до Юнги начало доходить: вот оно, то самое, о чём он так давно мечтал — он может наконец позволить себе забыть прошлую жизнь, как страшный сон. — Ты правда приехал, потому что потерял номер и не мог позвонить? — тихо спросил Юнги, всё ещё глядя на чарующий пейзаж за окном. Он никогда не путешествовал на поезде. Это завораживает. — Да. — Чимин кивнул, улыбаясь, а лёгкий ветерок из приоткрытого окна мягко тормошил его отросшую русую чёлку. — И давно ты собирался это сделать? — Он спросил наобум, как в тот раз, когда хотел узнать его имя, не ожидая ответа. Но услышав тихое: — Как только понял, что не могу выкинуть тебя из головы. …дыхание сбилось. О, как прямо. — То есть, ты в меня влюбился? — усмехнулся Юнги. — Кто знает… — глядя в безоблачное красноватое небо пробормотал Чимми. Для Юнги этого ответа было более чем достаточно.