Тройка

      Рамлоу сидел за столом на очередном совещании ЩИТа и привычно пялился на Роджерса. На широкие плечи, красивую спину и шикарную задницу. Но больше всего ему нравились самые прекрасные на свете голубые глаза. Сейчас, наверняка, горевшие сдержанным праведным гневом. Ровно настолько, чтобы показать накосячившим от излишнего рвения гражданским, что начальство раздражено их поведением, но готово разгребать последствия.       Брок печально вздохнул, на мгновение вынырнул из своих мыслей, но тут же погрузился обратно. На Кэпа было приятно смотреть, но от его пафосной речи сводило скулы. Опять о патриотизме и справедливости, как ему еще не надоело?       Мысли поплыли дальше. Рамлоу был одним из немногих, (о чем он всегда вспоминал с огромным удовлетворением) кто знал, что идеальный Капитан Америка мог становиться просто Стивом. Уставшим, озадаченным, ироничным, дурашливым, расстроенным и даже убитым горем. И, если честно, именно поняв, что тот тоже человек, Брок и возжелал Роджерса. Причем, вначале он считал, что хочет только получить в постель это огромное сильное тело и, особенно, шикарную задницу. Но вскоре понял, что больше всего ему хотелось, чтобы разгладилась морщинка между бровей, чтобы не было горьких складок у губ и чтобы красивые голубые глаза, затуманенные страстью и удовольствием, смотрели только на него.       Мечты, мечты…       Брок оглядел зал, отмечая, что гражданские уже достаточно впечатлены. Можно даже сказать, подавлены открывшимися перед ними перспективами соответствовать высоким требованиям Капитана. Выполнить которые, конечно, никто, кроме него самого, модифицированного и улучшенного, не мог.       Отведя взгляд от почти потерявших сознание гражданских, он заметил, как смотрит на Роджерса еще один представитель спецструктур на данном сборище. Лучший друг Капитана, мрачный киборг-убийца, выражение лица которого обычно колебалось от «не влезай — убьет!» до «смерть всему живому», взирал (иначе и не скажешь) на Кэпа с таким восторгом и нежностью, что, казалось, сейчас по залу поскачут розовые единороги, извергая из задницы сердечки.       Рамлоу мысленно присвистнул. Сложно было представить, что этот отмороженный снайпер способен на такие сильные чувства. Впрочем, не ему было смеяться. В его глазу застряло бревно размером не с какую-нибудь жалкую осинку, а целую тысячелетнюю оливу, метра три в диаметре.       Делать было нечего, бодание мула (Стива) и ослов (гражданских) находилось в самом разгаре и закончиться должно было не скоро. Так что Брок, впервые с тех пор, как Барнса стали безбоязненно показывать обществу, внимательно его рассмотрел. А тот был ничего так! На мгновение даже стало жаль, что он так увяз в Роджерсе — попадись ему Барнс при других обстоятельствах, он был бы вполне не против оказаться с ним в одной койке.       Немного посочувствовав товарищу по несчастью, он вернулся к обдумыванию ближайшей операции — стараниями Кэпа, Гидру теперь давили на всех фронтах — нужно было зачистить очередную базу.