Легимионис

      Неделя! Прошла целая неделя в бесплодных попытках вытащить Гарри из этой передряги, в которую он угодил по своей глупости. Нет, это всему виной его благородство — тупо-безрассудное благородство. — Гар-р-ри…       Сижу в тишине своего дома с бутылкой огневиски в руках, отхлебывая время от времени из горлышка обжигающую, терпкую влагу… — Гарри… Когда ты для меня превратился из Поттера в Гарри?       Перебираю в памяти все, что видел за это время. Жизнь Золотого мальчика, Мальчика-который-выжил — ведь так я его любил называть? Ему больше подходит второе! Да, он действительно выжил после всех издевательств и побоев этого жирного двоюродного братца. Выжил после того, как Дурсль однажды отлупил его ремнем до полусмерти за то, что Поттер всего лишь разбил его любимую чашку, когда мыл посуду. И после того, как Петунья столкнула в порыве ярости парня с лестницы. И ни разу мальчику не была оказана медицинская помощь. Ни разу! Да, этот малыш действительно выжил! Выживал все эти годы, прежде чем попасть в Хогвартс. Сегодня были последние воспоминания до того, как он уехал учиться. Думаю, что теперь для меня будет все гораздо проще, лечение пойдет быстрее. Ведь в школе он был той еще занозой и никогда не был несчастным, забитым и заброшенным ребенком, каким я видел его у Дурслей. Настырный, лезущий во все дыры несносный мальчишка — вот каким я помню его.       Облегченно выдыхаю, отправив в рот еще одну порцию обжигающего напитка. «Из-за Поттера я забросил все свои дела. Уже неделю пренебрегаю своими обязанностями руководителя. Эти раздолбаи распустились там без меня. Нужно, как только закончу с мальчишкой, навести порядок. А я уверен, что закончу в ближайшие пару дней. Ну что могло быть у Поттера еще? Какие переживания? Первая любовь? Да его все обожали! Друзья? Да весь факультет его чуть ли не на руках носил все время… Волдеморт… Да, скорее всего…»       Отхлебнув еще пару глотков огневиски, отправляюсь в постель прямо так, как есть, только скинув ботинки. Переодеваться нет уже сил.

***

      Чуть свет нахожусь у постели Поттера и, глотнув зелье, отправляюсь к нему на выручку.       Я попал в до боли знакомое место, озираюсь по сторонам: вдоль стен банки с заспиртованными животными, шкаф с ингредиентами. А вот и Поттер с Уизли.       «Первый урок зельеварения. И как я мог забыть! Да, скорее всего, это одно из ужасных воспоминаний мальчика. Я был в тот день сильно не в духе. Сорвал свою злобу на ни в чем не повинном ребенке. Дамблдор вызвал меня к себе, напомнив про клятву защищать Поттера, которую ему удалось заполучить в день гибели Лили, ведь я считал себя виноватым в ее смерти и легко повелся на увещевания Альбуса. Каким торжеством всегда светились его глаза из-за очков-половинок, если ему удавалось навешать на меня очередной обет».       Стою, невидимый, рядом с ребенком и вижу, как, заметив меня-воспоминание за учительским столом, он улыбается, пытаясь привлечь внимание, но я — тот, другой — не замечаю его упорно или делаю вид. Помню, что старался лишний раз не смотреть на мальчишку, так напоминающего своего отца, а еще больше старался не смотреть в эти глаза, служащие мне постоянным укором и напоминающие о смерти единственного близкого друга.       Стою и не понимаю, как мог быть я так жесток к этому ребенку, который по сути только открыл для себя мир волшебства. К чему устроил этот допрос, а вдобавок ко всему объявил его причастным к несчастному случаю с Невиллом и снял баллы, отчитав парнишку? Я — тот — отвернулся и ушел на свое место и не видел, как блеснула слезинка в уголках глаз, как Поттер подозрительно хлюпнул носом, как потух огонек в его глазах.       После занятия следую за ним незримой тенью и оказываюсь в спальне для мальчиков. Поттер забирается на свою кровать и, задернув полог, садится, притянув к себе ноги. По лицу катятся слезы, а он старается сдержать вырывающиеся из груди всхлипы. Мне так хочется утешить его, поэтому: «Легимионис» и я стою рядом. Он сразу замечает меня; подняв полные обиды глаза, произносит, заикаясь и всхлипывая: — В-вы, это б-были в-вы! Я думал, что мы д-друзья, а вы, в-вы… — Гарри, — присаживаюсь рядом, — это был не я, вернее, другой, не тот я — я изменился с тех пор. То, что произошло — это была ошибка, прошу, прости меня, прости за все! Если бы сейчас нам удалось начать все сначала, я бы не стал унижать тебя. Поверь, я сожалею, все в прошлом, — он сидит некоторое время, замерев, кусая нижнюю губу, раздувая ноздри, явно обдумывая что-то. Для верности протягиваю ему руку: — Пойдем, Гарри, нам нужно идти, ты же помнишь?       Он думал пару минут, за которые у меня, скорее всего, появилась не одна пара седых волос, а потом поглядел на меня своими огромными глазами, в которых не было ни ненависти, ни злобы, и, тяжело вздохнув, кивнул.

***

      Мечусь, словно раненый зверь в клетке, по своей гостиной. Уже поздняя ночь, а я лишь пару часов назад вернулся из Мунго. Три долгих дня, а я все еще топчусь на одном месте: первый курс и мальчишка, несправедливо, по большей части, обиженный мной, остро переживающий глубоко в душе каждое мое оскорбление, каждый снятый балл; с каждым разом все труднее выдернуть его из воспоминаний, с каждым днем лежащий на кровати юноша становится все бледнее, все холоднее становятся его руки. А ведь это только лишь первый курс, что будет потом? Со злостью бросаю в камин бокал из-под огневиски, опустошенный только что мной, и ругаю себя. А потом встаю и плетусь в спальню, чтобы отдохнуть пару часов, и убеждаю себя: «У меня получится, я справлюсь!»

***

      Нахожусь в воспоминаниях Поттера, в старом заброшенном классе. За окном темно, видимо, сейчас ночь. Здесь, в помещении, очень холодно. На полу слой пыли. У стены большое зеркало — зеркало Еиналеж. Там же на пыльном холодном каменном полу сидит взъерошенный мальчишка в старенькой заношенной пижаме. Я подхожу поближе, вглядываясь в его лицо. Он печален и бледен. Сидит, не шевелится, не сводя глаз с зеркала. Заглядываю в зеркальную поверхность: это воспоминания Поттера, поэтому я вижу то, что видел мальчик когда-то.       Еиналеж показывает то, что мы хотим видеть, наши желания и мечты. «О чем же ты мечтаешь, малыш?» Я всматриваюсь в зеркало и замираю, а мое сердце начинает биться чаще… Лили: рыжие волосы, ярко-зеленые глаза. Мальчишка сидит близко-близко перед ее отражением, рассматривая женщину, его посиневшие от холода губы шепчут чуть слышно: — Мама, — он периодически касается отражения рукой, и я вижу в тусклом свете свечей, как дрожат его пальцы. Ребенок сидит так очень долго, а я стою рядом, наблюдая за ним. Но: — Легимионис, — и я оказываюсь около Поттера. — Гарри!       Он вздрагивает и переводит на меня свои огромные зеленые глаза, полные непролитых слез и тоски, в них столько боли… Я молчу, а потом усаживаюсь рядом с мальчиком прямо на пыльный пол. Он рассматривает меня несколько долгих минут, его губы трогает чуть заметная улыбка, но потом он молча отворачивается и снова вглядывается в зеркало. — Гарри, — я протягиваю руку. — Нам пора, пошли!       Он упрямо машет головой и отвечает: — Нет, я остаюсь. — Гарри, это неправильно, это всего лишь отражение. Это не твоя мать — это иллюзия.       Он зажмуривается и снова трясет головой, повторяя лишь: — Нет, нет, я не хочу уходить, я хочу остаться здесь, рядом с ней.       Вскакиваю на ноги и встаю перед ребенком, заслонив собой Лили… Я скажу жестокие слова, но я не знаю, как еще вытащить его из этого воспоминания. — Ее нет! Она мертва. Она УМЕРЛА, ты слышишь? Это даже не призрак! Ты не должен находиться здесь! Есть люди, которым ты нужен. Ты должен вернуться! — Я не пойду! Вы не понимаете…  — Нет! Очень хорошо понимаю, я знаю, что значит быть одному, потерять тех, кто тебе дорог…       Поднимаю его с пола и убираю отросшую челку, лезущую ему в глаза. Он стоит, а потом делает шаг и упирается лбом мне в живот. Обхватываю его руками и прижимаю к себе крепко-крепко. А он вдруг всхлипнув, спрашивает: — А ты, ты не иллюзия? Ты настоящий? — Да!       Глажу по непокорным, торчащим во все стороны волосам, уговаривая взять себя в руки, а он вдруг поднимает на меня глаза, всматриваясь в мое лицо, а потом произносит почти беззвучно: — Почему?       А я шепчу ему на ухо: — Уйдем отсюда, все это в прошлом, отпусти, забудь, я помогу, я буду рядом.       Зеленые глаза доверчиво вглядываются в мое лицо, и он, улыбнувшись сквозь слезы, кивает, зарываясь в мою мантию и снова прячась там, словно нашёл там спасение от всех своих бед. Я не привык, чтобы мне доверяли настолько. Среди моего окружения не было, пожалуй, никого, кто бы верил мне так безоговорочно. Никого… никого и никогда я не подпускал так близко к себе, как этого малыша. Он нарушил границы, установленные мной когда-то давно для внешнего мира, сломал все так тщательно возводимые мной преграды, прижавшись ко мне, вызывая этим целую гамму незнакомых чувств. Нежность, желание защитить, спасти и почему-то прижать еще сильнее, прямо к сердцу, и никогда не отпускать, оградить от всех несчастий. Одними губами произношу, скорее для того, чтобы поверить самому: — Все хорошо, Гарри, с тобой все будет хорошо, — и опять нас отбрасывает в разные стороны. Он остается в плену воспоминаний, а я опять у его кровати, судорожно сжимаю простыни, на которых лежит паренёк, пытаюсь прийти в себя от пережитого.       Отдышавшись, тянусь за зельем, чтобы поскорей вернуться к Поттеру, но тут флакон из моих рук перехватывает внезапно появившийся Дейвис… — Профессор, мы получили тот редкий ингредиент, что вы заказывали из Индии для зелья, и провели эксперименты по вашим исследованиям. Хотелось бы, чтобы вы оценили результат… — Не сейчас. Прошу вас, покиньте… — Вы не поняли, мистер Снейп, — перебивает он меня, — мы всем составом лаборатории несколько дней работали и… и у нас получилось! Теперь можно находиться в контакте с потерпевшим гораздо дольше! — Протестировали? — в моей лаборатории работают только самые лучшие зельевары, которых я собственноручно нанимал на работу, многих обучал зельеварению. Талантливые и увлеченные натуры, они вполне могли доработать легимионис. — Да, на двух добровольцах. — Побочное действие? — Не выявлено. — Мне необходимо изучить… но времени сейчас нет. Есть образец? — отправляемся в лабораторию. Внимательно перепроверив все, забираю образец, поручив сварить Дейвису еще, а сам спешу обратно к Поттеру. Новый модифицированный легимионис упростит мне задачу.

***

      Стою посреди небольшой комнатки. В углу кровать, на которой сидит взъерошенный, перепачканный мальчишка, уставившись сквозь меня в стену. Я нахожусь рядом некоторое время, оставаясь невидим для него, и надеюсь понять, чем же это воспоминание так неприятно, но, видимо, все предшествующие важные события этого дня я пропустил, и я подхожу к кровати, на которой сидит ребенок, и, произнеся заклинание, сажусь рядом с ним. Поттер поворачивается ко мне, и его глаза вдруг наполняются слезами, он вскакивает и обнимает меня, положив мне на плечо свою голову, и произносит сквозь слезы: — Я знал, знал, что ты сегодня обязательно придешь, я так ждал! — и устраивается у меня на коленях, так и не выпустив мою мантию из своих рук. Сидит, вжимаясь лбом в мою шею. Я говорю ему: — Пойдем со мной.       Он трясет головой, соглашаясь, и я привычно беру его за руку, ожидая, что мы наконец выберемся из этой переделки или переместимся в новое воспоминание, но ничего не происходит, я остаюсь рядом, а Поттер смотрит на меня удивленно: — Ты останешься здесь со мной? — и трется о мое плечо, как котёнок, разве что не мурлычет при этом, а на его губах появляется чуть заметная улыбка. Мое сердце от этого замирает на мгновение, а потом вдруг начинает биться с удвоенной силой, и я, склонившись к нему, зарываюсь носом в его лохматую макушку, произношу чуть слышно: — Похоже на то, — он облегченно выдыхает, а я вдруг понимаю, что это все не настоящее, это всего лишь воспоминание, потому что я не чувствую запаха его волос. Я чувствую, какие они: чуть колючие, немного жесткие, непривычно щекочут лицо, но не чувствую их запаха; отчего-то становится очень грустно, что, разрабатывая зелье, я не учел этого.       Сижу, перебирая непокорные пряди рукой и размышляя, как же мне вытащить нас отсюда, а он вдруг шепчет: — Это лучший подарок… — отстраняюсь, заглядывая в его глаза, а он проясняет, улыбаясь, — ты же знал, ты же снова пришел именно сегодня.       И вдруг я понимаю: — День рождения? Сегодня у тебя был день рождения? — он кивает, снова поудобнее устраивая голову на моем плече, а я, опять зарываясь рукой в непокорные пряди, спрашиваю: — Неужели сегодня твой день рождения был так ужасен?       Он тяжело вздыхает трясет головой и бурчит сонно: — Хуже некуда.* — Но я все равно поздравляю тебя, малыш, с днем рождения.       Он, подняв голову, смотрит на меня, счастливо улыбаясь, и произносит: — Спасибо! — и вдруг рывок, и меня выбрасывает из сознания Поттера.       Стою, разглядывая мальчишку: «Так вот что необходимо! Просто нужно сделать тебя счастливым». И, склоняясь над его кроватью, зарываюсь носом во взъерошенные непокорные пряди, вдыхая запах его волос.