Седой Багрянец

Глава III. Монохромное море

      Винтер проснулась от ужасающе громкого звука лопающегося стекла. Девушке показалось, что она сидела в стеклянном шарике, который внезапно почему-то лопнул. Выглянув в окно, она заметила, как под ужасающе громкий вой тревожной сирены с неба сыплются крупные и мелкие осколки янтарно-оранжевого цвета, разлетаясь во все стороны от деревни — так же, как лопался её щит Квен. В деревню крупным потоком хлынули Гримм, — хотя, по правде сказать, девушка понятия не имела, откуда они взялись, — хотя бы просто потому, что последний раз она была на охоте день назад, и ничего — никаких следов Гримм, признаков их присутствия или чего-то подобного ни она, ни еще с десяток Охотников не заметили. Вин слезла с кровати и начала достаточно быстро одеваться; мысли занимала инструкция по отражению внезапного нападения Гримм. В следующее мгновение в комнату вбежала мать, бросила Винтер её рюкзачок и рывком толкнула к двери: — Одевайся, беги к Айсу, и уматывайте из деревни!       Столь злой, встревоженной и, чего греха таить, опасной, свою мать Винтер еще не видела. Фаэр Саншайн большую часть времени была доброй, отзывчивой и улыбчивой женщиной, но, когда сердилась, превращалась в настоящую фурию. — Но, мама! Я могу остаться, я уже почти Охотница… — ВОН ИЗ ГОРОДКА! — рявкнула Фаэр. — Тебе нужно выжить…       Винтер растерянно замолчала. Её мама… Пусть она и не была охотницей, но открытая аура и проявление помогали выживать в почти любых ситуациях. Сейчас же, наскоро одевшая какое-то подобие походной одежды, с арбалетом наперевес, с горящими янтарным огнем глазами и искривленном в кривой усмешке-оскале рте, она казалась воплощением войны. Винтер вскочила с места почти сразу же: под крики умирающих жителей, автоматные очереди и звон клинков о костяные наросты монстров. Впрыгнуть в сапоги, на ходу застегивая штаны, напялить водолазку, укрепленный жилет, толстовку, хвостом подхватить собственную небольшую поклажу — спасибо Проявлению, и достать из небольшого сейфа у кровати самую большую гордость: собственноручно выкованные клинки, точно такие же, как у её отца, — на вид так точно. Пристегнуть перевязь с ними за спину, выхватить один — предназначенный для чудовищ — как у отца, и накинуть на мать самый мощный щит, истратив почти половину ауры. Прихватить со столика в изножье кровати кошелек, забитый деньгами, — недавняя охота удалась, и денег все еще было достаточно. Более чем. Винтер подняла грустный, паникующий взгляд на мать. Почему-то эта ночь казалась прощанием, — с матерью, с привычным укладом, с городком… с миром, доселе худо-бедно царившем в её душе.       На пороге уже стоял Айс, в сопровождении тёти Энджел. Крылья, отливающие багрянцем, и снайперская винтовка на изготовку, — Энджел Аурум сейчас была как та валькирия из сказаний все тех же таинственных ярлов Скеллиге. Айс, — верный друг и почти брат, — стоял чуть сзади своей матери. Встревоженный взгляд янтарных глаз пробежался по телу Винтер: не ранена, цела! — и из груди парня вырвался еле слышный облегченный вдох. Он и сам был на взводе, и изогнутая длинная сабля с узким лезвием посверкивала пропущенной через неё аурой, а её близняшка покоилась в ножнах на спине. — Вин, ты как? — взволнованный, но все еще твердый голос друга успокоил. — Нам придётся прорываться, эти твари уже в городке, почти окружили его стены… Их невероятно много! — Прорвемся, — поправляя лямки небольшого рюкзачка, сказала девушка, и на прощание обняла мать. — Выживи, пожалуйста… — шепнула она, и, смахивая слёзы со щек, шагнула к выходу. — Не беспокойся, девочка, — бросила ей в спину успевшая войти в комнату Энджел. — Мы еще зададим жару этим монохромным плюшевым монстрам! — и женщина передернула затвор снайперской винтовки. Как заправский солдат… — Мама… Тётя. — только и смог сказать Айс. Обняв на прощание мать, он скрылся на лестнице, вслед за подругой детства.       Их обоих всегда, с самого начала, учили, что уходя, надо делать это как в последний раз. Они привыкли и научились, — но в этот раз суеверие спасло им душевное здоровье… Большую его часть. На душе Гримм скребли — как и в округе, где вой, хруст костей, выстрелы и панические крики слились в единую, ужасную какофонию. Симфонию конца. Вполне возможно, что в Мистрале уже знают о вторжении, и направили парочку Охотников… Вот только вполне вероятно, что они придут тогда, когда спасать уже будет некого — только мстить тварям, унесшим еще несколько сотен жизней. Айс следовал за подругой детства, выросшей в настоящую красавицу — и сейчас столь непохожей на себя. Длинный гибкий хвост налился белым светом, и узор как будто бросал вызов окружающему монохромному морю тварей, мерцая, переливаясь всеми оттенками серебристого, серого, белого… Хвост метался из стороны в сторону, а длинные растрепанные со сна волосы подруги развевались на смрадном ветру. Девушка крепко сжимала рукоять своего меча, а второй пока что покоился в ножнах, ожидая своего часа. Айс и сам был на взводе: белая кромка крыльев приобрела тлеющий оранжево-белый оттенок, как раскаленный добела металл. Крылья ходили ходуном и тихо хлопали ночным тревожным воздухом. Они пробирались к дальней оконечности городка, туда, где еще не было Гримм — и где была лазейка в стене. Внезапно сверху на них обрушился грифон: летающий Гримм весьма неприглядной внешности. Из пасти которого смердело, а когти и белая маска были перемазаны человеческой кровью. Или фавновской — кто мог знать?.. Винтер только тихо что-то прошипела себе под нос, и сделала резкий, неотвратимый рывок в сторону врага. Гримм проклекотал что-то явно насмешливое и взлетел, — чтобы в следующий миг с визгом, полным боли и угрозы, рухнуть на землю, волоча перерубленные крылья. В следующее мгновение костяная маска раскололась от мощного удара меча Винтер, и чудовище начало таять, осыпаясь чёрными хлопьями, тающими на ветру. — Придётся ускориться, — Винтер почти побежала в сторону ворот, и Айс бросился за подругой…

***

      В ту ночь они очень долго бежали, и еще на подступах к воротам потеряв счет убитым Гримм. Отдохнуть двум молодым воинам удалось только в нескольких десятках километров от городка, разоренного Гримм, когда на горизонте уже лениво поднималось багровое, как кровь, солнце, окрасившее предрассветное небо в причудливые тона. Во время «забега со смертельными препятствиями» то и дело раздавались взрывы: Айс работал, не жалея сил, и по дороге появлялись огненные кристаллы, разрывающиеся в опасной близости от них самих и в смертельной — от нападавших Гримм.       И этот бег по пресеченной местности со смертельной опасностью и единственным правом на ошибку — последним правом перед смертью — принес не только усталость и заскорузлую корку отчаяния. Он принёс и воспоминания… Покрытые теперь кровью и гарью, приправленные кровью и воем Гримм… На глаза наворачивались слёзы. — Мы выбрались… — прошептала Винтер, рухнув на траву и раскинув в стороны руки. И ничуть не мешали ни перевязь с мечами, ни рюкзак над ней, — только невероятная усталость, царившая в теле, и безнадежная тоска, снедающая сердце, завладели существом девушки. — Выбрались, — подтвердил Айс, и попытался улыбнуться девушке. Улыбка вышла кривой и какой-то неживой, но парень прекрасно понимал, что ему легче, чем Винтер. Он уже давно смирился с мыслью, что мать постепенно умирает, и подспудно был готов остаться последним в своей семье, а вот Фаэр Саншайн, боевая женщина с задорным нравом, никогда не подавала даже намека на плохое самочувствие. И Винтер было намного тяжелее свыкнуться с мыслью, что, скорее всего, её уже нет. Вдруг над ними зажужжали двигатели Буллхеда, и Айс поднял голову. Траспортник с символикой Мистраля парил в нескольких десятках метров над ними и постепенно снижался. — Вы там как?! — раздалось с транспортника, и к ним спрыгнул Охотник — моложавый мужчина в каком-то нелепом костюме ядовитого зеленого цвета с черными полосами. В его руке был зажат огромный двуручник, а сам он был покрыт кровью и немного мерцал время от времени все тем же ядовитым зеленым цветом, лишь немного более бледным, чем его костюм. — Живы, — кратко ответил Айс, поднимаясь сам и помогая подняться боевой подруге. — Кто-то еще выжил?       Сейчас это был не вопрос вежливости — знать, что из всего городка осталось только двое несмышленых подростков, было страшно. Он был готов терпеть даже общество этого наглого, взбалмошного и хамоватого сына кузнеца, Грэя Хаммера, лишь бы не быть последним мужчиной, оставшимся после налета Гримм. И Айс был уверен, что его подруга, Винтер, чувствует себя примерно так же, только еще хуже. Насколько хуже мог чувствовать себя человек, разом потерявший почти все хорошее, что было у него в жизни. — Боюсь, что нет… — покачал головой охотник. — В развалинах нашли труп женщины с крыльями, такими же, как у тебя, только багровыми… Сочувствую, парень, — Охотник хмуро посмотрел на него, и крепко сжал его плечо. — Касательно твоей мамы, девочка… — Охотник закусил губу, и тяжело вздохнул. — Она и жива, и нет. — Это как? — вскинулась Винтер. Мать и Айс — все, что у неё было теперь, и слова о том, что она жива и не жива, серьезно настораживали девушку. В её янтарных глазах плескалось огненное море страха, пополам с надеждой. — Она в коме, судя по всему. Жива, но не приходит в себя, хотя проявление моей подруги — Синнамон Арк — состоит в усилении и подпитке ауры любого, кто её имеет. Син истратила на твою мать почти всю оставшуюся ауру — и ничего. Мы постараемся ей помочь… — Хани! — раздался хриплый, пьяноватый голос от приземлившегося Буллхеда. — Кончай трепаться и тащи свою задницу сюда! И малявок прихвати! — из Буллхеда выглядывал мужчина с короткой чёрной стрижкой и как минимум недельной щетиной. Он держал в руках флягу, к которой то и дело притрагивался.       Винтер помотала головой, мёртвой хваткой вцепилась в руку Айса. Друг и брат, а может и что-то большее, — он был для неё единственным оплотом спокойствия и гарантией уверенности в завтрашнем дне. Без него девушка с седыми волосами длинным хвостом с чёрно-белым узором боялась захлебнуться в отчаянии и страхе, боялась не проснуться и навсегда остаться в этом кошмаре, где вся её жизнь рушится под натиском монохромного моря. Айс легонько сжал руку Винтер, провёл большим пальцем по её холодной, как лёд, ладони, и со вдохом пошел за охотником. Винтер, как сомнамбула, плелась за ним, пустым взглядом смотря куда-то перед собой, но, очевидно, ничего не замечая. — Привет, малявки. Я — Кроу Бранвенн, этот странный зеленый монстр — Хани Грин, миловидная блондиночка на месте второго пилота — Синнамон Арк. А вы кто будете? — Винтер Вайтвульф и Айс Блад, — ответил юноша, волком смотря на Кроу. От этого человека несло перегаром за милю, и он не нравился ему. К тому же, его громкий, хриплый голос, чем-то похожий на карканье, пугал Винтер. — И прошу вас, говорите потише. Винтер сейчас может не очень… ммм… адекватно отреагировать.       Человек рассмеялся. Хриплым, каркающим, пугающим смехом. В следующее мгновение его аура опасно замерцала, а в нескольких сантиметрах от его лица замер кончик серебристого полуторного клинка Винтер. Сама девушка ошалевшими глазами пялилась то на Кроу, которого только что чуть не убила, то на Айса, обнявшего её со спины и аккуратно опускавшего её руку с зажатым в ней клинком. — Ого, а детишки что-то умеют, — мелодичным голосом отозвалась с кресла второго пилота Синнамон, единственная женщина на корабле помимо Винтер. — Неплохо. В Академию, небось, собираетесь? — Если куда и поступать, — тихо отозвался Айс, пряча в своих объятиях нервно вздрагивающую от каждого звука Винтер, — то только в Бикон. — Экие вы… Пока что отдохнете у меня, — решила женщина. — А потом уже решите, куда намылитесь дальше.       Монохромное море тварей, пролитая кровь и прошлая, спокойная жизнь обычных фавнов оставалась позади. Как и мёртвое тело несравненной, мягкой и доброй Энджел Аурум, матери Айса. Как и несколько сотен людей, погибших просто потому, что оказались не в то время не в том месте. А Буллхед с гербом Мистраля на боку нёс их вперед, в неизвестность, к абсолютно другому будущему, в котором они надеялись хоть немного восполнить потерю, — в глубине души на это рассчитывал каждый из них.