Седой Багрянец

Глава V. Особенности смертоубийства, прахоиспользования и сложных бюрократических трюков.

      Сидя в кафе и попивая отличный чёрный кофе, странная — на первый взгляд — компания из двух очень необычных фавнов и одной прославленной в Мистрале Охотницы во всю обсуждала что-то, на первый взгляд, невероятно интересное. Лицо беловолосой девушки с длинным, гибким хвостом выражало крайнюю степень восхищения предметом разговора, и, в то же время, любопытства к собеседникам. В свою очередь, парень-фавн, закрывший обзор со своей стороны парой огромных оперенных в чёрно-красное крыльев, сидел, подперев подбородок руками, и имел вид слегка скучающий. Тем не менее живые глаза, редкие, но меткие реплики и периодические кивки в особо красивых технических пассажах беловолосой фавны показывали, что и он заинтересован разговором. А уж восторг первой модницы, отличной Охотницы и души любой компании — Синнамон Арк — можно было потрогать руками. Женщине, — да что там женщине, девушке! — пусть и исполнилось всего лишь двадцать семь лет, но собеседником она слыла образованным и интересным. Что и немудрено, — ведь она, как и её предки, была первой среди лучших учеников Мистральской Академии Охотников, а после и не раз доказывала право победительницы и лидера на поле боя — как на стадионе «Амити», так и в подпольных боях так называемой «теневой Арены» Мистраля. Да и собеседники не отставали от живой легенды Мистраля: пусть оба были достаточно молоды, и, казалось, «не нюхали пороху», — их знания поражали своей полнотой и обильным применением на практике. Эти два фавна не заморачивались заумными теориями и вероятными предположениями — они твердо знали и уверенно говорили только о том, что сами испробовали на практике. И это в очередной раз доказывало, что «книгу по обложке не судят»: непрекращающийся в течение нескольких часов разговор, то перескакивающий, то плавно перетекающий с одной темы на другую, и не думал заканчиваться.  — Возвращаясь к нашим баранам, а точнее — к моим мечам, «Мортис» и «Лайвели». Мы закончили на обсуждении их трансформации, правильно? Так вот! Тут дело достаточно сложное было, — как придумать так, чтобы в случае трансформации оружие подходило как для ближнего, так и для дальнего боя?.. Я долго мучилась с этим вопросом, и если бы не Айс, — кивок в сторону крылатого фавна, — то, вот честное слово, фиг бы додумалась!.. Знакома же с такой формой оружия, как «тонф»? — после короткого кивка девушка продолжила разъяснения. — Айс посоветовал мне сделать трансформацию именно в эту форму. Но вот как вставить боезапас? В конечном итоге, после мозгового штурма, мы кое-что придумали. Точнее, Айс придумал. При трансформации в тонф крестовина гарды выдвигается вперед и вверх, и появляется курок. Специально для этого длина рукояти увеличена почти вдвое, а горизонтальная перекладина гарды утолщена, почти втрое. Внутри неё и находится обойма на двенадцать патронов с дробью… Так что, я — можно сказать — универсальный боец! «Меч для чудовищ» трансформируется в дробовик, а «меч для людей» — в снайперскую винтовку. Ну и, плюс ко всему, мне мое проявление позволяет в мгновение ока доставать из подпространства любую вещь, которая там есть. Так что в бою — что с человеком, что с монстром, — я очень неудобный соперник. Ну, а проявление Айса всегда позволяет мне иметь лучший боезапас! — и хвостатая девушка рассмеялась, ярко улыбаясь. Шопинг шел девушке только на пользу. — Ты носишь с собой два клинка, но орудуешь только одним? — спросила Синуамон, действительно интересуясь этим моментом. — Нет, просто, к своему вящему сожалению, я не могу еще долго орудовать двумя клинками сразу. У них разный баланс, разная длина, соответственно и стиль атаки абсолютно разный. Так уж получилось, что Лайвели — «Меч для Людей» — короче, баланс смещен ближе к рукояти, а трансформируется он в снайперскую винтовку. «Мортус» же — меч для чудовищ — трансформируется в дробовик, он намного тяжелее и длиннее, баланс у него почти весь смещен в саму рукоять — она тяжелее самого клинка почти в три раза, а стрелять приходится обратным хватом, так что… есть правда и плюс — с подачи Айса в нём есть переключатель, и стрелять можно как впереди себя, так и назад. Ну и, честно говоря, я подумываю о том, чтобы сделать на кончике «Мортус» кожаную накладку, которая защитит руки в случае, если мне придётся блокировать удар. Сама понимаешь… Это подходит больше для одиночного скоротечного боя, чем для затяжной войны, каковой был наш побег. Конечно, было бы неплохо, имей я возможность управляться с обоими клинками сразу много большее время, но моих сил пока что недостаточно. К слову, о силе — здесь где-то можно купить утяжелители? — Конечно, я покажу где именно…

***

      На следующий день троица Охотников забрала все заказы, — и вполне даже остались ними довольны. Удобная, не сковывающая движений одежда, сделанная под нужды каждого клиента, — это было прекрасно!.. К тому же, подарок от Синнамон — специальные чехлы для оружия и удобные рюкзаки для обучения в Биконе, имеющие достаточное количество отделений, удобные в ношении и при желании сменяющиеся на подсумки, — это было действительно удобно. Но главным подарком от охотницы оба спасенных фавна считали все же не это, — а настоящие, Охотничьи свитки, презентованные Арк двоим фавнам. В них уже были номера как обоих спасенных, так и все три номера их спасителей.       До отъезда в Бикон оба фавна успели познакомиться как с Кроу Бранвенном, («Непросыхающий ловелас и скрытный засранец», — по словам самой Арк), так и с Хани Грин, — тем самым гиперактивным спасителем в ярком зеленом костюме. Айс снабдил всех троих охотников достаточным количеством боезапаса праха высокого качества, а Винтер, фанатеющая от оружия, удовлетворила своё любопытство в полной мере, уговорив охотников мало того, что на демонстрацию, — так еще и на полную «сессию» разбора, чистки, ремонта и сбора оружия всех троих спасителей. Расставаясь, все пятеро уже были если не лучшими друзьями, — то приятелями точно. Дорога в Бикон ждала новых искателей приключений, и никто не мог сказать точно, что ждет их впереди, в мрачном будущем постапокалиптического мира…

***

      Буллхед взвыл двигателями, приземляясь на посадочной площадке Маяка*. Кроу Бранвенн, сопровождавший их в Бикон, вышел из Буллхеда первым, и сердечно пожал руку высокому седовласому мужчине, опиравшемуся на трость, хотя совершенно точно, он не имел в этом ни малейшей необходимости. — Озпин! Я привел к тебе пополнение, — и Кроу похабно хохотнул, тряхнув черноволосой головой. — Кроу, — спокойно кивнул Озпин. — Я рад, что ты всё еще жив. — Мне-то что? — тряхнул головой Кроу, и, ухмыльнувшись, отошел немного в сторону, открывая взгляду Озпина двоих своих временных подопечных. — Позволь представить тебе, Озпин, чудом спасшихся из того месива под Мистралем моих подопечных: юноша с крыльями — Айс Блад, а хвостатая прелестница, — Кроу подмигнул фавне, — Винтер Вайтвульф. — Добро пожаловать в Бикон, — кивком поприветствовал их директор Академии. Прошу, за мной. Кроу… Я не смею тебя задерживать, — и, после кивка и внимательного взгляда зеленых глаз Озпина, Кроу развернулся на каблуках, и запрыгнул в Буллхед. Тот взревел двигателями, унося Кроу Бранвенна вдаль, и оставляя его протеже без поддержки. В прочем, им хватало друг друга. Переглянувшись, двое фавном последовали за директором Озпином, держась за руки. Озпин на это только улыбнулся, и, пока они шли по длинным и пока еще почти пустым коридорам Академии, все трое хранили молчание. У кабинета директора их ждала другая профессор — Глинда Гудвич. — Добро пожаловать в Бикон, — чопорно и как-то слишком важно поприветствовала она их. — Как добрались? — Спасибо, неплохо, — ответил за двоих Айс, кивая в знак приветствия профессору Гудвич. — Кроу Бранвенн отличный собеседник и спутник. — Впервые слышу такую его характеристику, — фыркнула женщина, в глазах которой мелькнули смешинки. Прошу, проходите, — и он первой зашла в кабинет Озпина.       Двое фавнов, не отходя друг от друга ни на шаг, вошли в кабинет. Он не то, чтобы поражал воображение, но и посмотреть было на что.       Из окна кабинета виднелась башня МКП, двор Академии, парк и несколько корпусов. Под почти прозрачным полом крутились огромного размера шестерни, того же нефритово-зеленого цвета, что и глаза Озпина. Сам кабинет был просторным, в нём с лихвой поместились бы несколько не особо крупных грифонов или Мажор-Урса*. Сам Озпин сидел за столом с голографическим интерфейсом, и попивал кофе из большой кружки с символикой Академии на белом боку. Глинда Гудвич стояла у стола, сложив руки на груди. Её прямая осанка, цепкий взгляд и строго поджатые губы вызывали чувство если не ответственности и желания показать себя с лучшей стороны, то — чувство важности момента точно. — Итак, — начал Озпин, осматривая обоих фавнов, спасённых Кроу и его временными спутниками, — вы решили поступать в Бикон. Скажите, почему? — Директор Озпин… Вам ведь мистер Кроу рассказал нашу историю? — Да, — кивнул Озпин, — но я хочу услышать её из ваших уст. — Испорченный телефон, — пробормотала Винтер, и с тяжелым вздохом начала. — Наши отцы — Иорвет Скоя’таэль и Геральт Белый Волк, — появились на границе Мистральских земель неизвестно откуда. Они были одеты не так, как кто-либо, виденный нашими матерями до этого, они по-другому говорили, двигались… В то время та окраина Мистраля, в которой располагался наш городок-деревня, страдал от нападений Гримм. Их было много, и наши Охотники часто не возвращались, оставляя городок голодным, а свои семьи — без мужей и кормильцев. Когда на горизонте появились наши отцы, их приняли за Охотников — кем они, в принципе, и являлись. За неделю наши отцы очистили окрестности городка от Гримм, предварительно разузнав все о них у наших Охотников. Так, как будто Гримм были живыми монстрами, а не порождениями Хаоса и Ужаса. И это… это сработало. Взяв наших матерей в качестве проводников, они отправились на Охоту, как сами это назвали… — Как выглядели ваши отцы? — спросил Озпин, почти невежливо перебивая Винтер. Та только пожала плечами и достала почти из воздуха два портрета, нарисованных от руки на плотной, пористой бумаге.       С одного из портретов на директора Академии и её профессора смотрел мужчина со шрамами на лице, с носом с горбинкой и пронзительным, каким-то хмурым взглядом, настороженным и внимательным. Портрет, выполненный в цветах, оттенял лицо мужчины, выделяя его белые волосы, связанные в хвост на затылке, и внимательные желтые глаза с вертикальным зрачком. На лбу у виска шел горизонтальный шрам, а от кромки волос с другой стороны, через глаз и вниз по щеке шел другой, более свежий, розовый шрам. У Охотников почти не было шрамов — со временем Аура оставляла лишь чёткие белые полосы на телах защитников Ремнанта. Волевое лицо Геральта из Ривии смотрела куда-то за плечи зрителя, а в седого цвета бороде просматривались клочки кожи и капли крови. Из-за плеча мужчины выглядывали два меча, точь-в-точь как у его дочери, Винтер.       С другого портрета на Озпина и Гудвич смотрел не менее колоритный персонаж, будто бы сошедший со страниц какого-то романа. Мужчина со взглядом смелым и уверенным смотрел вдаль, за плечи зрителей, высоко подняв волевой, чуть квадратный подбородок. Его зеленый взгляд был устремлен куда-то вдаль, а полные губы сжаты в какую-то не то недовольную, не то напряженную линию. Большую часть лба и лица, вместе с густыми чёрными волосами, закрывала бордовая повязка, а из-под куртки того же красного цвета на шею и ключицы выглядывал узор татуировки — какое-то растение. Острое ухо, видневшееся на портрете из-под волос и повязки, немного шокировало директора Озпина, и привело в удивление Гудвич. За спиной у необычного человека виднелся лук с двумя дугами и натянутой тетивой. — Винтер, ваш отец — Геральт — имел черты фавна? — Нет. Как он объяснял моей матери, это все из-за неких «эликсиров» и ведьмачьих мутаций, которые отец называл «Испытанием Травами». Он говорил, что из десяти мальчиков после него выживают трое, потому там, откуда он родом, ведьмаков так мало. — Айс, откуда у вашего отца такие уши, простите уж за нескромный вопрос? — Он говорил, что у всех из его народа такие уши. Он называл себя «Аэн Сеидхе», и говорил, что «Высокий Эльф» не может не иметь таких ушей. — У вас такие же? — Да, — Айс без слов поднял волосы, обрамлявшие его лицо, и открыл директору острое ухо, с которого свисало несколько серег. — Что ж… прошу, продолжайте. — Не буду утомлять вас подробностями, что, после нашего рождения, наши отцы в каком-то спешном порядке начали создавать нам что-то вроде приданого. Отец оставил мне эликсиры, расписал, как и из чего их готовить, как они действуют, какие могут быть побочные эффекты. Также он оставил мне чертежи своих мечей, доспехов, арбалетов; особенности техники боя и ухода за клинками, рецепты так называемых «масел» и «бомб». Оставил он так же и арбалет, не смотря на свою кажущуюся хрупкость, не уступающий по параметрам оружию для Охотников, хотя я могу точно сказать, что он сделан без использования Праха. Увы, арбалет остался в разрушенном городе у моей матери… — Винтер сжала кулаки и замолчала, опустив голову. — Мой же отец, — взял слово Айс, — оставил мне немногим меньше. Это словарь «высокой речи», — языка, на котором он говорил чаще всего, хотя и знал наш, обычный язык; свой лук странной конструкции, — Айс кивнул себе за спину, — и чертежи. Много чертежей… А так же описание стиля боя, нескольких сотен различных трав и их свойств, найденных ним в этом мире, а так же… — Айс вздохнул, — так же, кусочек непонятной теории о том, что же такое Гримм. Он назвал их какими-то «ограми», а точнее — «накерами», и сказал, что где-то у них есть гнездо, и не одно. И что если уничтожить гнездо, то и Гримм больше не вернутся. — Могу я взглянуть? — напрягся Озпин. — Да, конечно… Винтер, — парень положил руку на плечо сокомандницы, и как бы прикрыл её крылом. Девушка щёлкнула хвостом, слово кнутом, и вздрогнула. Что-то прошептав своему другу, она достала из воздуха плотную тетрадь в кожаном переплете, с закладкой в виде костяной пластины Гримм, и протянула Озпину. — Продолжайте, пожалуйста, — кивнул Озпин, и слово снова взяла Винтер, всё еще сжимающая кулаки до побелевших костяшек. — Когда нам исполнилось полтора года, наши отцы непонятно, каким образом, — исчезли. Без единого следа, без записки, без предупреждения, — и дальше мы росли без них. В десять лет сначала Айс, а потом и я открыли в себе ауру, и с её открытием стало возможным использование тех «Знаков», записи о которых мне оставил отец. Я могу использовать щит, Квен, а Айс — Игни, «Огонь». В двенадцать мы пошли в подготовительную школу, — у нас в городке была такая, там преподавали двое Охотников, ушедших на покой из-за потери конечностей в боях. У нас была группа из семи человек… На втором году обучения, в четырнадцать, мы открыли свои проявления, хотя и считали, что Знаки и есть наше Проявление. У меня это — пространственный карман, а Айс может на расстоянии десяти метров от себя создавать и контролировать Прах любого качества и количества. Пока что его не хватает на длительное использование Проявления, как и меня, но мы тренируемся… — девушка замолчала, взглядом шаря по кабинету. Гудвич, поняв, в чем дело, взмахнула своим стеком, и в кабинет вплыли кувшин с чем-то красным и несколько стаканов. Один из них, окутанный фиолетовым сиянием, наполнился жидкостью из кувшина и подплыл к Винтер. Та, сделав несколько глотков приятного освежающего напитка, с кислинкой, продолжила рассказ. — Незадолго до моего дня рождения, на Охоте, случился один неприятный инцидент… Не будем об этом, — девушка нервно повела хвостом из стороны в строну. — То ли он привлек Гримм, то ли они просто наконец-то добрались до городка. То ли еще что-то… В общем, ночью мы проснулись от звона рассыпающегося Щита Квен и сирены тревоги. — Рассыпающегося Щита? — поднял бровь Озпин. Винтер только кивнула. — Видимо, отец каким-то образом смог установить щит Квен не на себя, а на городок. Сейчас, минутку…       Девушка сделала непонятный жест пальцами, и вокруг неё, потрескивая оранжево-белыми искрами, замерцала полусфера. Айс достал свой лук, трансформировал его в ракетницу, и выпустил полную обойму в девушку. На последних выстрелах щит лопнул с характерным звоном бьющегося стекла, и осыпался тающими в воздухе осколками. Аура девушки погасила урон он пуль, а по полу кабинета покатились гильзы. — Это выглядело примерно так же, только в намного больших масштабах. А потом в город хлынула волна Гримм… Мы сбежали, понукаемые нашими матерями, — и нам удалось выбраться с северной, дальней оконечности городка, куда Гримм еще не добрались. По пути… — девушка обняла себя руками, — по пути на нас напали Гримм, и после этого уже не было чистого пространства. Мы сбежали только благодаря нашим Проявлениям — Гримм тоже можно спрятать в мой пространственный карман, но любое живое, разумное существо там гибнет, так что вместо Гримм из подпространства я могу достать только месиво из шкуры, ихора и костей… Айс на ходу выращивал некачественные кристаллы Огненного, ледяного и гравитационного праха, и они здорово задерживали Гримм, взрываясь… Мы сумели запечатать проход — дыру в стене городка, но… не виноваты ли мы в смерти жителей?.. — Винтер подняла глаза на Озпина. Девушка едва ли не плакала. Айс обнял девушку сзади, явно стесняясь присутствия посторонних, и неловко прикрыл крыльями подругу. Та вцепилась в друга, как утопающий — в соломинку, и неотрывно продолжала смотреть в глаза Озпину. — Вы не совершили ошибки, — покачал головой Озпин, после почти минуты молчания. — Я, как человек, совершивший больше ошибок, чем все дети, женщины и мужчины Ремнанта, могу вам сказать, что ошибки вы не совершили, и ни в чём не виноваты. Главное, что вам удалось сбежать из того Ада, что разверзся в вашем доме, — и прийти сюда. Пусть вы еще много не знаете или не понимаете, пусть ваши умения требуют огранки, как алмаз, — вы все же здесь. И теперь вам предоставлен выбор — жить спокойной жизнью, оставив все ужасы позади, или же… Или же, стать Охотниками, и каждый раз, встречаясь с Гримм, вспоминать тот ужас, что вы пережили. — Озпин встал, и тяжелым, почти осязаемым взглядом уперся в двоих фавнов. — Что вы выберете? — Мы станем Охотниками, — почти что хором произнесли двое фавнов, твердо выдерживая взгляд Озпина. — Почему? — все так же требовательно спросил Озпин. — Такой кошмар не забыть. Мы — дети своих отцов и матерей, мы не привыкли сбегать от опасностей и проблем. Перед нами есть цель — не только спастись самим и выжить, но и защитить других, не допустить того, свидетелями чего мы стали. Никто не достоин такой участи — быть заживо сожранным Гримм! Защищать других, охранять покой мирных жителей — вот то, к чему стоит стремиться! И стать Охотником — это, пусть и сложный, но верный, единственный для нас путь! Не потому, что мы герои, — Винтер вдохнула, и продолжила намного тише. — Не потому, что мы хотим славы или гонимся за приключениями. Просто потому, что для нас нет иного пути. Нам нечего терять — но есть, кого защищать. И мы приложим для этого все силы, пусть даже нас не запомнят. «Одна рисинка перешивает чашу весов», — сказал один древний Мудрец. И он прав… — Что же, — Озпин сел, и внимательно посмотрел на двух фавном, что, все так же обнявшись, стояли посреди его кабинета. Директор Академии перевел взгляд на Глинду, и та только покачала головой, непонятно что вкладывая в этот жест. — Завтра прибудут будущие первокурсники Бикона. И вы — отныне, — тоже в их числе. Вступительный экзамен через два дня… Подготовьтесь к нему, — и Озпин, показывая, что разговор окончен, вместе с креслом повернулся в сторону окна, задумчивым взглядом провожая взлетающий Буллхед, видный из окна. Глинда кивнула своим будущим студентам, и повела их за собой, в «гостевые» комнаты академии, расположить двух фавнов до прибытия остальных.       Глинда почему-то не сомневалась, что эти двое не только пройдут вступительный экзамен, но и сделают все, чтобы быть лучшими на курсе. Они будут лидерами, опорой и поддержкой — друг для друга и для своей команды. Они — те, кто будут вести за собой, и при том не кричать на каждом углу, что именно они — особенные. Глинде Гудвич было бы интересно посмотреть на их будущее, на то, что из них получится, под контролем и чутким руководством профессоров Бикона.

***

      День прошел в неспешных прогулках по Вейлу, по его многочисленным магазинчикам и кафешечкам. Винтер и Айс морщились от неприязненных взглядов прохожих — фавнов с такими яркими и «активными» чертами не любили везде, при том даже среди самих фавнов попадались такие вот «не любящие выделяющихся» особи. А что уж говорить о людях?..       На следующий день, наблюдая за прибывающими в Вейл будущими студентами, за огромным транспортным кораблем проектировки Атласа, привезшего на место новых будущих студентов, тут же разбежавшимся по территории Бикона, Винтер и Айс думали о том, что и им не помешает расслабиться и хотя бы на время забыть о тех страшных событиях, что так скоротечно привели их обоих в Бикон. Путь они и выглядели старше своего возраста, но в душе они всё еще были детьми. И на главной площади перед Биконом они и остановились, решая, куда же пойти и что же делать до вечера.       Винтер осматривалась в поисках лучшего направления для прогулки, когда её взгляд наткнулся на надменную и гордую девушку с белыми волосами. На её юбке, чемоданах, которые за ней вёз дворецкий и в причёске красовалась белая снежинка — символ корпорации Шни, услугами которой ни один из двух фавнов до этого не пользовался. Девушка шла так, как будто бы она — модель мирового масштаба, и сейчас, на своеобразном подиуме, за ней наблюдают тысячи восторженных глаз. Впрочем, ей не было до этого дела, — судя по тому, как она проигнорировала крутящуюся в опасной близости от её чемоданов девочку в красном. Та, наконец, замедляя своё вращение, упала, прямо на чемоданы беловолосой наследницы Шни. — Смотри, это Шни, наверное. Та, которая средняя, наверное… — Певунья? — поднял бровь Айс, всматриваясь в девушку. — Она самая, — кивнула Винтер, наблюдая за развитием ситуации.       Тем временем юная Шни кричала на девушку в красном, потрясая колбочкой с огненным прахом. После каждого гневного потряхивания рукой из неплотно закупоренной колбы вырывалось небольшое облачко, окутывающее девочку в красном с ног до головы. Та почти готова была чихнуть.  — …извини? Ты хоть представляешь, что могло произойти? — распалялась девушка Шни. — Это же Праховая Пыль! Добытая и очищенная в карьерах Шни! У тебя с головой туго, или что?! Огонь, Вода, Молнии, Энергия! Ты почему молчишь? До тебя никак не дойдет, что ли? Ты хоть что-нибудь можешь сказать в свое оправдание?! — наследница Шни докричалась.       «БУХ!» — вместе с чихом девушки в красном взорвалось и облачко праха, собравшееся вокруг неё, и наследницу праховой компании окутало облако копоти. Колбочка с прахом укатилась к ногам другой девушки, незаметно подошедшей к паре спорщиков. Девушка отвлеклась от книги, и, подняв колбочку, внимательно её осмотрела. Тем временем, скандал продолжался. — Вот! Это именно то, о чём я говорила! — Прости, мне правда, очень, очень неловко… — заговорила наконец-то девушка в красном, умудрившись все же вставить хоть слово в монолог наследницы Шни. — Да ты просто редкостная тупица!.. — «взорвалась» в эмоциональном плане Шни. — И вообще, не слишком ли ты мала для того, чтобы тут находиться?! — Ну… э… — девушка в красном опустила взгляд и начала раскачиваться с пятки на носок, ища, за что бы зацепить виноватый взгляд. — Это не обычная школа! Тут не просто учат скучные лекции и тренируются, тут — не поверишь! — сражаются с монстрами! Так что смотри осторожнее, куда падаешь, тупица! — Эй! Я уже извинилась, «Принцесса!» — не выдержала девушка в красном. — Скорее уж, «наследница», — вмешалась девушка в чёрном.       Пока продолжался их разговор, Винтер покачала головой, смотря на эту «пёструю» компанию. Девушка, подошедшая к Вайс Шни — а именно так звали среднюю из детей Жака Шни — несомненно, была фавном. И выдавал её с головой милый чёрный бантик, шевелящийся от громких звуков абсолютно не в такт ветру. Вот только, почему она скрывалась?.. Скандал же набирал обороты. Праховая компания Шни славилась не только почти полной монополией в сфере производства, добычи и обработки праха, но и сомнительными компаньонами, негативными отзывами работников и ужасными условиями труда на неавтоматизированных частях добычи и производства. В общем, спорная репутация, весьма спорная.       Пока Винтер и Айс обдумывали свои мысли, обе девушки — что скрывающаяся фавн с ленточкой, что беловолосая и гордая наследница Шни, — ушли, оставив красноволосую девушку в полном одиночестве. Она грустно потупилась, смотря в след то одной, то другой девушке. — Эй, — обратила на себя её внимание Винтер. — Не расстраивайся так, — и седоволосая девушка, помахивая хвостом, подошла к растерянной и все еще немного грустной, красноволосой. — Привет, — смутилась девушка в красном. — Я не расстроена, просто… Ну зачем она кричала? — Наверное просто привыкла получать все, что душе угодно, и мало видела нормальных сверстников, — подал голос Айс, подходя к девушке вслед за Винтер. — Айс Блад, приятно познакомиться, — и он подмигнул девушке. — Руби, Руби Роуз… Ой, у тебя крылья! Такие огромные! — и мгновенно всю грусть Руби куда-то как ветром сдуло. Она с восторгом уставилась на крылья Айса, и даже рот приоткрыла от удивления и восторга. — Да-да, — ярко улыбнулась Винтер, — он у нас такой! Его крылья — это нечто, он даже летать при помощи них может. — Серьезно?! Класс! — словно ребенок новой игрушке, радовалась Руби. — А как тебя зовут! Ой, а у тебя хвост! Такой длинный! Слушай, я впервые вижу фавнов со столь яркими чертами! Ой! То есть, не подумай ничего такого, просто — ну, это же удивительно! Полностью функциональные черты, да еще и такие большие! Удобно, наверное? Или нет?.. — Тише, тише! — рассмеялась Вайтвульф, смотря на энтузиазм Руби. — Я на все вопросы отвечу. Точнее, мы. И ничего страшного в этом нет. — ты же не кидаешься в нас камнями, — и она подмигнула новой знакомой. — Я — Винтер Вайтвульф. А ты — Руби, я правильно запомнила? — Да… — кивнула Руби. — Идём, прогуляемся, — сделала приглашающий жест Винетр, и вся троица неспешно двинулась в сторону аллей и парков Бикона, на ходу обсуждая первые пришедшие в голову темы.       Руби оказалась таким же фанатом вооружения, как и Винтер. Обе девушки разговорились под смешки и немного едкие, но почему-то не обидные комментарии Айса, и им уже не терпелось добраться до верстаков* Бикона, Руби похвасталась Крисент Роуз, показала трансформацию и рассказала о том, что из-за сильной отдачи ей пришлось научиться прыгать с косой, используя отдачу в качестве ускорителя. Винтер была в восторге, и продемонстрировала «Мортус & Лайвели», показав трансформацию обоих клинков. Правда, пожаловалась новой подруге, что в форме клинка ни Мортус, ни Лайвели не могут производить выстрелы — это не предусмотрено конструкцией, тем более, такой, как у неё. Руби в ответ просто загорелась, и сказала, что у неё уже есть идеи, как это исправить, — осталось только пройти вступительное испытание. Винтер пообещала найти Руби на следующий же день, сразу после занятий. А заодно и показать чертежи клинков, доставшиеся от отца, — вдруг у Руби, или у обеих девушек, совместно, — возникнут новые идеи?       Оружие Айса тоже немало заинтересовало Руби, — таких луков она еще не видела. Когда Айс показал ей трансформацию в ракетницу, а потом — в парные сабли с двойными лезвиями, то красноволосая пришла в невероятный восторг. И сказала, что у неё есть идеи и для оружия Айса. «Луна Анима» обещала стать чем-то невероятно особенным и имела огромный потенциал, — по словам Руби. Айс счел за лучшее со смехом согласиться с новой подругой, и постоянно с нежной заботой смотрел на Винтер, которая с каждым словом становилась все живее, и улыбалась все искреннее. Кошмар, пережитый под Мистралем, постепенно уходил из её глаз. К вечеру вся троица вернулась в главный холл Бикона, и веселой толпой прошли в зал, где уже собрались все будущие первокурсники. После речи Озпина и короткого к ней дополнения от Глинды Гудвич, Айс и Винтер улеглись спать, пожелав того же и Руби. Завтра их ждал вступительный экзамен, после чего начиналась новая, полная впечатлений и приключений, жизнь. Знали бы они, насколько будут правы в своих мыслях…