Седой Багрянец

Глава VIII. Баранье упрямство, кошачьи секреты и сила искренности.

      Лагерь Белого Клыка в Вейле был чем-то особенным. Тут не было столь строгого следования приказам и жёсткой дисциплины, как в Атласских отделениях и ячейках, не было такого разгула свободы слова и беспредельного доверия, как в ячейках организации в Вакуо. Тут не было такой подозрительности и атмосферы «кино», как в Мистрале. Тут всё было абсолютно по-другому. Адам долго и упорно стремился именно к такой атмосфере, — братства и равенства, когда даже самые высокие чины в отделении — всего лишь те, кто делят с тобой пищу, кров и лагерные трудности. Когда каждый боец может подойти к командиру и спросить совета, пожелать удачи. Когда нет вольницы — но есть семья, единый организм, который слаженно и чётко взаимодействует с каждой частичкой самого себя. Когда единым фронтом — в атаке, и единым слитным криком радости — в победе. Когда слёзы и горе одного — слёзы и горе всех, а радость и счастье — всеобщее благо и достояние. Адам стремился к этому, Адам жаждал этого!.. Но то, чего он достиг, начинало его пугать.       Он почти не помнил того, что было до. Не помнил ни шахт Шни, — или это были нелегалы?.. Не помнил нападения Гримм, не помнил большей части мытарств, — только и остались в памяти чувства. Голод, холод, обречённая надежда и какое-то каменное спокойствие, когда уже абсолютно наплевать, что будет дальше, лишь бы это всё закончилось. Для ребёнка его лет, это было странно. Но Адам понимал, — думал, что понимал, — что он особенный. Он и правда так считал! Когда он был сопливым, несмышленым малышом, приютивший его Гира Белладонна стал ему всем — наставником, старшим братом, отцом и другом в одном флаконе. Когда его приняла и Кали Белладонна — он думал, что сирота и изгнанник, он наконец-то обрёл семью. Когда он начал защищать и опекать Блейк, он считал себя героем из сказки. И когда он выел на свой первый митинг в восемь лет он считал, что у них всё будет хорошо, что всё будет правильно, так, как надо!.. Боги, как же он ошибался…       Корпорации давили. Авторитетом, деньгами, СМИ. Адвокатами и судами. Методика борьбы с расизмом и насилием над фавнами, их эксплуатаций и ущемлением прав, предложенная Гирой Белладонной, работала лишь вначале. Как и любой противник на поле боя, корпорации и столь ненавистные Шни — подстроились. Приняли условия игры — и начали вести их на своём поле. На один ход Белого Клыка — они отвечали короткими колющими ударами бюрократии и интриганства, всегда попадая по цели. Фавны проиграли словесную баталию, и тогда, лишь только тогда, Гира осознал всю бесполезность своих попыток. Адам не отрицал ни ума, ни опыта Гиры, но считал — раньше считал, что тот просто не видит иных выходов и боится крови на своих руках. Теперь же… Теперь всё становилось каким-то зыбко-мутным, от крови и запаха гари. От того, во главе чего он встал… становилось тошно, и Адам не понимал сам себя. В голову закрадывались мысли о предательстве всего дела его жизни? Неужели он был на такое способен?.. Он, Адам, острие революции и бич расистов и прочих тварей, что не принимают фавнов как равных?!       Гира ушёл с поста главы Белого Клыка, и на смену ему, революционной и достаточно кровавой тропой, пришла Хан. Сиенна Хан. «Боевая Тигрица» Менажери, «Кровавая кошка» Мистралських подпольных арен. Она пришла к власти в Белом Клыке — и их флаг сменился. С белого — на алый, как кровь. Как, в прочем, поменялись и методы — вместо орал и плакатов теперь были мечи и маски Гримм. Они называли фавнов монстрами, террористами, животными, ублюдками природы, ничем не лучшими, чем Гримм — что же, они показали, что люди ошибаются. В плане мести — фавны были хуже Гримм. И белые маски с красными прожилками, оружие вместо плакатов, террор вместо митингов — это сработало. Но тоже поначалу… Они стали именно теми, кем их считали корпораты, агрессивно настроенные гражданские, армия Атласа и все те, кто решительно не принимал фавнов. Террористами. Убийцами. Но Адаму, — да и всем, кто шёл за ним, — казалось, что осталось немного. Немного надавить, немного ужесточиться, ещё чуть-чуть убить, немного подорвать, испортить… Это, опять же, работало лишь поначалу.       Он тренировался, чтобы быть лучшим. Считал, что борется за права угнетенных и слабых, что сражается и проливает кровь за тех, кто сейчас слишком мал или слаб, чтобы постоять за себя, за тех, кто еще не родился. Он тренировался, словно умопомраченный — и вместе с ним, плечо к плечу, стояла его Блейк. Когда он успел полюбить её без памяти? Когда стал готов положить к её ногам все — себя, революцию, звёзды с неба, сказки и ложь, всё, что она попросит, — лишь бы она была рядом, уютно дышала в шею, обнимала и смешно дёргала ушками в раздражении? Адам не мог себе ответить. Не знал. Не помнил. Блейк стала его воздухом, его… необходимостью. Зависимостью. Целью и средством к существованию. Поводом дышать.       И когда он понял, что за светом революции, за стремлением стать выше, ближе к цели, за глупыми лозунгами, пафосными речами и «местью корпорациям» — он забыл о главном. О Блейк. И теперь — она ушла от него, и он не видел больше смысла оставаться тут, в Белом Клыке.       Блейк была для него не просто всем. Он был её Тьмой, всем тем, о чём она не хотела знать или думать, — он решал это за неё. Он оберегал её, словно зеницу ока, словно самое дорогое, что есть в этом мире, — ведь это была Блейк. Её мягкие, бархатные кошачьи ушки, которыми она так любила щёлкать его по носу… Её тяжёлые чёрные волосы, похожие на густой шёлковый водопад, всегда пахнущие какой-то странной смесью ароматов лаванды и горного ландыша… Её стройное, гибкое тело, прижимающееся в поцелуе — или прикрывающее спину, её тонкие нежные пальцы, которыми она порой гладила его по щеке, шепча «Мой бедный, бедный Адам…» Он любил её так, что от одного только её вида захватывало дух, и сердце сбивалось с ритма, заходясь истерическим стуком. Он был готов ради неё на всё, — убить Сиенну Хан, раздолбать к чёртовой матери все лагеря Белого Клыка, достать любой понравившийся его Блейк осколок Луны, приручить самого опасного Гримм… Он готов был отдать ей своё сердце, — неважно, попросит она вырвать его из груди и в ошмётках крови положить к её ногам, либо же это будет фигуральное выражение. Он готов был не только убивать ради неё, — он готов был пощадить любого, на кого она укажет, он готов был…. Чёрт! Он всё просрал. Глупо и бездарно, потому что Блейк ушла, и причины такого поступка он понял слишком поздно. Что ему оставалось делать теперь?.. Она ушла, и свет в его жизни померк. Её сияние, её значимость — уже ничто не заменит. Ни пламя революции, оставившее его без смысла к существованию и цели, ни простые и банальные убийства. Ни, тем более, другая девушка.       Чёрт!       Кулак врезался в дерево. Адам осмотрел то, что осталось от Белого Клыка. Революционеры? Ха! Борцы за свободу?! Трижды «ХА!» Они давно перестали быть теми, кем хотели казаться. И Адаму было безумно, до зубовного скрежета, до агонии души — жаль, что он осознал это только сейчас. У него оставалось несколько часов на то, чтобы уйти из лагеря — Синдер Фолл со своими подручными «милосердно» пощадили его… Он отказал ей. Отказал человеку — не потому, что революционер или ненавидит людей — потому, что понимал, во что может эта женщина превратить его детище, его лагерь и его людей. Но, увы, отказ… не пришёлся ей по вкусу.       Кем бы он ни был, но Адам умел признавать ошибки. И сейчас он признавал, что они зашли слишком далеко… Надо было делать что-то другое. Пусть Адам и не знал, что именно, но все эти теракты, акции «протестов», украшавшие улицы и закоулки трупами, бойни и устрашения… Они пропадали впустую. Люди лишь считали их еще большими чудовищами, чем они есть на самом деле, голосили о терроризме и жестокости, о неприятии Белым Клыком морали… и были правы. Они лишь доказывали свою «животность» раз за разом, убивая людей, погребая под обломками и взрывами персонал Шни! Раньше он считал, что они тоже виновны... ну что же, он ошибся. Они лишь выполняли приказы… Адам не знал, что делать, — но обязательно бы что-нибудь придумал!...       Багрянец и Погибель с ним. Все его вещи, немного еды, боезапас — всё с ним. Вместо банданы — широкий и короткий шарф на голове, некогда собственноручно сплетенный Блейк. Бинты перетягивают раны, льены покоятся в потайном кармане его жакета, патроны — на поясе. Хромой, избитый, неудачник по жизни. Не сумевший предотвратить катастрофу — и не желающий её возглавлять. Понявший свои ошибки слишком поздно, запутавшийся в сетях — и выбравшийся не там, где и когда надо. Порой Адам думал, что лучше бы Синдер Фолл его убила. Пусть её подручные и лежат сейчас на носилках в мед.палатках, не в силах подняться. Пусть Ра и остальные бойцы смотрят на него, как на предателя, плюют в спину. Пусть Синдер Фолл грозиться убить, если он еще раз появится в её поле зрения, а Зарака угрожающе тянется к своей прахо-пиле, стоит ему только приблизиться… Он найдёт способ спасти их.       Хотя, нужны ли они ему? Больше всего на свете он беспокоился о Блейк. Он узнал у Таксона, «неблагонадёжного» фавна — хотя на самом деле мудрого и намного раньше него самого понявшего, куда катится белый Клык — что Блейк стала Охотницей. Что она учится в Биконе. О её команде, о её предпочтениях в книгах, о её досуге…       И о маленьком чёрном бантике, скрывающем её милые, нежные и чувствительные кошачьи ушки.       Он не осуждал. Не злился. Он беспокоился, волновался о ней. Всё ли с ней хорошо? Не обидит ли её Шни? Как к ней относятся две другие девушки из её команды?... И почему же так болит в груди, когда её нет рядом?...       Он найдёт способ защитить Блейк, любой ценой — даже ценой своей жизни.       Майор Адам Таурус, в последний раз бросив взгляд на полуразрушенный, медленно восстанавливающийся лагерь Белого Клыка. Он был его домом. Они были его братьями. Теперь же — он уходит, изгнанный и опозоренный, неспособный более бороться — но все еще не сломленный. Теперь у него только одна цель — спасти Блейк от кошмара реальности, защитить её, свою любовь, свой свет, все — что у него было, всё, что ему осталось. Пусть даже издалека, не показываясь, пусть даже она не захочет его видеть — он защитит её. Любой ценой.

***

      Руби Роуз шла по парковой аллее Академии Бикон. На душе было неспокойно, ведь сегодня у них «вечер команды», — она все же сделала так, как посоветовала ей Винтер. В какой-то момент стало заметно, что их команда более сплоченная, что они доверяют друг другу всё, что можно — да и что нельзя тоже — доверить. Они понимали друг друга на невероятном уровне, буквально с четверть-мысли!... И это не давало девушке покоя. Пусть ей всего пятнадцать, но она же не дура!... Вайс отчего-то взъелась на неё, Руби, и пусть порой они мирятся, но надолго этого мира не хватает! И они снова ссорятся. Блейк молчаливая, какая-то слишком тихая, будто бы незаметная тень в их команде, хотя она отличный боец, много знает, много читает… Янг... ну, это Янг! Её она знает давно. И не хотелось бы, чтобы всё пошло наперекосяк… - О чём задумалась, подруга? — плеча коснулся гибкий кончик хвоста, а его обладательница спрыгнула с ветки дерева, стоящего у самого бордюра аллейных дорожек. Винтер Вайтвульф, собственной персоной, живая и здоровая, улыбчивая и такая... такая… - Я боюсь этого «командного вечера», — тяжело вздохнула Руби, качая головой. - Почему? Всё же должно будет быть нормально! У нас вот всё хорошо прошло, — и хвостатая фавна улыбнулась. - Ну, знаешь… Вы гармоничные. Вы дополняете друг друга, смотритесь так, как будто бы вы семья… А у нас… мы слишком разные! - Но тем не мене, вы — команда, — пихнула девушку в красном Винтер. — Просто не парься по этому поводу, ситуации бывают всякие, и не от всего ты можешь быть застрахована. Вы не сразу притрётесь друг к другу, не сразу, — но научитесь принимать друг дружку такими, какие вы есть. Никто не святой, никто не без недостатков. Но это же не повод бояться поговорить! - Ох, лучше бы я сразилась еще раз с каким-нибудь Торчвиком! — тряхнула головой девушка в красном. - Тебе надо быть немного увереннее в себе и перестать стесняться, — улыбнулась более старшая подруга, помахивая хвостом. — Подумай над этим, — и, подмигнув, девушка устремилась к Вельвет, проходившей неподалёку с несколькими пакетами — видимо, возвращалась из Вейла, а Винтер хотела с ней поговорить. Руби только вздохнула… Ей предстоит нелегкий вечер!..       Девушка с красноватыми волосами и серебряной одеждой направилась в общежития. Ей бы стоило, наверное, прислушаться к голосу разума — и бежать, пока не поздно, от всякой там ответственности и разговоров, но и Вайс, и Янг были правы. Она лидер, и она должна соответствовать своему званию. Пусть они пока еще студенты, но Руби лелеяла надежду на то, что всё образуется, что их дружба продлится и после Академии, что они будут вместе до самого-самого конца, и станут героями, живущими в памяти и сердцах людей…       Двери комнаты в общежитии скрипнули, и туда вошла Руби Роуз. До «командного вечера» оставалось считанных полчаса, завтра — выходной, а настроение скатывалось на отметку «паника»… «Вдох — выдох; Руби, успокойся, вы всего лишь поговорите друг с другом! И все будет хорошо!» — успокаивала себя девушка. В голове мелькали обрывки сегодняшнего дня — Пенни, странно-доверчивая и наивная, чистая будто тепличное солнышко девушка. Странный парень с обезьяньим хвостом, приехавший с кораблём из солнечного Вакуо «зайцем». Скандал Вайс и Блейк, которые никак не хотели успокоиться и помириться. Янг, недоуменно переводящая взгляды с одной девушки — на другую. Руби, как лидер, наверное должна была что-то сделать. Но что?!...       Двери открылись. Недовольно фыркая, вошла Блейк, тут же уселась на свою, верхнюю кровать. Прямо напротив Руби. За ней вошла Янг, сведя глаза к переносице и высунув язык, отчего Руби невольно хихикнула. Следом вошла Вайс, сложив руки на груди и грозно хмурясь. Вайс и Блейк принципиально не смотрели друг на друга, так что, Руби, вздохнув, поняла: просто уже не будет… - Ну, раз уж никто не начинает, — через минут десять гробового молчания и злого сопения решила разбавить обстановку Янг, — то, пожалуй, я и начну. Мы с Руби…       Янг говорила долго. Она говорила много, но в основном — описывая какие-то отдельные ситуации, забавные истории, и тому подобное. Она мало рассказывала о своих родителях — только то, что обе они — и Янг, и Руби — росли без матерей. И всё. И Вайс, и Блейк чувствовали, что тут есть что-то еще… Руби отводила глаза, Янг задорно смеялась и фыркала, за бравадой пряча волнение. Янг говорила — о Патче, и «Сигнале», о Цвае и о «дяде Кроу»… - Что ж, хорошо. Теперь, пожалуй, буду я… — Вайс встала и нервно прошлась по комнате, бросив злобный взгляд на Блейк. Конечно, она уже немного успокоилась, но всё же… Блейк, с её точки зрения, была не права, — но и с точки зрения Блейк Вайс была не права. И сейчас она хотела доказать, что именно её слова — это правда, и что фавны действительно… в большинстве своём, конечно, не все… тупые фанатики и монстры. Почти как Гримм. Почти. - Сколько я себя помню… — начала Вайс, меряя шагами комнату, — я всегда была подконтрольна отцу. «Делай то, а не это», — говорил он. «Ты же Наследница Шни, соответствуй своему имени!», «Все на благо ПКШ», «Будь достойна фамилии Шни», «Не опозорь часть Шни»… Это напрягало. Занудные правила, скучные приёмы, этикет… Это раздражало. Уже тогда фамилию «Шни» склоняли все, кому не лень, — «неблагонадежные сотрудники», «сомнительные предприятия и контракты»… Я этого не понимала. Когда меня начали вводить в курс дел компании — все стало еще сложнее. Экономика, право, менеджмент, юриспруденция, корпоративные законы, патенты… Зачем это нужно было учить ребенку? Винтер ушла из дома, и стало еще труднее. Меня возили по каким-то предприятиям и шахтам, заставляли смотреть, как же всё прекрасно и как должно быть… Всё было образцово. Прилизанно. Лживо и наигранно, все эти лизоблюды, все эти приёмы и советы от чужих людей, как будто я сама не могу разобраться, как мне жить!.. Контроль-контроль-контроль! И еще, и еще контроль! Отец контролировал всё — от книг, которые я читаю, до каналов, которые я смотрю по головизору и людей, с которыми я общаюсь. «Правильное» общество, «правильное» поведение… А потом начались нападения этой кучки фанатиков, белого клыка! Точнее, я узнала о них. — Блейк дёрнулась, как от пощечины. Вайс не заметила этого. И продолжила свою… речь. — Я так боялась, что однажды не вернётся Винтер, моя старшая сестра, — Вайс сердито глянула на Блейк, раскрывшую рот, взглядом прося помолчать. — Я наблюдала, как пропадают целые поезда и корабли праха, как хоронят людей с шахт и охранников Шни, как гибнут люди из совета директоров… Как всё, к чему стремился отец, всё, к чему я привыкла — рушится под ударами шайки бандитов. Я видела по новостям окровавленные тела наших сотрудников, я читала отчёты об упавших акциях и прибыли, о… Не важно. Имя Шни пятнали все, кому не лень, оно стало нарицательным… - Но так и есть! — в запале воскликнула Блейк, сжимая кулаки. — Шни используют фавнов, как дешевую рабскую силу! - Не правда! — топнула ногой Вайс. — Я была на шахтах, я была там! А ты — нет! Не говори того, о чём не знаешь! - Это тебе под нос подсунули фальшивку, дерьмо в красивой обёртке, а ты и рада верить! — снова вспылила Блейк, переходя на крик. — Ты не видишь ничего дальше своего носа, правильно Руби назвала тебя при первой встрече — «Принцессой»! Ты привыкла ко всему готовому, к самому лучшему! Ты не знаешь, что такое терять близких, не знаешь, что такое трястись от страха за собратьев!!! - Как будто ты знаешь, что это! Зачем ты вообще защищаешь кучку психопатов-фанатиков?! Ты же не одна из них!!! — Вайс дошла «до ручки». Руби и Янг переводили шокированные взгляды с одной на другую, не представляя себе, чем это может закончится. Слышать от «Снежной Королевы» Вайс крик? Это нечто! Слышать от вечно тихой и уравновешенной Блейк такие слова, как «дерьмо»?! Это было за гранью их понимания. - Ошибаешься! Я была одной из них!!!       Блейк сорвала с головы ленточку. Милые кошачьи ушки, гневно прижатые к голове, не давали простора для фантазий. Это… было неожиданно. Руби могла и сама догадаться. Янг — тоже. Вайс… они не знали. Блейк внезапно успокоилась, и испуганным взглядом обвела сокомандниц. Виновато смотрящую в пол Руби, которая не могла и слова вымолвить. Янг, шокировано зависшую взглядом на кошачьих ушах и ленточку, сжатую в кулаке Блейк. На Вайс, неверяще смотрящую в глаза Блейк. - Снова убегать… — прошептала Блейк, и в мгновение ока метнулась за двери. - Блейк, постой! — крикнула Руби, при помощи проявления бросаясь вдогонку. - Пусть бежит, так ей и надо! — крикнула Вайс, и Руби даже споткнулась от этих слов. Стоя в дверном проёме, она обернулась к Янг, и со слезами на глазах прошептала: - Ну как же так?...

***

      Винтер гуляла по городу, когда рядом с ней пронесся фавн с обезьяньим хвостом. На бегу парень даже умудрился подмигнуть девушке, на что она только шокировано раскрыла рот. За парнем пробежали несколько полицейских, но девушка только удивленно смотрела ему вслед. Он. Ей. Только что. Подмигнул?.. В голове не укладывалось.       Вейл был красивым, противоречивым городом. С одной стороны — это был символ цивилизации, символ прогресса и власти разума над инстинктами. С другой стороны — в тёмных неосвещенных подворотнях творилось чёрт знает что, властвовали беззаконие и преступность. В этом городе можно было найти всё, что душе угодно — только плати. И не важно было, легально это или нет. Город, стоящий на пересечении множества торговых путей, самый расово разнообразный и полный возможностей город, в котором своё место было каждому; город, для которого не существовало фразы «нет», — было лишь «цена вопроса». Город, в котором фавны и люди, Белый Клык и полиция, наёмники и Охотники — все умудрялись занять именно своё, идеально им подходящее место… Размышляя над тем, насколько же сильно Вейл отличается от всего того, что она видела раньше, девушка и не заметила, как ноги привели её к запримеченной вчера вечером кафешке, тихой и уютной, с балкона которой открывался красивейший вид на Вейл и торговый порт. Задумавшись, девушка поднялась на второй этаж, и увидела то, чего никак не ожидала. - Блейк?       Та только дёрнула ухом и попыталась вскочить. И Винтер в принципе могла её понять — её команда, РУБИ, ищут её уже второй день… И так и не могут найти, волнуются и переживают, и даже Вайс, Вайс Шни, маленькая самодовольная принцесска, — она тоже переживает и волнуется. - Я… - Ты наконец-то сняла бантик, — улыбнулась девушка, помахивая длинным тонким хвостом. — Тебе определенно лучше без него… - Возможно, — покачала головой Блейк. — Ты искала меня? - Не специально, хотя хотелось найти. Скажи… Ты ведь не просто так сбежала… От БК, я имею ввиду.       Сидящий рядом фавн-обезьян, блондин в распахнутой рубашке, подавился чаем. Его неверящий взгляд голубых глаз упёрся в Блейк так, как будто она — разумный человекообразный Гримм. Рот приоткрылся в удивлении. - Ч-чего? Белый Клык и… ты?! Не верю! - А придётся, — отрезала Блейк, качая головой. — Да, это всё было не просто так!.. И, я надеюсь, — девушка вперила злой взгляд золотых глаз в Винтер, — ты никому не скажешь, что нашла меня тут! - Не скажу, — пожала плечами Винтер. — Если тебе так надо, то не скажу. Но… Ты расскажешь? Почему ушла из Белого Клыка? - Расскажу, — после достаточно большой паузы кивнула Блейк, и снова села за столик. — Только это долгая история… - А мы пока никуда не спешим, — кивнул Сан, помахивая обезьяньим хвостом. — Ты и БК… Поверить не могу! - Чего уж тут верить… — вздохнула Блейк, и кошачьи ушки прижались к голове. — Всё очень просто.       Рассказ Блейк был… невероятным. Не то, чтобы Сану или Винтер было трудно в него поверить — но с такой точки зрения они никогда не смотрели на ситуацию. Фавны-сироты. Брошенные и забытые. Гонения и ненависть, окружающая со всех сторон. Небольшая резервация — Менажери — ставшая домом и тюрьмой. Митинги, протесты, акции, суды. Калеки, некогда работавшие на Шни, а ныне — безработные и беспомощные. Люди, состоявшие в рядах Белого Клыка и боровшиеся за права фавнов наравне с ними же. И ведь сначала всё получалось! Сначала люди прислушивались, но потом — кто-то кинул камнем в протестующих, где-то насмерть забили ребенка, Шни урезали зарплаты фавнам… Отец Блейк, Гира Белладонна, признающий неэффективность митингов и протестов. Добровольных маршей. Акций, призванных воззвать к еще не озлобившимся и не потерявшим надежду… Смена власти в Белом Клыке. Смена Лидера — и смена политики, тактики, дислокации. Смена всего привычного…       Тренировки до упаду. Открытие ауры у всех, кто готов продолжать правое дело борьбы. Смена орал — на мечи. Террористические акты, насилие, боль и кровь. Маски Гримм, в насмешку над словами Жака Шни, над СМИ, над теми, кто ненавидел и боялся их, желая заковать в ошейники. И это работало! Их начали обслуживать, лечить, — все еще неохотно, из-под палки, но начали же! Фавнов пускали в кафе и рестораны, обслуживали в автосервисах и больницах, неохотно — но принимали на работу… Не потому, что стали уважать. Потому, что боялись. Боялись, что их магазин — сгорит следующим; что их фирму — подорвут и разорят следующей; что именно их больницу, автосервис, библиотеку, дом — сожгут и разгромят следующими, если они не примут и не обслужат фавнов. С ними считались — не из уважения, а из страха. И это, увы, работало…       И только тогда Блейк ушла. Не хотела этого видеть, сбежала от проблем, сбежала от реальности — в очередной раз… - И ты думаешь, что за всеми этими нынешними ограблениями не может стоять Белый Клык? Серьезно? — вопрос Сана был… уместен. По новостям всё чаще говорили о том, что Белый Клык нападет на праховые магазины, ворует прах, грабит суда и поезда… Блейк не желала в это верить. - Не то, чтобы я была в этом уверенна… — Блейк замялась опустив глаза к чашке. — Скорее, я просто не хочу в это верить. - Так давай проверим, — улыбнулась Винтер. Возможно, это был шанс — шанс помирить Блейк с командой… И познакомить её с кое-кем абсолютно новым. - Я слышал, что сегодня в порт прибывает большой груз от ПКШ… Проверим? — подмигнул хвостатой девушке Сан. Блондина захватывал азарт. И, возможно, что-то еще, о чём ни одна из двух девушек не хотели — или не принимали во внимание возможность — задуматься. - Хорошо, — кивнула Блейк. — Это… возможно.       Через несколько часов они лежали на крыше одного из доков, и лениво обсуждали вероятные события. Сан ускакал за едой, Винтер — пыталась разговорить мрачную Блейк. Блейк же молчала, всматриваясь в слегка пасмурное небо, морскую гладь и своеобразные переулки между контейнеров. Она не хотела верить в то, что произойдёт сейчас… Не могла поверить в то, что Адам решится на такое. Он… не был ангелом, но и не был террористом, — он просто запутался… Отдал всего себя революции. И пожертвовал отношениями с ней — ради этого бессмысленного, как ей теперь казалось, лозунга. Она не понимала. Не хотела понимать. Отказывалась верить. Её Адам — тот, который стал лучшим ради неё… Адам, прятавший её от ужасов мира, и ужасы мира — от неё. Адам, заботливый, красивый, мужественный, чем-то похожий на рыцарей, героев, Охотников из тех легенд и книг, коими так заслушивалась и зачитывалась Блейк…       Сан вернулся, когда уже стемнело, — с бананами и яблоками. Протянув фрукты девушкам, он только собирался почистить банан, как его прервал шум двигателей Буллхеда и шелест вращающихся прожекторов транспортника. Банан выпал из его рук, ведь это был момент истинны. И из Буллхеда, приземлившегося на площадку в доках, у самого края воды, вышли фавны. Маски, похожие на Гримм, и белая форма с красной эмблемой на спине и груди. Вооруженные, — и готовые… К чему?.. - Не верю! Он не мог так поступить! — прошептала Блейк, на глазах которой поблескивали слёзы. Винтер сжала плечо Блейк, нажимая кнопку на свитке. Сообщение отправлено, — можно не беспокоиться, подмога будет!.. Ведь только что целых три команды — «Руби», её собственная — «Винер», и команда Вельвет, с которой она более-менее сдружилась за неполные две недели — «Кофе» — получили на свиток сообщения с очень коротким, но ёмким текстом. «В доках ограбление. Белый Клык. Сами не справимся» — и координаты. Ведь вместе же веселее, не так ли?... - Пошевеливайтесь, животные! — раздался мужской, абсолютно незнакомый голос, и из транспортника вышел мужчина в белом костюме и чёрной шляпе. Рыжие волосы, сигара, трость — Роман Торчвик, не иначе! Но… Белый Клык, работающий с людьми?! Нонсенс! — Времени мало, а работы достаточно много!       Блейк прорычала что-то нечленораздельное и встала, обнажая лезвие Гэмбол Шрауда. Зачем бы и по какой бы причине тут ни был этот террорист и преступник, — она выяснит, что случилось. Девушка разбежалась и спрыгнула с крыши контейнера, несясь на Торчвика. У неё получилось, на чистом эффекте неожиданности, задеть его, сбить шляпу и процарапать длинную полосу на щеке, но только и всего. В следующий момент Блейк, перекувыркнувшись в воздухе, была отброшена в сторону мощным пинком даже не трости, а просто ноги, а её бывшие «братья и сёстры» из Белого Клыка ощерились в её сторону вооружением. - Смотрите, какие у нас гости! Кисонька, а ты не боишься, что тебе тут не рады? - А тебя никто не спрашивал, Морковка, — язвительно выплюнула Винтер, приземляясь рядом с Блейк. — И что тут забыл такой овощ, как ты? Неужели пришёл за удобрениями? — Винтер продолжала нести всякую чушь, лишь бы потянуть время. Но то, чего она не ожидала — это что пустое пространство слева от неё внезапно зарябит, и что-то острое болезненно впечатается в защитный слой Ауры напротив солнечного сплетения, и Винтер отбросит почти под тот контейнер, на крыше которого они скрывались. Торчвик только ухмыльнулся, наблюдая за полётом фавны, и Блейк решила эти воспользоваться. Трансформировав лезвие клинка в кусаригаму-пистолет, девушка выстрелила почти весь магазин в Романа.       Тот, словно что-то почувствовав, резко крутанулся на каблуках начищенных туфлей и, почти не целясь, выпустил пять-шесть зарядов из своей трости-ракетницы по Блейк. Увернуться она уже не успевала. Не с такого расстояния…       Винтер застыла в немом шоке. Такое количество зарядов для Блейк, слабой внешней аурой и сильной — внутренней — было бы если не смертельным, то травмоопасным точно. Сама Винтер только и смогла, что раскрыв рот смотреть на это, — она только встала и никак не мола успеть. Время будто замедлилось в её сознании. Сан разбежался для прыжка сразу после старта Блейк, но и он не успевал. Её проявление было тут бесполезно, — да и Блейк вряд ли бы смогла увернуться от всех зарядов!.. «Что делать?!» — пронеслось в мозгу хвостатой девушки, когда мимо неё, вызывая вихрь ветра, пронёсся чёрно-красный силуэт, осветивший ночные доки. Блейк с расширенными глазами смотрела на заряды, яркими точками несущиеся к ней. В следующее мгновение знакомая и такая родная ало-красная вспышка унеслась в сторону Торчвика. Сухой щелчок огнестрельного оружия — и с громким «хлоп» в ауру рыжеволосого мужчины впечатался алый меч с чёрно-коричневой рукоятью, а в следующее мгновение его владелец одним мощным пинком отшвырнул Торчвика в борт Буллхеда, и молниеносным движением спрятал меч в ножны. - НЕ СМЕТЬ. ТРОГАТЬ. БЛЕЙК. — чётко, чеканя каждое слово, почти прорычал мужчина, исподлобья осматривая бойцов Белого Клыка и прибывшего с ними разыскиваемого преступника. - Адам?.. — неверяще прошептала Блейк, не в силах даже поднять руку с клинком. - Предатель! Дезертир! — понеслось со всех сторон, и члены Белого Клыка, пусть и с неохотной и страхом, но всё же направили своё оружие на мужчину. - Адам, что происходит?.. — неверяще произнесла Блейк.       Адам? Её Адам, чьи речи воодушевляли, давали второе, и третье, и Гримм знают еще какое дыхание, которые окрыляли и вселяли уверенность, давали надежду на светлое будущее, — он предатель? Её Адам, который за пламенем революции в своём сердце не видел даже её боли — дезертир? Тот Адам, за которым шли просто потому, что он есть; тот Адам, который первым шёл на острие атаки Революции и всегда, всегда выбирал самый простой, прямой болезненный, кровавый путь… Её Адам… Её милый, яркий, пришедший спасти её даже тогда, когда она сама трусливо сбежала, бросив его наедине с тем кошмаром и ужасом, в которые превратился Белый Клык?.. «Не верю», — подумалось Блейк, — «но так хочется…»       Адам же стоял под прицелами не менее чем двух десятков человек, словно истукан. Чёрная одежда с красной вышивкой, в которую был вживлен огненный прах, светилась. Блики от узора розы на жакете отсвечивали алым, озаряя фигуру мужчины зловещим светом. Слегка запыленные брюки, высокие армейские ботинки, которых раньше он — на памяти Блейк — не одевал. Тонкие, сжатые в гневную белую полоску губы. Нахмуренные брови. Полуприкрытые глаза и наклонённая голова. Рука, лежащая на рукояти клинка, готовая в момент его высвободить и нанести смертельный удар. Вся его поза кричала о том, что он готов к битве. Красные волосы, зачёсанные назад, наполовину скрывал короткий чёрный шарф-бандана, и ветер трепал редкие выбившиеся пряди. Два тонких чёрных рога, слегка загнутых кверху кончиками, были словно бы выставлены в угрозе: «не подходи». - Какие нынче агрессивные пошли детишки… — прокряхтел Торчвик, поднимаясь и подбирая с земли шляпу. — Не дают взрослым поиграть в свои игрушки… - Молчал бы, шавка психованной сучки, — выплюнул Адам, грозно косясь на террориста. — Долго ты перед ней валялся на коленях, чтобы она оставила тебя в живых?...       Роман Торчвик скрипнул зубами. Этот малец попал точно в цель, но ему неохота была признавать его правоту. В конце концов, даже у преступников и воров есть своя гордость и свой кодекс чести. Пусть и весьма, весьма своеобразный… И сохранение собственной жизни для Романа было превыше, чем дурацкие кодексы и правила. К тому же, психопатка угрожала Неополитан!       Вдали послышались достаточно быстро приближающиеся, отсчитывающие расстояние как метроном — секунды, — выстрелы. За ними в доки донёсся и рёв мотоцикла, а затем и чьё-то восторженное «Йу-хуу!», сопровождаемое громовым раскатом детонации чего-то крупного, вроде гранаты.       — Пополнение прибыло, прошу любить и не жаловаться! — воскликнул кто-то из тени. Навстречу Роману Торчвику вышла, покачивая бёдрами и длинным, гибким хвостом девушка с абсолютно белыми волосами и жёлтыми глазами, та самая, которую Роман недавно отшвырнул в сторону контейнеров. Её руки были пустыми, а сама она излучала самодовольство и гордость, не смотря на весьма болезненное приземление не так давно. Рядом с ней, выпрыгнув из всё той же густой и неприглядной тени, вышел и юноша — блондин с яркими голубыми глазами, с обезьяньим хвостом. За спиной у него был закреплен посох, красный с золотыми прожилками и «перегородками», а сам парень с любопытством осматривал поле боя. И жевал. Банан.       Он, мать его так, жевал БАНАН!!! - Да чтоб вас всех, чокнутые детишки… Животные, в атаку!!! — рявкнул Торчвик, подавая пример. Его трость вновь поднялась, откинулся прицел, и ракетница, встроенная трость, зарычала, выплёвывая снаряды.       Мужчина с красными волосами и рогами сорвался с места, уходя с траектории выстрела. Он подхватил на руки Блейк, и в мгновение ока они оказались вне зоны видимости Торчвика, спрятавшись за массивным корпусом Буллхеда. - Эта тварь тебя не ранила? — спросил шёпотом Адам, сжимая в руках хрупкие плечи девушки и с тревогой осматривая её на предмет повреждений. - Адам… Адам, что происходит? — Блейк не отпускала воротника жакета Адама, вцепившись в него, как утопающий — в спасительный круг, и высматривая что-то на лице спасителя. - Я… потом. Сейчас проблема — Торчвик, — короткий, исполненный нежности и горьковатого привкуса сожаления, поцелуй — пришёлся в мягкие губы Блейк. Девушка дотронулась пальцами до губ, продолжая расширенными глазами смотреть на Адама Тауруса, возлюбленного и кумира, её рыцаря — и её же проклятия… Её любовь. Он пришёл за ней, не смотря ни на что! Он вспомнил о ней, — пусть даже и тогда, когда было немного поздно, но он вернулся к ней… Адам, которого она так любила, сейчас смотрел на неё с жадностью и горечью, с виной и надеждой… Но он был рядом. И у них ещё будет время всё обсудить. Она кивнула, поднимая лезвие Гэмбол Шрауд и неловко улыбаясь Адаму. Теперь они вместе. Теперь всё будет хорошо.       За корпусом Буллхеда полным ходом шла схватка. Свистели пули, сухо рявкала ракетница Торчвика, слышался звон стали и отборный мат. Адам подставил руки, сцепленные замком, Блейк, и та, усилив себя Аурой, оттолкнулась от них и прыгнула вверх, намотав ленту пистолета-кусаригамы на запястье. Кусаригама вонзилась в крепления крана-разгрузочника, и девушка перелетела через Буллхед, врезаясь в схватку.       Этот-то момент и застали остальные сокомандики и прибывшая подмога.

***

POV Коко Адель, лидера команды «Кофе»

      Пришедшее на свиток Вельвет сообщение радовало и шокировало одновременно. Первокурсница, с которой сдружилась Вельвет, тоже была фавном, и, со временем, я планировала предложить ей один рисковый план — уговорить Вельвет на то, чтобы давать отпор Белому Клыку. Пока что малышка-кролик только и делала, что говорила, но к действиям переходить боялась. Я не могла её заставить — это, всё же, её выбор, а действовать за спиной сокомандницы — почти что члена семьи — я не могла даже подумать о таком!...       И тут — такой подарочек. Определенно, с этой Винтер Вайтвульф стоит переговорить о более тесном сотрудничестве. Фокс поочередно коснулся каждого из нас, ускоряя для нас время и восприятие. Хорошее пассивное проявление ауры, тем более, для абсолютно слепого! Хотя, про него так сразу и не скажешь. Мы были в Вейле, в моей кофейне, — в пяти кварталах от доков. Со стороны центра, оседлав молот — в прямом смысле — летела розоволосая девчонка, и за ней бежал по крышам парень в зеленом. Со стороны клуба Младшего* нёсся с невероятным рёвом чей-то мотоцикл. И тоже в сторону доков.       Я ускорилась, выпрыгивая на парапет автобана. По нему добраться до доков было быстрее, к тому же, благодаря Фоксу, мы все сейчас — даже массивный и на первый взгляд неуклюжий Ятсу — двигаемся почти со скоростью звука. Вельвет сидела на плече у Ятсу. Фокс стоял позади меня.       — Погнали! — киваю, и мы срываемся на бег. Триста метров до поворота, прыжок, кувырок в воздухе, приземлиться. Быстрый взгляд за спину — со мной ли моя команда? В прочем, глупо сомневаться, все уже привыкли и не отстают. От прыжка и быстрого движения воздух ощущается твёрдоватым, как вода или кисель, а звук от перемещения становится похож на тихий свист. По небу летит парень с чёрно-красными крыльями, и держит на изготовку лук с двойными дугами.       Стоп, парень с крыльями? У меня глюки?       Вспоминаю, что нет, перепрыгивая с одного контейнера на другой. Доки… Шумно, грязно, пыльно, воняет тиной и тухлой рыбой. Фу.       Последний контейнер — и я останавливаюсь. Потому, что расклад боя — явно не в пользу той девчонки, Винтер. В небе висят три Буллхеда, с которых градом сыпется десант Белого Клыка. Пилоты пытаются расстрелять шуструю малявку, парня-обезьяна, девочку-кошечку… и своего вроде как лидера, Адама Тауруса. А командует БК — поверить не могу! — человек! Роман Торчвик. - Свалил оттуда, старикан! — кидаю в сторону Торчвика такую себе претензию. Ну, а что? Ему можно — а мне нет? В прошлую нашу встречу эта тварь здорово расстроила Вельвет — ну, пусть получает! Раскладываю свою малышку в боевое состояние. Стволы минигана раскручиваются, и дождь из крупнокалиберных пуль взбивает фонтанчики пыли и вспышки ауры в толпе БК. Таурус подхватывает на руки девочку-кошку и отскакивает из-под удара, парень-обезьян и хвостатая Винтер меняют дислокацию поближе к нам. Ненадолго прерываю огонь, и как вовремя!       С неба с невероятным грохотом, крича что-то восторженное и создавая молотом небольшой кратер, падает розоволосая девчушка. А нехило так она вдарила — кратер на три метра, и весь асфальт в трещинах метров на десять! Молодчага, хвалю, да. За ней, слегка запыхавшись, влетает на поле боя — грамотно так влетает, надо сказать, — брюнет в зеленом. И что-то пыхтит в сторону розоволосой девчушки. Та заливисто смеётся…       Торчвик не ждёт. Посылает снаряд в сторону девочки-кошки, но та под защитой Тауруса… Да что за хрень тут происходит?! Еще два Буллхеда — их тут уже шесть! И в каждом — десант БК! Да ну нахрен, это же лучшие выходные в Вейле!

Конец POV.

      Нора Валькери упала с неба с громким хохотом. В небе парило три Буллхеда, еще два — только приземлялись. Один уже стоял, слегка помятый, на пятачке у доков. Коко Адель со своей командой стояли на одном из грузовых контейнеров ПКШ — и Коко уже успела расстрелять немножко противников. Быстро, но, аккуратно.       Роман Торчвик, вор и преступник. Охотник и беглец от властей. Желанная добыча, за которую дают неплохую награду… Мужчина поднял свою трость-ракетницу и выстрелил в сторону Блейк, вот какого чёрта она ему мешает! Рыжеволосый несколько раз выстрелил в девушку, но бывший лидер Белого Клыка отбил ракеты. И замер, выжидая.       Цепочкой сияющих белых глифов протянулась дорожка откуда-то из-за доков. Вайс Шни, наследница ПКШ, вместе со старой знакомой малявкой — Красной — припёрлась на эту вечеринку. Силы были… не то, чтобы равны. У него, Романа, в распоряжении имелись только тупые животные, в большинстве своём даже не имевшие проявления или сильной ауры. Напротив же — стояли биконовские отродья, мелкие и надоедливые таракашки. Особенно его бесила эта самая Красная, уже второй раз нарушающая его планы. Торчвик сплюнул и поправил шляпу на голове. В прочем, там не только Красная отметилась, — ещё и девчонка-кролик, стоящая на одном из грузовых контейнеров ПКШ, вместе со своей командой, — моднявой брюнеткой, молчаливым шкафом и рыжим недоноском. Всё как всегда! И когда же его воровская удача успела покинуть его?.. Роман в раздражении дёрнул щекой.       Раздались сухие автоматные очереди — очнулись остальные члены Белого Клыка. Шни закрылась глифом, парень с обезьяньим хвостом закрутил посох, ускоряя его аурой, и пули отлетали от своеобразного щита. Глухое уханье снарядов праховых пушек с транспортников ничем хорошим не закончилось: Коко Адель, стоявшая до этого почти неподвижно, направила свой монструозный миниган на все еще парящие Буллхеды, и зажала гашетку. Град пуль засвистел над головами сражающихся, врезаясь и вгрызаясь в укрепленную обшивку траспортников, выдирая её с корнем и мясом, пробивая наспех поставленные бронеспластины. Ответный огонь захлебнулся, но пилоты упрямо продолжали висеть в воздухе и пытаться маневрировать, хотя чадящие и пробитые двигатели не оставляли шансов на лёгкое пилотирование. Коко усмехнулась. - Блейк, идти сюда в одиночку было полностью безответственно, — останавливая пули гравитационным глифом, покачала головой Вайс Шни, наследница ПКШ и просто — высокомерная засранка, по мнению многих. — Я… приношу свои извинения, и обязательно выслушаю тебя немного позже, хорошо? - Хорошо, — согласилась Блейк, не верящая, что все так просто. Переглянувшись с Адамом, она кивнула ему на Торчвика, и оба партнёра понеслись в Атаку. Адам швырнул Блейк вперед, при помощи ленты на Гэмбол Шрауд. В мгновение ока он догнал девушку, и выстрелом из карабина-Погибели выбил клинок Багрянец из ножен, прямо в лицо Торчвику. Тот уклонился, уходя от удара рукоятью клинка в лицо, но в следующее мгновение оказавшийся рядом Адам впечатал в его лицо свой локоть, хватая клинок обратным хватом. Разразившись серией коротких и мощных ударов, он снова отступил, не давая Торчвику сосредоточится на атаках Блейк, стреляя в вора из карабина-ножен, Погибели. Торчвик злился всё больше. Мельтешение клонов Блейк, когда не знаешь, где настоящий, а где — нет, раздражало преступника. Он отмахивался от атак, на чистой интуиции и опыте уходил от атак девочки-кошки, но всё равно, приятного было мало. Особенно, когда лента Гэмбол Шрауда сдёрнула с него шляпу, а выстрел пистолета-кусаригамы едва не впечатал ему изогнутое лезвие в висок. Противники Торчвика снова поменялись, — теперь его атаковал бывший лидер ячейки Белого Клыка в Вейле, а девушка с кошачьими ушами прикрывала его, паля по нему из пистолета-кусаригамы.       Тем временем остальным тоже было, с кем скрестить клинки. Из подлетевшего последним транспортника на землю спрыгнули не только обычные боевики-фавны, но и трое весьма отличительных персонажей. Первым из них был весьма примечательный лейтенант отряда Адама, некогда его верный друг и соратник — приснопамятный Зарака, массивный воин с праховой цепной пилой, имеющий достаточно жуткий оскал — и столь же жуткую маску, напоминающую Гримм, на квадратном лице. Второй из тех, кто приземлился среди толпы, была никто иная, как верная напарница Романа Торчвика — Неополитан, «девочка-мороженое». Впрочем, у соперников «Белого Клыка» было подозрение, что Неополитан сочла нужным просто показаться, но никак не прибыла с новым транспортником. Коричнево-розовый костюм, такого же цвета глаза и волосы, розовый зонтик со спрятанным внутри клинком… Третьим опасным соперником была новоприбывшая из атласского отделения БК девушка, «полковник Ра», как она представилась некогда Адаму. Высокая статная девушка со странной фавновской чертой — ядовитыми змеиными зубами, ядом из которых она смазывала свои клинки. Яд, увы, был смертелен, правда и сама Ра — достаточно известна для того, чтобы её опасались. И знали в лицо — как её саму, так и её методы «борьбы». - Фокс, Вельвет — Ра! — скомандовала Коко, осматривая небо и парящие в нём транспортники. — Ятсу — масса! Я прикрою, — и девушка, поправив новомодные очки, начала перестрелку с пилотами Буллхедов. Для её «малышки» это была отличная разминка! И она гордилась тем, что поучаствует в очередной заварушке. И, возможно, после этого удастся уговорить Вельвет на более решительные действия…       Дула минигана завращались, сжирая ленту с патронами. Отдача привычно била в кисти и плечо, а извергающиеся пули словно решили сыграть в салочки со все еще парящими Буллхедами. Пилоты маневрировали, уходили с траектории выстрелов, едва не сталкиваясь друг с другом, — чего и добивалась Коко, паля, что называется, «в белый свет» — патронов не было жаль, а вот хороший транспорт — да. Хотя, учитывая, что они принадлежали БК — Адель было плевать, лишь бы снести их в море и не дать атаковать тех, кто сражается внизу. Нужны ли лишние жертвы?... Фокс и Вельвет мгновенно сориентировались в обстановке после приказа Коко. Ра они знали достаточно хорошо из новостных выдержек и отчётов Атласа — опасная соперница, смертельный яд. Проявление — предположительно, телепортация. Как раз на них двоих и хватит… Фокс почти мгновенно оказался в гуще новоприбывшего десанта Белого Клыка. Подсечка, удар — и вот уже неровный круг образовался вокруг него и Ра, а сама Ра с любопытством разглядывает слепого парня. Он подмигивает девушке, — и та ёжится, морщится, скалит клыки с капающим с них ядом. Фокс отпрыгивает, манит девушку к себе — и встаёт спина к спине с Вельвет. Милая девочка-кролик сейчас не выглядит доброй — лицо нахмурено и полно решимости, руки сжимают чемоданчик с фотоаппаратом и голопроектором — или что это там еще такое?.. Рядовые бойцы расступаются, уступая дорогу Ра, Зарака и Неополитан — ведь они сильнейшие. - Надо же, какой комитет по встрече! И сама Шни — вот подарок! — грохочет Зарака, и взводит прахопилу. Та ревет, и звенья цепи вращаются, будто бы маленькая, но тем не менее быстрая и бешеная мясорубка. — Сейчас мы с тобой развлечемся! - С варварами не танцую, — фыркает Вайс, и переключает подачу праха в барабане рапиры. — Только убиваю, — и возникший под ногами Зарака гравитационный глиф подбрасывает массивного мужчину вверх, как пушинку. В следующее мгновение, повинуясь жестам Вайс, лейтенанта БК впечатывает в контейнер, и Вайс разворачивается к нему полубоком в классической рапирной стойке. Её глаза сияют холодным огнём, а сама девушка праведно пылает гневом и готова к бою. Рядом с ней встаёт и Руби — ведь со взрослым, опытным мужчиной в одиночку не справится даже «великолепная Наследница Шни», как иногда в шутку её называют сокомандницы. А Вайс им дорога. Всем.       Неополитан неспешно шагает вперед, когда дорогу ей преграждает… розовое нечто. Девушка невысокого роста, но плотной, жилистой комплекции машет огромным молотом, словно пушинкой, а за её спиной прикрывает напарницу юноша в зеленом.Девушка делает приглашающий жест и высекает из асфальтного покрытия несколько искр наконечником зонтика.       — Йу-хуу! — соглашается Нора, и в следующее мгновение Неополитан приходится прогибаться назад, чтобы не попасть под массивный, летящий с лёгким присвистом, молот. Снизу её подсекает юноша в зеленом, и целится в грудь из пистолетов-пулеметов. Неополитан недовольно морщится, качает головой. Отскакивая назад — оставляет вместо себя иллюзию, продолжающую падение. Молот пролетает сквозь иллюзию, разбивая её с оглушительным звоном, и несётся в Неополиту. Девушка вскакивает, и по нахмуренным бровям и недовольно поджатым губам понятно — играть она не собирается…

***

      Тот бой запомнился всем сумбурностью и отрывочностью, каким-то дичайшим азартом и усталостью. Это была почти что настоящая бойня, — и не ясно было, ради чего. Все те, кого так хотелось взять и хорошенько допросить — сбежали, лишь только большая часть рядовых членов Белого Клыка начали проигрывать. Немного раненный Торчвик, несколько царапин на Неополитан, один выбитый ядовитый клык у знаменитой и печально-известной Ра — вот и все их успехи. Конечно, почти предотвращенное ограбление и несколько десятков членов БК, пойманных «с поличным» — это отлично, это просто прекрасно! Но почему победа ощущается пирровой?...       Воспоминания мелькали в голове, как калейдоскоп.       Вот Адам отбивает очередную ракетницу Романа и входит с ним в клинч, сцепившись Багрянцем с тростью вора. Вот Блейк подныривает под сцепившиеся клинки и метит ногой в пах Романа — как тут же он разрывает клинч и Блейк с болезненным вскриком летит в один из грузовых контейнеров. Узор на жакете Адама, его клинок и волосы разгораются алым, и в серии яростных атак он теснит Романа. Блейк так и лежит у стены контейнера, не в силах пошевелится. Похоже, что она потеряла сознание…       Вот Руби, разогнавшись при помощи косы, расшвыривает «плохих парней» по сторонам, ударами ног, рук, косы и просто — по инерции — снося соперников во все стороны. Вот под один из её ударов подныривает невесть откуда взявшаяся Неополитан, и резкий, короткий тычок в солнечное сплетение сбивает девушке дыхание и ритм боя. В следующее мгновение их обеих сносит прилетевший откуда-то Зарака — чтобы тут же, схватившись за свою смертоносную пилу — продолжить «танец» со Шни. Руби бросается на выручку подруге при помощи проявления — и уже вдвоем они пытаются пробить оборону не в меру ловкого и быстрого для своих размеров лейтенанта Белого Клыка, скалящегося и шутящего в самый неподходящий момент.       Фокс и Вельвет с переменным успехом теснят Ра. Она умела, действительно тренирована и опытна, — но она одна, а их двое. В бою паритет, не считать же пару царапин?! Но почему Фокс замедляется, а Вельвет начинает промахиваться и совершать банальные ошибки? Неужели —все же яд?.. И они оба бросаются в отчаянную атаку, теснят Ра к стене одного из контейнеров, где с другой стороны — мешает проходу Буллхед. В горячке боя Ра не замечает этого, и им удается лишить её пространства для манёвра…       Коко всё так же играет в догонялки с пилотами. Ятсухаши прикрывает её, периодически мощными ударами меча о землю сбивая с ног рядовой состав Белого Клыка. Упрямые пилоты никак не сдаются, и порой палят в толпу.       В самой толпе отчаянно сражаются трое — парень с огромными крыльями, использующий их, как щиты и как трамплин. Он стреляет праховыми стрелами — в смысле, натурально выращивает кристаллы праха в виде стрел и разбрасывается ними во все стороны!.. Его прикрывают двое — парень-фавн с посохом-нунчаками, периодически стреляющих из пятизарядных карабинов-нунчак, и хвостатая девушка с белоснежными, даже скорее пепельными волосами, орудующая то одним, то двумя клинками, и порой куда-то девающая оружие соперников — в горячке боя не понять, нет времени присмотреться. Они окружены достаточно большой толпой, — но это не мешает им сражаться слаженно и чётко, одного за другим выводя из строя соперников. Пусть они и дети, но дети сильные, тренированные!...       Вот девушка с белыми волосами и хвостом отлетает в сторону контейнеров от с рикошетившей ракетницы Торчвика. Её подхватывает платформа из грави-праха, и к ней тут же перемещается парень с багрово-чёрными крыльями. Он подхватывает девушку на руки. Аура слабо мерцает, рядом — в отключке — лежит Блейк. Парень занимает оборонительную позицию, и на него всё же наступают, разделив с Саном и окружая, как вдруг рёв мотоцикла на мгновение отвлекает всех. В толпу, прыгая с мотоцикла, врезается Янг, и её глаза буквально искрятся гневным лиловым цветом, а волосы пылают жарче любого горна. Неополитан отбрасывает парные сабли крылатого парня в стороны и бросает гранату, готовую ко взрыву, в четвёрку студентов. Грана взрывается прямо среди них, и, хотя Блейк не пострадала, а остальным удар смягчила Аура — оружие безвозвратно испорчено. Лук Айса разворочен на две половины, клинки Винтер непонятно где, утеряны в горячке боя то с Неополитой, то с Зараком, то с Торчвиком. Оружие Белоклыковцев и на секунду не похоже на её, не тот баланс, не те возможности…       В этот же момент Торчвик отлетает от сильного удара ногой — прямо в кабину все еще парящего транспортника. Туда же, надсадно кашляя кровью и плюясь осколками зубов, мгновением позже запрыгивает приснопамятная Ра. Зараки подкидывает в сторону грави-глифом Вайс, но уже выстрел Руби пропадает втуне — то ли Роман, то ли Ра своим проявлением телепортировали лейтенанта Белого Клыка в транспортник. Неополитан, оставив иллюзии еще немного побегать и погонять детишек, недовольно морщась, запрыгивает в кабину самостоятельно. Двое из шести транспортников, прилетевших в доки в эту ночь, уносятся в сторону горизонта. Еще один, набившись рядовыми членами Белого Клыка, взлетает — но остальным улететь не суждено.       В ту ночь, сдавая раненных и плененных — но, к счастью, без единого убитого, — белоклыковцев полиции, приходя в себя от полученных ран и виновато смотря то на Блейк, то на директора академии — Озпина — хочется провалиться под землю. Ведь предстоит еще многое обсудить, многое переосмыслить и многое понять. Вот только… Это будет потом, завтра. А сейчас у них есть возможность просто отдохнуть.       Говорить о серьезных вещах они будут потом.