We Can Be Braver

      Где-то в конце весны, между тренировками по легкой атлетике и подготовкой к экзаменам, Джено безвозвратно влюбился в Джемина.       Возможно, это произошло раньше, может быть, даже до того, как они встретились, но у Джено было подозрение, что это другой уровень любви, который происходил только тогда, когда вы на самом деле были с другим человеком какое-то время. Это что-то, что распускается медленно, как цветы, которые цветут на деревьях сейчас, более красочные с каждым днем. Все происходило так стабильно, что Джено даже не понимал, пока это не ударило его по лицу, как крушение поезда, полное эмоций. Прошло не так уж много времени с тех пор, как они начали встречаться, но Джено все равно потрясен.       Джемин устраивал еще одну вечеринку. Не в подходящее время, потому что после того, как он совершил каминг-аут, было несколько мудаков, делающих школу большей проблемой, чем думал Джено после первоначальной подавляющей поддержки. Но люди есть люди, считал он, и каждый из них в какой-то момент в старшей школе становится хуже хуже, так что на самом деле это неудивительно.       (Джемин говорил об этом только один раз, когда они гуляли по парку в городе. Они остановились у пруда, чтобы понаблюдать за гусями, которых втайне боится Джено.       — Я просто разочарован, — объяснил Джемин. — Я знаю некоторых из этих людей много лет и никогда не замечал… наверное, ты никогда не знаешь человека до конца. И это отстой.       Возможно, признание было ошибкой, думал Джено. Возможно, Джемин был бы счастливее, если бы никогда этого не делал. Но как вы можете быть счастливы, когда скрываете жизненно важную часть себя?       Джемин расправил плечи.       — Теперь я знаю, кто стоит моего времени.       Потом он мило улыбнулся и сказал:       — В любом случае, мне нужен только ты.       Джено со смехом оттолкнул его.)       Теперь, однако, в саду Джемина есть павильон, который был адом. Чтобы собрать и поставить его, их недавние отношения в превратились серьезное напряжение; со столом под ним, полным закусок и напитков, и некоторые из их друзей уже ходят вокруг. Джено видел смеющихся Ренджуна и Джисона из окна Джемина.       Между неуверенностью и упрямством Джемин повесил радужную гирлянду и фонари, сказав, что, поскольку его родителей сегодня нет, никто не остановит его, и теперь сад выглядел так, будто он проводил парад гордости. Может быть, что-то вроде того. Может быть, это акт неповиновения — пошел ты, я не нуждаюсь в тебе — для людей, которые оставили Джемина позади.       Джено уверен, Джемин гордится. С каждым днем он становился все лучше, добрее, проще, красивее. Джено не мог идти в ногу, только наблюдал со стороны, когда Джемин шел на шаг впереди. Теперь он выглядел намного счастливее. Его улыбка реальна, и на его лице нет теней, только солнце.       Джено так благодарен за это.       Внизу, в саду, Ренджун начал гоняться за Ченле. Джено даже отсюда слышал высокий смех парня и понял, что он тоже намного счастливее.       Это его лучшие друзья. Уже почти пришло лето, дни становились длиннее и теплее, ночи короче, ветер сменил клыки на нежный ветерок, полный пыльцы. Сегодня вечером они собирались на вечеринку под золотым закатом, и Джено собирался танцевать с На Джемином, когда взойдет луна, и это будет одно из тех немногих воспоминаний средней школы, которые он никогда не захочет отпустить. Он это знал. Он уже чувствовал это: предвкушение, неугомонную радость, все эти миллионы бабочек, которые Джемин заставлял его чувствовать каждый день.       Говоря о дьяволе, на лестнице раздались шаги, и Джено обернулся.       Джемин стоял на пороге, небрежно прислонившись к дверному косяку. На нем накрахмаленная белая рубашка, заправленная в узкие джинсы, волосы убраны со лба.       — Привет, — сказал он, и Джено почувствовал, что сгорает изнутри не потому, что это На Джемин — самый популярный студент и сердцеед, а потому, что это — На Джемин — первый человек, в которого Джено когда-либо влюблялся.       Он такой красивый, просто стоит с мягкой-мягкой улыбкой, темными глазами, засунув одну руку в карман джинсов, на запястье поблескивал серебряный браслет.       Трудно перестать смотреть на него.       — Что ты делаешь? — спросил Джемин. — Я думал, ты хочешь переодеться.       Джено оглядел себя. Он все еще был в толстовке, и он не тот, кто одевается для вечеринок друзей, но это неприемлемо даже для него.       Кроме того, Джемин любил моду. На его кровати лежала одежда, которую он выбрал для Джено: черные джинсы и свободно сидящая светло-голубая рубашка, которые хорошо сочетаются с Джемином.       — Да, думаю, я должен, — ответил Джено.       — Найди меня в саду, когда закончишь, — сказал ему Джемин, но не ушел.       — Что? — спросил Джено.        Джемин улыбнулся, в его глазах сверкал радостный блеск.        — Ничего. Мне просто нравится смотреть на тебя.       Затем он спустился вниз, и Джено переодевался, пытаясь восстановить контроль над лавиной чувств внутри него.

***

      Сегодня не было ни звезд, ни луны, но Джено не думал, что они ему нужны, когда видел, как каждый бумажный фонарь отражался в глазах Джемина. Музыка, словно одеяло вокруг них, создавала пространство, которое разделяли только они, каждое прикосновения при танце легкое и целенаправленное. Движения Джемина точны, сдержанны, в самый раз. Джено не знал, как он это делал, потому что прямо сейчас он чувствовал, как реальность выходит из-под контроля, распутываясь прямо перед его глазами с каждой улыбкой, которую Джемин направлял на него.       — Я не должен был выбирать этот наряд для тебя, — сказал Джемин, задыхаясь. — Ты сейчас слишком горяч.       — Ты правда думаешь о моем наряде? — спросил Джено.       — Я думаю о тебе. Всегда, — Джемин закусил губу, подавляя очередную ухмылку.       — О боже, замолчи.       — Я думаю о том, что ты — самое лучшее, что когда-то со мной случалось.       — Нана.       — И о том, как ты помог мне, даже не заметив.       — Прекрати.       — И о том, как ты всегда смущаешься, когда я говорю что-то такое, и что это самая милая вещь…       — Богом клянусь.       Джемин засмеялся, и Джено не смог отвести от него взгляда. Они перестали танцевать, и парень обнял Джено за талию, чтобы притянуть его ближе.       — Я просто должен был убедиться, что ты это знаешь, — пробормотал он, и Джено покраснел еще сильнее, пряча лицо на плече Джемина. Он такой теплый, его фигура так знакома, что они легко прижимаются друг к другу.       — Я люблю тебя, — выпалил Джено. Его сердце спотыкалось о слова, но они не что иное, как истина. Джено вдруг захотелось прокричать это с крыши, вытатуировать на каждом дюйме кожи, почувствовать слова на кончике языка. Он молод, и он никогда не чувствовал себя так раньше, и он любит На Джемина.       Джемин приоткрыл рот, но ничего не сказал. Одна его рука поднималась к подбородку Джено.       — Что?       — Я люблю тебя, — повторил Джено смелее. Джемин заставлял его чувствовать себя таким: мужественным, непобедимым, как будто он мог коснуться неба, если бы захотел. Он, наконец, достаточно храбр, чтобы сказать это в ответ, сказать Джемину, который всегда говорил это ему. Который говорил ему первые шесть дней отношений, обнаружив, что у Джено все еще были проблемы с формулированием важных истин, когда он не мог ответить.       Но сейчас он мог. Потому что Джемин был так терпелив с ним и показал Джено, как доверять себе. Потому что Джемин — лучший человек, которого он знает.       — Я люблю тебя.       Затем парень улыбнулся, и у Джено не хватило слов, чтобы описать эту улыбку, потому что она слишком отчетливая, слишком яркая. Она освещала все его лицо, щурила глаза, воспламеняла Джено неистовым счастьем, которое только Джемину удавалось вынести на поверхность.       — Ты уже знаешь, — сказал Джемин, — но я тоже люблю тебя.       Джемин поцеловал его под облачным ночным небом со звездами в груди, и казалось, что в мире нет ничего, что мог бы бояться Джено. Джемин забирал все страхи.

***

      Было начало лета, такая погода, которая, наконец, немного избавляла людей от аллергии и делала всех ярче. В этот момент Джено узнал, что Джемин любит быть снаружи. Не то, чтобы он не знал этого раньше, но он не понимал до какой степени.       Джемин приезжал несколько раз в неделю или забирал Джено с тренировки, таща его за собой в разные приключения. Если Джено думал, что Джемин был энергичным, когда шел снег, то сейчас он просто гиперактивен: лазал по деревьям, гонял Джено на велосипедах и катался на роликах.       Он волновался о бабочках и своем любимом кафе-мороженом, вновь открывающемся в течение сезона, и бегал по улицам, как будто не знал, что значит усталость. Его кожа загорела в мгновение ока, переносица и тыльная сторона ладоней покраснели, а улыбка стала еще более ослепительной.       Иногда это истощало Джено. Он все еще интроверт, и хотя он думал, что Джемин, вероятно, единственный человек, с которым он может общаться вечно, ему все еще нужно время наедине. Иногда Джемин понимал. Он не такой экстраверт, как все думают, на самом деле, он может быть просто очень громким интровертом. Время от времени он становится таким тихим, что трудно сказать, есть ли он вообще.       Однажды Джемин начал дуться, показывал Джено щенячьи глаза, пока тот не начал чувствовать себя слишком виноватым. Они поссорились из-за этого один раз, когда им обоим были нужны разные вещи, и это сделало Джено таким неуверенным, думая, что, возможно, они недостаточно совместимы.       Джемин быстро стер эти сомнения. Он всегда делал так, чтобы Джено знал, что он любит его и даст ему все, что нужно.       Большую часть времени Джено радовался, что Джемин выводит его на улицу. Они часто встречались со своими друзьями, просто болтались в лесу, ели закуски или бегали в город для парковых махинаций и мороженого.       Они должны наслаждаться этим, пока могут, думал Джено, потому что это — последнее лето перед тем, как все изменится.       Джено знал, что Джемин не мог ждать. У него были мечты и амбиции, и он хотел выйти в мир, чтобы увидеть все, что можно вообразить.       Джено — нет. Джено боялся       — Перестань хандрить, солнце светит, — отругал его Джемин. Они последовали за остальными. Солнце уже висело низко в небе, оранжевые лучи согревали их спины. Эти цвета созданы для Джемина, думал Джено. Все золотое, мягкое и успокаивающее, но также и цвета огня. Их тени вытягивались перед ними, долговязые и расслабленные, соединенные там, где они держатся за руки.       Пройдя немного вперед, Ренджун преследовал Джисона с длинной травинкой, которую он использовал как кнут, и Джисон кричал, пытаясь защитить себя. Это заставляло Джено думать о каждом лете, которое он уже провел с ними, задаваясь вопросом, сколько еще это будет длиться.       — Я не хандрю, — оправдывался он.       — Но ты слишком много думаешь. О чем?       — Просто… мы выпускаемся в следующем году…       Джемин тихо вздохнул. Они говорили об этом раньше. Парень каждый раз говорил одно и то же: Джено не потеряет ни одного из них, если не захочет, как будто это так просто. Джено не совсем глуп: он знал, что они не пойдут в один колледж, в один университет. Вот тогда все действительно изменится.       — В следующем году, — подчеркнул Джемин. — Ты можешь думать об этом, когда это будет иметь значение. Сейчас мы еще в школе.       — Я знаю.       — Я тоже волнуюсь, понимаешь? — признался Джемин, и это ново. — Насчет учебы в колледже или еще чего. Потому что все будут новым, и люди не будут знать меня так, как сейчас, и мне придется делать все снова. Я никогда не пытался быть популярным или что-то в этом роде, но когда ты вроде как есть, кажется, что этого ждут от тебя, куда бы ты ни пошел. — Джемин слегка засмеялся. — Это звучит так пафосно, боже мой. Я хочу сказать, что в следующем году все это школьное дерьмо не будет иметь значения. Все вырастут, и если мы пойдем в университет, мы начнем все сначала, и я думаю, что это круто, даже если страшно.       Джено никогда не рассматривал возможность того, что Джемин мог не хотеть всего внимания, которое он получал. Джемин просто был самим собой, и странная социальная конструкция школьной иерархии решила, что все должны любить его.       Джено всегда думал, что это другие популярные люди диктуют, кто крут, а кто нет, но это не так. Это работает странным образом, и Джено думал, что это, вероятно, единственная сложная система, которой старшеклассники способны следовать.       — Люди будут любить тебя, — ответил Джено. — Они всегда так делают.       — Мне все равно, пока у меня есть ты.       Джемин искоса посмотрел на него, и Джено засмеялся, слегка подталкивая его.        — Ох, заткнись.       Джемин потянул Джено остановиться. Остальные не заметили, а просто продолжили идти. Джемин указал на них.        — Смотри. Это твои лучшие друзья. Ты знаешь их тысячу лет. Ты не потеряешь их.       Но Джено не мог смотреть на них, не мог отвести взгляд от Джемина. У него комок в горле.       — Тебе не нужно бояться, — мягко сказал Джемин, — пока мы все еще здесь.       — Извини, что я такой зануда, — пробормотал Джено и обнял Джемина.       — Ты просто задумчив, — ответил он. — Но летом не о чем думать. Лето для впечатлений, воспоминаний и всего такого хорошего.        — Эй, голубки! — позвал Ренджун, и Джено со смехом отстранился. Джемин тоже улыбнулся, и они оба побежали, чтобы догнать остальных, все еще держась за руки.

***

      Шел один из последних дней перед летними каникулами, когда даже учителя больше ничего не пытались делать, а Джено был не очень мотивирован идти в школу. Не похоже, что они чему-то учились; ели завтрак перед первым уроком, а затем в основном смотрели фильмы и играли в игры с остальными.       Так что, на самом деле, Джено мог бы сбежать, но тогда он не смог бы пообщаться со своими друзьями. И Джемином.       Джемином, у которого особое рукопожатие с учителем английского языка. Джемином, который снова выиграл титул «Лучшая улыбка» в этом году. Джемином, чья бесконечная привязанность к другим каким-то образом делает его невосприимчивым к ненависти, которая обострилась в его сторону с тех пор, как он признался.       У Джено нет иммунитета. Ему все равно, что думают о нем другие, но когда речь идет о Джемине, все по-другому. Джено получал дерьмо, и он мог справиться с этим в основном, но словам, что люди говорят Джемину, всегда удается проникнуть под его кожу.       Поэтому, когда Джено шел по коридору и обнаружил Джехена, стоящего перед Джемином в тихом углу, адреналин, появившийся в нем, был предсказуем.       Однако, в следующее мгновение Джемин отвел руку и ударил Джехена прямо в лицо.       Джено в мгновение ока оказался там, таща Джемина назад за плечо с сердцем, грохочущим в ушах, подальше от Джехена, который осторожно держался за щеку.       — Джемин, что за…       Джемин отмахнулся от него. Джено был ошеломлен: он никогда не видел Джемина таким — напряженным до предела, острым от гнева, у которого было много времени, чтобы закипеть.       — В следующий раз, когда ты мне что-нибудь скажешь, это будет извинение, — рявкнул Джемин на Джехена. — Единственное, что ты скажешь.       — Ты только что ударил меня? — Джехен посмотрел на него, его губа распухла, хотя он, кажется, тоже был ошеломлен. Джено с болью осознал, насколько он выше, насколько сильнее, и все, чего он хотел, это забрать Джемина отсюда, прежде чем станет поздно, защитить его от любых действий Джехена.       — Джемин, что происходит, мы можем куда-нибудь пойти… — снова попытался Джено, отводя запястье Джемина. Тот просто вырвался из его хватки, обнял Джено за плечи, и внезапно парень почувствовал, что он защищен.       При том, как они стояли, Джемин казался намного выше, намного больше и более гордый, чем Джено, хотя между ними едва ли дюйм разницы. Иногда он так себя ведет, когда возводит стены. Джено невероятно впечатлен, но он также хотел, чтобы Джемин не делал этого.       Джехен встряхивает свою правую руку, сделав шаг вперед.        — О, через минуту вы оба пожалеете.       Джено попытался отступить, но Джемин не двинулся с места, держа их обоих на месте. Джено не знал, должен ли он считать это храбрым или глупым, но это не имело значения, потому что сейчас он определенно напуган.       — Я предупредил, Джехен, — огрызнулся Джемин. — Посмей ударить любого из нас. Ты помнишь, кто я? Я здесь любимчик, и если я пойду к директору, кому они поверят? Я самый лучший ученик, или ты, который никогда не проходил мимо должности вице-капитана? Можешь попрощаться со своей гребаной спортивной стипендией.       Оба и Джено, и Джехен смотрели на Джемина секунду. Он выглядел холодным, неприступным, и было так странно видеть его таким.       — Ты змея, Джемин, — проскрипел зубами Джехен. — Люди думают, что ты милый, невинный парень, но на самом деле ты просто сучка в форме твинка*…       — Осторожно, — голос Джемина ледяной. — Это не я шантажировал кого-то в школе.       Джехен выглядел разъяренным, лицо красное, глаза блестят, но он ничего не сделал.       Рука Джемина напряглась, еще сильнее прижимая Джено к теплому боку, и это прикосновение похоже на «Я здесь, так как это удерживает меня». В ответ Джено обнял Джемина за талию.       Это чудо, но Джехен посмотрел на Джемина еще один раз и затем ушел, не сказав больше ничего.       Джено схватил Джемина за плечи и прижимал к стене.       — Джемин, — он взял парня за правую руку. Она дрожала в его руках. — Ты спятил?       — Я был так зол, Джено, — прошептал Джемин. Весь стресс испарился из него, сдуваясь, и внезапно он начал казаться усталым. — Я так долго злился из-за стольких разных вещей, а он просто… это было слишком. Он ничего не смеет говорить о тебе.       — Что он сказал? Что, если у тебя будут неприятности?       — Не будут, — когда Джено посмотрел на него, он слегка улыбнулся, хотя его глаза все еще не спокойны. — Джехен трус и все здесь любят меня.       Джено позволил себе немного расслабиться, выдыхая. Он поднял руку Джемина, чтобы поцеловать ее тыльную сторону, затем притянул парня ближе, чтобы обнять его.       — Ты спятил, ты знаешь это? Я больше никогда не буду пытаться защитить тебя.       Джемин фыркнул.       — Ты хотел защитить меня?       — Джехен злит меня. Но не бей людей, ладно?       — Ты говоришь так, будто не хотел его ударить.       — Что он тебе сказал?       — Ничего важного. Было полусерьезное извинение, но потом он просто сказал неправильные вещи.       — Я не понимаю.       — Не имеет значения. Он выпускается, и мы его больше никогда не увидим, так что, кому какое дело?       — Ты с ума сошел. Я не знал, что ты можешь быть таким злым, какого черта. Это было… впечатляюще.       Джемин не ответил и немного отстранился, чтобы прижаться губами к виску Джено.       Это один из тех моментов, когда Джено снова подавлен тяжестью собственных чувств. Слишком много, так много, что он не знал, как с этим бороться. Иногда это заставляло его плакать или кричать, но в основном просто чувствовать, что его грудь взорвется, в то время как остальная часть его таяла в луже отчаянной любви.       Джемин улыбнулся.       — Боже, да ты меня любишь.       У Джено сейчас нет слов, поэтому он просто поцеловал его. Теперь он менее чужой, менее новый, но никогда не менее волнующий. Это не то, к чему можно привыкнуть, думал Джено.       В конце концов их прервал Джисон, который появился из-за угла и бесцеремонно оттолкнул их друг от друга.       — Неужели ударил Джехена? — задыхаясь, спросил он Джемина. — Брат, с каждым днем ты становишься все легендарнее. Как, черт возьми, ты оказался с таким неудачником, как Джено?       Джено протянул руку, чтобы ударить Джисона по затылку, но Джемин остановил его, смеясь, прежде чем ущипнуть Джисона за щеку.

***

      Джехен не решился пойти к директору и инцидент превратился в еще один дикий слух. К самому последнему дню школы история превратилась в настоящий кулачный бой, который Джемин, по-видимому, выиграл, потому что у него есть черный пояс (которого нет), и случайный любопытный студент подходил, чтобы посмотреть на цветущие синяки на костяшках пальцев.       Джено оставался невозмутимым. Они все получили свои табели успеваемости: Джемин и Ренджун в топе за год, Джено где-то в верхнем среднем, Джисон где-то очень средний. По традиции Ренджун, Джисон и Джено дошли до ближайшего кафе мороженого после школы, чтобы в пятницу отпраздновать, только на этот раз все остальные из их внутреннего круга шли отдельно.       Джено не возражал. Джемин и Ренджун сидели по обе стороны от него, обсуждая что-то, на что парень не обращал внимания. Ченле пытался убедить Джисона пойти с ним в общественный бассейн, когда Джисон хотел только играть в видеоигры, а Донхек и Марк были слегка в стороне, потому что помимо того, чтобы быть отвратительными, ссоры — это то, что они делают лучше всего.       Джено смотрел на них всех, чувствуя нежное напряжение в груди. Прямо сейчас он не мог найти ни одной тревоги или страха потери, которые он обычно носит с собой в такие моменты; он просто доволен. Просто счастлив.       Джисон вдруг сощурил глаза, смотря на него.       — Что это?       — А?       — У тебя такое же довольное лицо, как у меня.       — Что? Нет.       — О, теперь ты видишь свое собственное лицо?       Ченле засмеялся и толкнул его в плечо:       — Пусть бедняга будет счастлив. Школа закончена, у всех здесь есть парень, я имею в виду, кроме Ренджуна…       — Да-да, продолжай говорить и так очевидные вещи, — огрызнулся Ренджун. — Мне никто не нужен. Мне нравится быть самим с собой.       — Ты все время говоришь себе это, милый, — язвительно заметил Донхек.       — По крайней мере, мое счастье не зависит от другого дурачка, — ответил Ренджун.       Джемин перегнулся через Джено, чтобы схватить обе руки Ренджуна.       — Однажды ты тоже кого-нибудь найдешь, обещаю.       Ренджун теперь выглядел прямо-таки убийственным, и это заставило Джено рассмеяться.       — Как только ты отпустишь мои руки, я задушу тебя до смерти.       Джемин просто нежно улыбнулся и отпустил Ренджуна. Тот факт, что тот ничего не сделал, а только откинулся назад с раздражением, дал Джено впечатление, что даже самые жесткие люди мягко относятся к Джемину. Даже кто-то вроде Ренджуна.

***

        Джемин лежал на спине на своей кровати, вытянув руки и ноги, глядя в потолок, когда он говорил с Джено. В его комнате беспорядок, как будто он лихорадочно искал что-то между сложенными картонными коробками, и стук дождя по окну напоминал сотни любопытных пальцев.       — Мои родители разводятся, — сказал он.       — О, — Джено сел на край матраса, положив одну руку на бедро Джемина. Он чувствовал, как тревога проходила через них обоих. — Как ты себя чувствуешь?       Джемин закрыл глаза.       — Это странно, — потом он остановился.       — Почему?       — Думаю, я знал, что это произойдет. Это же логично, правда? Но почему-то я все еще удивлен.       — Может быть, ты все еще надеялся, что они сойдутся.       Джемин кивнул.       — Наверное.       Снова тишина. Красные цифры на будильнике Джемина замигали и поменялись. Джено пытался придумать, что сказать, но он никогда не был хорош в словах или утешении. Поэтому он просто сказал:       — Прости, Нана.       — Мне тоже очень жаль. Я, наверное, съезжаю. С моим отцом, я имею в виду. Я остаюсь с ним.       Такое чувство, что Джено бросили в ледяную воду, слова прокатились по его телу, словно шок. Он посмотрел на сложенные коробки, хаос, бесстрастное лицо Джемина.       — Ты… ты уезжаешь? — Джемин внезапно сел, хватая Джено за руку.       — Нет! Нет, мой отец работает здесь, я все равно останусь… черт, прости, я не хотел тебя пугать.       — Черт, — сказал Джено голосом чуть выше обычного. — Я чуть не расплакался.       Джемин слабо засмеялся.       — Ну да, конечно. Это была бы вишенка на вершине.       — Ты всегда говорил мне, что перемены — это хорошо, — ответил Джено. — Я знаю, что это не очень хорошо, когда твои родители разводятся, но я думаю, что в долгосрочной перспективе это будет лучше для тебя. Это отстой, но то, что происходит сейчас не лучше, и в конце концов все будет хорошо.       — Думаю, ты прав.       — Если хочешь, я помогу тебе переехать.       — Да, пожалуйста. У меня столько вещей.       Джено фыркнул.       — Богатые люди.       — Тебе нравится, когда я плачу́!       — Очевидно. Я нищий подросток, живу ради бесплатной еды.       — И все это время я считал, что это потому, что ты любишь меня.       Джено усмехнулся, и Джемин наконец улыбнулся в ответ.       — Да, и это тоже.

***

      На улице было слишком жарко даже для Джемина. Он ждал Джено наверху в комнате, в то время как сам парень делал холодный чай на кухне, так как там прохладно, по сравнению со всем остальным, а также комната Джемина выглядела как зона бедствия со всеми ее наполовину упакованными коробками.       Джено пинком распахнул дверь. Джемин лежал на кровати, вытянувшись и лениво просматривая что-то в своем телефоне. На нем не было рубашки.       Джено действительно не должен смущаться, видя Джемина без рубашки. Не то чтобы он никогда не видел его таким раньше. Просто сейчас все по-другому. Джемин — его парень, и это все меняет. Джено разрешено иметь это, он мог протянуть руку и поцеловать Джемина, когда захочет, мог прикоснуться к нему — за исключением того, что иногда эти вещи все еще казались очень сложными.       — Надень рубашку, ладно? — просто сказал Джено и сел на край кровати.       Джемин немедленно поднял глаза, ухмылка играла в уголке его рта.       — Ты что, волнуешься? Боже.       — Отстань.       Джемин одарил его еще одной дразнящей улыбкой, но он, помимо кокетства, был самый понимающий человек в мире, как только вы позволите ему таким быть, поэтому он мило улыбнулся и поднял одну из рубашек Джено с пола. Джено смотрел, как напрягаются мышцы его спины, и плюхнулся на кровать.       Вскоре к нему присоединился Джемин, теперь уже одетый соответствующим образом и все еще веселый.       — Тебе действительно было неудобно?       Джено вздохнул, и позволил Джемину сплести их пальцы вместе.       — Не то чтобы неудобно, просто… Просто я думаю, что ты очень привлекательный, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя странно. Боже. Это смущает. Я просто остановлюсь.       Джено поднял глаза, и это было ошибкой, потому что Джемин тут же разразился плохо сдерживаемым смехом. Джено закрыл лицо руками.       — Иногда ты такой придурок.       — Прости, — прохрипел Джемин. — Ты просто прелесть, понимаешь? Но мы не должны торопить события.       — О, боже.       Джемин хихикнул и тыкнул пальцем в бок Джено.       — О чем ты вообще думал? Господи, Джено, убери свои мысли из г…       — Ты ужасен, ты это знаешь? — обвинил его Джено, но ему стало смешно, поэтому он оттолкнул Джемина. Когда тот двинулся назад, врезаясь плечами, парень толкнул его сильнее, и Джемин позволил себе упасть боком на матрас.       — К твоему сведению, ты тоже очень привлекателен, — сказал ему Джемин, складывая руки за головой. — Честно говоря, это преуменьшение, но я не собираюсь прыгать на тебя, так что все в порядке.       Джено посмотрел вниз на Джемина, который смотрел на него своими доверчивыми глазами, которые теперь чувствуют себя как дома.       — Можно я тебя поцелую?       — Ух ты, ты очень быстро передумал…       Джено не ждал, пока Джемин закончит предложение, просто схватил подушку и шлепнул его по лицу.       Как и большинство их игровых боев, это становится все сильнее и останавливается только после того, как наволочка разрывается и разбрасывает кучу пуха по всей комнате.       Джемин посмотрел на перья, ошеломленный только на секунду, прежде чем потянуть Джено обратно на кровать.       — Хм. Ой? Давай уберем это позже.       Они оба тяжело дышали, и Джено мог наблюдать, как грудь Джемина поднималась и опускалась с того места, где он положил голову на плечо.        — А теперь я могу тебя поцеловать?       Джемин, похоже, собирался сделать еще одно замечание, которое заставило бы Джено снова замахнуться, поэтому он не стал ждать, а просто наклонился и поцеловал его. Джемин не жаловался, одна его рука поднялась к подбородку Джено.       Поцелуй медленный и нераскрытый, но не менее страстный. За то время, что они были вместе, они проверяли друг друга, выясняя свои границы, узнавая, какие линии они не были готовы пересечь. По-видимому, это один из тех дней, и Джемин, казалось, чувствовал себя смелым, потому что внезапно он прикусил нижнюю губу Джено без предупреждения. Из горла Джено вырывался звук, который смутил его до костей, его хватка на рубашке Джемина непроизвольно сжалась, на что парень засмеялся.       — Ты, кажется, ужасно злишься, что эта рубашка теперь мешает, — язвительно заметил Джемин. Джено застонал и немного отстранился.       — Ты — проклятие моего существования, На Джемин.       — А ты — мой свет. А теперь возвращайся сюда.       — Ладно.       Джено двигался до тех пор, пока не навис над Джемином, и снова наклонился. Уже не так медленно и нежно, но Джено на самом деле все равно, не тогда, когда это заставляло его чувствовать себя наилучшим образом, прижимаясь к телу Джемина.       Это дало Джено очень глупые идеи. Он поцеловал уголок рта Джемина, двигаясь по его щеке к краю челюсти. Джемин собирался пожаловаться, но затем Джено прижался губами к месту прямо под ним, посасывая соленую кожу между зубами, прежде чем провести языком. Джемин издал удивленный хриплый звук, одна рука его поднялась, чтобы зарыться в затылок Джено, держа его близко, и это лучший звук, который Джено когда-либо слышал.       Он давно хотел это сделать. Длинная шея Джемина — само по себе прекрасное чудо, но ему не хватило уверенности, чтобы попросить Джемина об этом. Теперь, однако, когда они уже проверили друг друга, это стало легче, поэтому он сделал это снова немного ниже первого места, дольше, чувствуя ускоренное сердцебиение Джемина прямо напротив рта. Джемин вытянул шею и сжимал волосы Джено так сильно, что Джено почувствовал царапанье его ногтей по коже.       — Черт, Джено, — прошептал Джемин, когда Джено наконец отстранился.       Джено засмеялся, немного гордясь стеклянным взглядом в глазах Джемина и маленькими красными отметинами, которые он оставил. Он приложил палец к одному из них, и Джемин дернулся, издавая еще один тихий звук.       Джено подавил стон и отстранился.       — Окей. Нам нужно остановиться.       — Почему ты всегда такой рассудительный?       Джено не чувствовал себя сейчас очень разумно, на грани того, чтобы выбросить все самообладание из окна, потому что щеки Джемина раскраснелись, а губы распухли, и он выглядел совершенно потрясающе.       Но Джено знал, что есть много вещей, к которым никто из них не готов, хотя Джемин любил притворяться, что он готов. Поэтому вместо того, чтобы оттолкнуть Джемина и поцеловать его в живот, Джено потянулся за бутылками чая со льдом, протягивая одну из них Джемину.       — Ну, — сказал Джемин, поднимая безразлично бровь. — Это один из способов утолить жажду.       Их глаза встретились на долю секунды, прежде чем они взорвались, и Джено смеялся так сильно, что чуть не упал с кровати.

***

      Джено никогда бы не сказал Джемину, но на самом деле новый дом ему нравится намного больше. Он знал, что для Джемина это не так, знал, что он скучал по огромному пространству гостиной и аккуратному саду, а иногда и по присутствию своей матери, но Джено думал, что это больше похоже на дом. Он меньше, удобнее. Задний двор зарос и был с небольшой прудом с лягушками в нем (те, которые любил Джемин) и солнце струилось в комнату Джемина по утрам. Комнаты все еще были загромождены, повсюду коробки, неуместная мебель в пластиковой обертке, но это дружелюбное, новое пространство. Ни воспоминаний, ни багажа. Джемин не признавал, но это то, что ему было нужно.       Джено остался на первую ночь после переезда. Джемин весь день смотрел отстраненно, не обращая внимания на попытку матери попрощаться, тащась за отцом к грузовику. Они начали распаковывать вещи, но потом нашли коробку, полную старых фотографий, и закончили тем, что просмотрели ее всю. Это как идти через детство, которое не принадлежит ему, наблюдая, как Джемин терялся в своих собственных воспоминаниях, и это так же замечательно, как и остро.       — Это была моя первая танцевальная команда, — тихо сказал Джемин. На фотографии, которую он держал в руках, изображена группа из шести детей, ни один из которых не старше десяти. Улыбка Джемина такая же зубастая, как и сейчас. — Никто из нас не умел танцевать, но это нас не останавливало.       — И посмотри, куда это тебя привело, — ответил Джено. Джемин улыбнулся, но улыбка быстро исчезла.       — Я тут подумал, может, ты придешь со мной попрактиковаться. Если хочешь.       — Потанцевать?       — Да, глупый. Ты можешь присоединиться к команде теперь, когда футбол и школа тебя не держат.       — Не знаю, достаточно ли я хорош…       Джемин недоверчиво посмотрел на него, и это заставило Джено засмеяться.        — Ты сам себя видел? Конечно, ты достаточно хорош.       — О.       — Просто приходи и посмотри, как все пройдет, — попросил Джемин, кладя фотографию на кучу вещей, которые он хотел сохранить. — Я думаю, ты был бы великолепен.       Так Джено и сделал. Он стеснялся танцевать перед другими, зная, что его судят, но каждый член команды поприветствовал его, а Тэен даже обнял, говоря вернуться.       Джено не уверен, должен ли он, но потом увидел, как Джемин смотрел на него, и это действительно все, что было нужно.  

***

      — Как дела с Джемином? — спросил Ренджун. Это один из тех дней, когда Ренджун утащил Джено от Джемина, что, по общему признанию, было немного трудно в первые несколько недель. Но Джено держал свои обещания, и Ренджун доволен этим, втирая в лицо Джемину, что он никогда не будет любимым другом Джено.       Джено позволил ему. Это правда — Джемин не просто друг, а нечто большее, но он не был рядом так долго, как Ренджун. Не рос рядом с Джено, как Ренджун. Он всегда будет его лучшим другом, всегда будет семьей; это одна из немногих вещей в которой Джено не сомневался.       — Ты уверен, что хочешь услышать об этом? — спросил Джено в ответ.       Ренджун пожал плечами.       — Я просто хочу убедиться, что ты счастлив. Хотя я знаю, что это так. Он тебе подходит.       Джено посмотрел вниз на бетонную площадку для катания, на которой они сидели, чувствуя себя немного застенчиво.       — Ты так думаешь?       — Ты гораздо более… уверен во всем, что делаешь, я думаю. Меньше злости. И ты тоже хорош для него. Он ведет себя по-другому.       — Он просто так легко это делает, — ответил Джено. — Когда он говорит, что все в порядке, я действительно в это верю, понимаешь?       Ренджун засмеялся.       — Боже, ты такой подкаблучник.       Джено тоже засмеялся и искоса посмотрел на него. Ренджун заметил и сразу стал серьезьнее.       — Знаешь, Джемин знаком со многими… — осторожно начал Джено. — Я уверен, что он сможет выяснить, кто считает тебя милым и…       — Нет, — перебил Ренжжун, ужаснувшись. — Нет. Мне не нужно, чтобы ты и Джемин играли в сваху. Бог знает, какая это будет катастрофа.       — Я почти уверен, что Юкхэй пойдет с тобой на свидание. Если бы кто-то спросил его, то есть.       Ренджун прищурил глаза на него.       — Нет. Юхкэй — это так… много. Он мог бы обхватить все мое бедро одной рукой, клянусь. Что мне делать с этим парнем?       — Не знаю, встречаться с ним?       Джено слишком сильно смеялся, чтобы увернуться от локтя, который попал по его ребрами, и Джисон нашел их такими: Джено, хрипящим от смеха и боли, в то время как Ренжун держал его в удушающей хватке, шипя пустые угрозы в ухо.

***

      Однажды днем Джемин появился у двери Джено, одетый в джинсы, в которых больше дыр, чем ткани, и тонкую желтую рубашку. Через плечо у него тоже был перекинут рюкзак.       — Как дела, детка? — сказал он. — Хочешь куда-нибудь сходить со мной?       Тот факт, что Джемин спрашивал вместо того, чтобы просто вытащить Джено наружу, вызвал немедленного подозрения. Джено скрестил руки на груди.        — Смотря куда. Я должен заниматься домашними делами.       — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты только что делал работу по дому, — потребовал Джемин. Когда Джено сжал губы, он засмеялся. — Видишь?       — Куда мы вообще пойдем?       Джемин пожал плечами.       — Куда-то. Возьми с собой транспортную карту.       Это заманчиво. Тонна белья в гостиной ждет, чтобы ее сложили и убрали, но сегодня просто правильный солнечный свет, который не слишком жаркий. Кроме того, это Джемин спросил, а ему всегда трудно сказать «нет».       — Ну же, позволь мне быть твоим провинившимся парнем, который берет тебя на приключения, — захныкал Джемин.       — Ладно. Если моя мама разозлится, я обвиню тебя, — сказал Джено, и Джемин просиял. — Дай мне переодеться.  

***

      Джемин взял его на окраину города в парк дикой природы.       — Ты такой неубедительный, — засмеялся Джено. — Совсем. Провинившаяся ты задница, ты самый милый идиот на свете, я думал, что мы ворвемся в здание, чтобы добраться до крыши или что-то в этом роде.       — О, заткнись, — отмахнулся Джемин. — Тебе это нравится, и ты это знаешь. А еще у них есть лошади, и я знаю, что они тебе тоже нравятся.       — И я знаю, что ты их боишься, юный бандит.       — Черт возьми, что это за дерзость сегодня? Должен ли я напомнить, что я заплатил?       Они еще немного подразнили друг друга, потолкали, а потом кормили лошадей лакомствами, которые купили у входа. Джено показывал Джемину, как гладить их, чтобы не быть укушенным, и Джемин делал отвращенное лицо, пытаясь вытереть слюни с Джено.       Они купили мороженое, сели на скамейку в тени деревьев. Здесь много семей, бегают дети, разговаривают мамы, папы делают вид, что обращают внимание. Это прекрасное место для счастливых воспоминаний, думал Джено. Простые вещи, такие как освежающий аромат деревенского воздуха, случайное прикосновение под столом, чья-то улыбка, которая принадлежит только вам.       — Вообще-то я должен тебе кое-что сказать, — начал Джемин, и тон его голоса заставил Джено немедленно оживиться.       — В чем дело? — спросил он.       — Завтра я иду к маме и собираюсь сказать ей об этом… я собираюсь признаться.       Джено смотрел на него несколько секунд.        — Я думал, ты не хочешь, чтобы она знала.       — Она ничего не может сделать теперь, когда я больше не живу с ней, — тихо сказал Джемин. — Я устал притворяться. Это действительно важно для меня, понимаешь? Ты действительно важен. Я хочу сказать ей, что у меня есть парень, если ты не против. Если она возненавидит меня за это, так тому и быть. Но с меня хватит.       — Господи. Ты уверен? Ты хочешь, чтобы я пришел?       Джемин покачал головой.       — Нет. Но мы можем встретиться после?       — Да, конечно.       Джемин улыбнулся и облизнул ложку, на мгновение отвлекая Джено.       — Ты самый лучший.

***

      Джено весь день как на взводе. Все, о чем он мог думать — это Джемин, сидящий перед матерью, которая ударила его, когда ему было тринадцать, только потому, что он устал от постоянных ссор своих родителей.       Поскольку Джено решил не устраиваться на летнюю работу, его мама заставила его помогать по дому, потому что у него «так много времени сейчас», но даже она понимала, что Джено полностью не собран сегодня.       — В чем дело? — спросила она, взяв чашку, которую Джено мыл уже десять минут. — Джемин снова ушел с Ренджуном?       Джено покачал головой.       — Он скоро придет.       — Тогда почему ты не прыгаешь повсюду? Вы поссорились?       — Нет, он разговаривает со своей матерью. О многом.       Мама Джено на мгновение замолкает, и Джено поднял на нее глаза.       — Скажи ему, если он хочет услышать мнение взрослого или просто обнять, он может прийти ко мне.       Джено на мгновение захлестнула волна любви к своей маме. Он так долго принимал это как должное, но она действительно старалась изо всех сил, всегда старалась оставаться рядом с Джено, даже когда он был ребенком. Она по-прежнему всегда рядом с ним, независимо от того, насколько раздражает любой из них, и, зная другие семьи, это то, за что нужно быть благодарным. Глядя на нее, на тонкие морщинки вокруг глаз, на ее мозолистые руки, все это ударило Джено прямо в грудь, но он не знал, как сказать это вслух.       Поэтому он обнял ее. Это то, что он взял от Джемина — показывать свою привязанность через прикосновение. Это не всегда легко, но легче, чем слова, в любом случае.       — О, милый, — пробормотала она, складывая руки вокруг Джено. Она ниже Джено и все же намного сильнее. — Не волнуйся слишком сильно. С ним все будет хорошо. Теперь у него есть ты.       Джено почувствовал, что сейчас заплачет, и отпустил ее.       — Просто спасибо.       Они снова посмотрели друг на друга, и Джено осознал, что она все понимает.       Она мягко вытолкнула его из кухни, улыбаясь.       — Иди.

***

      Джемин не плакал и не выглядел так, когда пришел, но Джено мог сказать, что ему больно. Что он не был готов к тому, что сказала ему мать. Он сохранял нейтральное выражение лица, но обнял Джено так крепко, что чуть не сломал ребра, и долго не отпускал.       — Мы можем куда-нибудь пойти? — спросил он, когда отпустил Джено.       — Конечно, — Джено наклонился вперед, чтобы быстро поцеловать его в губы, затем взял ключи и надел обувь.

***

      Они отправились в маленький лес, потому что никто из них не хотел идти очень далеко. Это прекрасно, потому что Джено знал, что Джемину здесь нравится, а летом лес полон жизни, весь зеленый и яркий, даже когда происходило много неприятных вещей.       Они сели на срезанный ствол дерева, тесно прижавшись друг к другу. В некотором смысле это похоже на день, когда они пришли сюда в первый раз, потому что снова Джемин собирался рассказать Джено что-то, что может быть или не быть ужасным.       Но Джемин ничего не говорил. Он просто сидел и смотрел на их переплетенные пальцы, проводя большим пальцем по коже Джено, как будто это он нуждался в утешении.       — Все прошло не очень хорошо, не так ли? — осторожно спросил Джено.       Джемин покачал головой.       — Сначала все было нормально. Мы просто говорили о нормальных вещах. А потом она спросила о том, как дела у папы, и я сказал, что все в порядке, и она сказала мне, что немного легче говорить с ним теперь, когда они больше не живут вместе. Но это было так неловко, — Джемин немного засмеялся и остановился. Джено сжал его руку.       — Все равно, — продолжил Джемин. Теперь он выглядел немного увереннее и сидел прямо. — Она спрашивала о моих друзьях, и я сказал ей, что я вроде как потерял некоторых из них, и она спросила, что случилось. Я сказал, что это потому, что у меня есть парень. А потом она какое-то время ничего не говорила.       Странно было слушать Джемина, потому что он рассказывал это так, как будто это случилось с кем-то другим. Как будто он уже как-то отделился от нее, хотя прошло всего несколько часов.       — Что было потом? — спросил Джено.       — Она рассмеялась. Это заставило меня подумать о том, что случилось с тобой и с Хеком, а это… нехорошо. Поэтому я сказал ей, что я не шучу, и что я встречаюсь с кем-то уже некоторое время, и что я счастлив. А потом я сказал ей, что знаю, что она не положительна к этому, и что мне все равно, потому что я всегда буду ее сыном и, в любом случае, я больше не живу с ней, и буду делать то, что хочу, а она не остановит меня от моей жизни. Но она… Джено. Она чуть не ударила меня. Я не мог пошевелиться, мне было так страшно, но она не сделала этого. Я думаю, она была слишком напугана, и мы просто сидели и смотрели друг на друга. А потом я просто ушел.       Джено сглотнул. Джемин оглянулся на него, и он выглядел таким нормальным, как будто только что сказал Джено, что сегодня ходил в торговый центр или что-то в этом роде. Теперь Джено знал, что это просто хрупкая поверхность, просто Джемин притворялся, что ничего не произошло, потому что это то, что он делал в течение многих лет.       — Ты… ты хочешь поговорить с моей мамой? Черт, я имею в виду… как ты себя чувствуешь?       Джемин пожал плечами, изображая фальшивую беззаботность.       — Как дерьмо, но я ожидал этого, так что… я в порядке, правда. Потому что я наконец-то покончил с этим. Еще одна вещь, о которой не стоит беспокоиться.       — Тебе не нужно ничего от меня скрывать. — Джено сжал его руку, и Джемин вздохнул.       — Но я это ненавижу. Я ненавижу, что ты всегда должен утешать меня, что это всегда я плачу, и прежде чем ты что-то скажешь, я знаю, что ты не возражаешь. И я так благодарен за это. Но я все еще ненавижу это, и не хочу, чтобы это произошло снова.       Джено думал о том, как много Джемин пережил за последние несколько месяцев. Он терпел драки дома, почти был выгнан на улицу, уходил сам, его родители разводились, переезжали из дома, в котором они жил почти всю свою жизнь. А теперь вот это.       — Ты же не плачешь по пустякам, — сказал Джено, толкая его в бок. — На самом деле, для тебя это событие меняет всю жизнь. У других людей есть только одна из этих проблем, и они не так сильны, как ты.       Джемин фыркнул.       — Я не силен.       — Ты самый сильный человек, которого я знаю.       — Ты знаешь Ренджуна.       — Ренджун может быть крутой, но он — не ты. Ты самый сильный, самый смелый, самый замечательный человек, которого я знаю, и я люблю тебя и хочу, чтобы тебе было хорошо. Но я… ты должен перестать все отталкивать.       — Джено…       — Помнишь, что ты сказал мне в самом начале? Дай себе почувствовать, — сказал ему Джено, и Джемин смотрел на него так долго, что Джено видел, как каждая баррикада начинает рушиться.       — Я все чувствую, — защищался Джемин. — Я зол, расстроен и разочарован, но плакать не собираюсь.       — Я никогда не говорил, что ты должен это делать. Я просто сказал…       — Я понимаю. Я знаю, что ты сказал. Но это отстой, и я знал, что это будет, но я так… в такие дни, как этот, я хотел бы вообще перестать чувствовать. Просто перестань волноваться, как и все остальные. — Джено вздохнул, стараясь не обидеться. Джемин не имел в виду его, это не так, он просто зол. Вот и все, и это нормально, он имел полное право обижаться.       — Может быть… ты хочешь что-нибудь сломать?       Джемин вскинул голову так быстро, что Джено почти вздрогнул.       — Я не моя мать.       — О, прости…       — Перестань извиняться.       — Нана…       Джемин встал, вскидывая руки вверх. Он не смотрел на Джено, просто начал ходить по лесу; сухие листья хрустели под его ботинками. Его плечи напряжены, и Джено боялся распутать их, боялся прикоснуться к нему или сказать что-нибудь, кроме того, что тоже может быть неправильно. Он не знал, что делать. Он хотел бы, чтобы они остались в доме, в безопасном и знакомом месте. Его мать знает, что сказать.       — Ты хочешь побыть один? — неуверенно спросил Джено.       Джемин остановился и повернулся к нему. За все время, что Джено его знал, Джемин никогда не казался таким маленьким, таким растерзанным. Что-то в его глазах делало его таким беспомощным, таким потерянным, и это разбивало сердце Джено. Джемин не заслуживает такой боли. Этого не должно было случиться с ним, с Джемином, с самым добрым человеком на этой несчастной земле.       Его нижняя губа задрожала, и Джено встал достаточно быстро.       — Джено, она меня больше не любит, — прошептал Джемин. Он свернулся калачиком под прикосновением Джено, прижимая колени к груди, и заплакал.

***

      Джемин справился с этим довольно быстро, как всегда. Или, по крайней мере, ему так казалось. Он немного подозрителен, но также казалось, что он не готов говорить об этом снова, поэтому тему забросили.       И Джемин действительно выглядел счастливым. Это любимая вещь Джено в мире, вот почему он делал глупые вещи, такие как покупка маленьких подарков Джемину, чтобы увидеть его улыбку, брал его на страшные горки, на которые он никогда не ходил бы сам, и тащился в лазертаг с танцевальной командой, хотя это его пугало. Было много моментов, когда Джено задавался вопросом, будет ли он делать эти вещи для кого-то еще, и обнаружил, что нет, он не будет.       Он, конечно, не будет лежать в поле посреди ночи, завернутый в спальный мешок и уязвимый для насекомых, для кого угодно. Но сегодня вечером будет метеоритный дождь, о котором мимоходом упомянул его отец, и Джено ничего не мог с собой поделать. Это такое клише, но оно хорошее, это то, что хотел бы Джемин.       Поэтому он рассказал Джемину, который только улыбнулся, так что теперь они здесь.       Джемин ударил его по руке уже в пятый раз за последнюю минуту.       — Ты ведь не подумали о комарах, правда?       — Нет, — признался Джено. — Но поскольку мы скоро отправимся в поход, нам, наверное, придется привыкнуть к жукам.       — Боже. Я об этом не подумал. Как я, городской человек, должен выживать в дикой природе? А что, если в фургоне будет паук…       — Ренджун спасет нас.       Джемин перевернулся, толкая Джено с дразнящей улыбкой.       — Ты должен был сказать, что защитишь меня.       — Ты ударил Джехена в лицо, тебе не нужна моя защита. — засмеялся Джено, освобождая одну руку из спального мешка, чтобы обернуть ее вокруг Джемина. Он собирался поцеловать его, но затем Джемин посмотрел на небо, его рот открылся с мягким «о».       Джено тоже поднял глаза, ловя падающую звезду, летящую так быстро, затем оглянулся на Джемина.       Все, чего хотел Джено, это смотреть на Джемина.       Люди говорят, что в отношениях дают и берут. Джено думал, что на самом деле это больше похоже на давать и получать. Он никогда не чувствовал, что Джемин отнимает у него что-то, просто дает и дает, и Джено всегда готов вернуть больше. Он считал, что это и есть любовь. Отдавая друг другу все свое.       И это так легко с Джемином. Влюбиться в него легко. Это было трудно, но сейчас больше ничего не значит, потому что теперь у Джено было это: улыбка Джемина в темноте, прямо перед тем, как он поцеловал его. Теплое тело, чтобы обнять, когда бы он не захотел. Кто-то, кто бы знал его настроение, все его неуверенности, кто-то, кто любил бы его, несмотря на все эти недостатки.       Теперь Джено знал и Джемина, но были в нем непредсказуемые части, новые части. У него так много разных граней, что Джено не уверен, что он когда-нибудь узнает их все, но это нормально. Джемин начинал как загадка, и это просто еще одна из бесконечных характеристик, которые ценил в нем Джено.       Быть любимым тоже легко. Сначала это заставило Джено смущаться, но теперь это приветствуется, почти необходимо. Джемин любит душить его в любви, но Джено позволял это просто потому, что это Джемин, и никто другой, и сам парень никогда не мог сказать «нет» ничему, что хотел бы Джемин.       Находясь с ним, он чувствовал себя непринужденно. Быть с ним — это то, чего он так долго хотел. Джено все еще чувствовал себя немного незаслуженно от того, что он мог называть Джемина своим, но он считал, что он просто самый счастливый человек.       — Ты даже не смотришь на метеориты, — заметил Джемин.       — Может быть, именно этого я и хотел все это время, — сказал Джено. — Смотреть на тебя, пока ты смотришь на звезды.       Джемин закатил глаза.       — Ты все пропустишь.       — Неужели?       Джемин бросил на него еще один взгляд и повернулся.       — Окей. Скажи мне. Что у тебя на уме?       Трудно говорить такие вещи, когда Джемин смотрел ему в лицо.       — Только ты.       — Фу, как мило. Зачем ты взял меня сюда, когда тебе плевать на звезды?       — Я знал, что они тебе понравятся. То есть, они красивые. Просто немного тусклы по сравнению с тобой.       — Фу, ты такой же милый. — хихикнул Джемин. — Но мы должны делать больше того, что нравится нам обоим.       — Например?       Глаза Джемина блестели в лунном свете. Он такой красивый, с растрепанными волосами и таким выражением лица, словно позволил Джено узнать все его секреты.       — Возможно, вот так.       Затем он наклонился ближе и поцеловал Джено, осторожно и нежно, это поцелуй, который говорил, что тебя любят более ясно, чем могли бы.       Джено не нужно было никаких падающих звезд, чтобы загадать желание, когда он уже получил это.

♡ ♡ ♡

      Безусловно, Джено знает На Джемина       В конце концов, он самый популярный человек в школе, тот, кто знает имена всех, даже не спрашивая об этом. Он любимый ученик почти каждого учителя, тот, кто ярко улыбается всем в коридорах, тот, кто остается в классе, чтобы помочь с бумагами. Люди умоляют пойти на его вечеринки на Хэллоуин, и они называют его легендой с тех пор, как произошел инцидент с флагом.       Так что, конечно, Джено знает На Джемина.       Он знает, что тот любит клубнику и фастфуд и пьет больше кофе, чем полезно для здоровья. Он знает, что он хороший повар и что он танцует, как будто был рожден для этого, и что он хочет сделать что-то со своей жизнью, помогая людям. Он знает, что Джемин любит вечеринки, потому что он любит людей, даже тех, кого он на самом деле не знает, потому что у На Джемина сердце размером с Луну.       Он знает, что Джемин иногда беспокоится, беспокоится о многих вещах, но он также знает, что Джемин не любит много говорить об этом, потому что он предпочел бы улыбаться о чем-то всегда положительном. Он знает, что Джемин добр, храбр и искренен, несмотря на эти страхи, всегда будет стараться и расти.       Джено знает, что Джемин любит солнце, и любит быть на открытом воздухе слишком много. Он хочет научиться правильно кататься на роликах этим летом и, несомненно, заставит Джено учиться вместе, а Джено не будет возражать, потому что таким образом они смогут проводить еще больше времени друг с другом. Он знает, что Джемин схватит его быстрее, чем он, мастер равновесия, и он знает, что Джемин все равно терпеливо проведет его через это.       Год назад Джено даже не думал знать все эти вещи. Он знал На Джемина так же, как и большинство людей: через слухи и сплетни, от случайного неизбежного взаимодействия, то, что каждый знает о ком-то, потому что именно так работает средняя школа.       Джено никогда не думал, что он захочет с ним познакомиться. Джемин тогда был просто еще одним популярным парнем, просто хорошо известным симпатичным лицом в толпе, выделяющимся только из-за историй, связанных с его именем.       Но теперь Джено знает его, знает, что в нем есть гораздо больше, чем эти истории. Он знает Джемина насквозь, но каждый день узнает о нем что-то новое. Он знает, что так любит Джемина, что иногда ему больно от этого. Он знает, что больше никогда не захочет по нему скучать. Знает, что Джемин чувствует то же самое. Они проделали долгий путь вдвоем.       Джено до сих пор помнит, как он был напуган, когда впервые стоял перед домом Джемина. Как бы ему хотелось не стоять там в одиночестве. Помнит, как это беспокойство так быстро превратилось в восхищение, а затем в привязанность, когда он постепенно обнаружил, кто такой Джемин на самом деле. Он помнит, как испугался, когда понял, что ему нравится Джемин, никогда раньше так не чувствовал. Никогда не испытывал ничего подобного к парню.       Но это был На Джемин, так что все оказалось в порядке. Более, чем нормально.       Джемин тоже через многое прошел. Он открылся Джено, когда все думали, что он уже открыт, но в нем так много слоев, так много тонких уровней скрытых страхов и беспокойств, что вы не увидите их, если Джемин не позволит вам. Джемин позволил Джено снять все до единого, и он такой красивый внутри.       На Джемин — первая любовь Джено. Его первый поцелуй, первый парень, первое все. Сейчас Джено не возражал бы, если бы тоже был последним, но он молод, и у них так много времени. На все лето сейчас и, если они захотят, на всю оставшуюся жизнь.       Джено не думает, что он когда-нибудь устанет от Джемина, от его улыбки, которая затмевает солнце в любой день, от того, как его пальцы заполняют пространство между ними, от того, как он заставляет Джено чувствовать себя таким невесомым и непринужденным, как будто парень был на грани, прежде чем Джемин вошел в его жизнь и сделал все три оттенка ярче.       Он понимает, что ведет себя глупо. Но он стоит на пороге своего дома под теплым светом, и через десять минут они идут в поход, все они — с Ренджуном, Джисоном и другими друзьями. Они уже стоят у машин, шумные и возбужденные, ожидая, когда Джено положит свои вещи в багажник.       Во всяком случае, Джено позволяет себе этот момент. Скоро будет день рождения Джемина, и есть так много вещей, чтобы с нетерпением их ждать, что он не знает, как это сделать. Джемин всегда говорит ему, что он хочет прожить свою жизнь вслух, хочет увидеть как можно больше мира и попробовать абсолютно все, и Джено никогда не думал, что он тоже этого захочет. Он всегда любил тишину, безопасность, предсказуемость.       Но Джемин подобен весеннему ветру, свежему, новому и меняющемуся, всегда меняющемуся. Они собираются расти. Они собираются найти новые пути.       Они собираются сделать это вместе.       За это Джено очень благодарен: непреклонное присутствие Джемина рядом с ним, теперь такое знакомое, учит его быть уверенным в себе.       Джемин натыкается на плечо Джено с сияющими глазами, стоя в дверном проеме. Их друзья поднимают шум с тем, как громко они смеются, становясь нетерпеливыми.        — Готовы идти? Все здесь?       Джено не уверен, что это так, но он доверяет Джемину. Воздух чистый и многообещающий, а впереди новое лето, новые воспоминания, новые впечатления. Это пугает и завораживает, и впервые Джено не может ждать этого, потому что На Джемин показывает ему, что они всегда могут быть храбрее, чем они уже есть.       — Готовы, — сказал Джено.       Рядом с ним Джемин улыбается и тянет его вперед, к солнцу.