Август

Кира сделала шаг к открытому окну почти бессознательно, даже не пытаясь взвесить в голове все «за» и «против». Третий этаж. Не так уж высоко. Если бы там была клумба, то грозил бы скорее перелом, чем смерть, но внизу был серый твёрдый бетон парковой дорожки. Вокруг зеленела трава школьного сквера. Если упасть на саму дорожку, то выжить шансов будет маловато. По довольной ухмылке Августа было видно, что он уже ощутил себя победителем, но его торжество прервал Ван, схвативший Киру за плечо, это вывело её из транса и заставило вспомнить, что она не собиралась сдаваться.  — Ну, как хочешь, — призрак выразительно поднял бровь. Он не казался расстроенным. Он скорее выглядел как злодей, глупые враги которого всё-таки сумели поймать его на меленьком просчёте, но эта мелочь уже не могла омрачить ликование зла, празднующего победу. — Но я всё-таки оставлю окно открытым. Вдруг передумаешь. После этой фразы Август хихикнул и буквально выбежал из класса, быстро захлопнув дверь. Отчётливо раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Зачем призраку запирать свою жертву, которую он стремиться довезти до самоубийства, с тем, кто ей это сделать не даст?  — Он скоро должен успокоиться, — вздохнул Ван. — Бабушку чуть больше месяца мучал такой призрак. Да и добро всегда сильнее зла, значит, жизнь сильнее смерти.  — Но ведь смерть всегда побеждает жизнь, — покачала головой Кира, присев на один из стульев. — Мы все когда-нибудь умрём.  — Но ведь и смерть может закончиться жизнью. Мы ведь этого не знаем, — обнадёживающее улыбнулся парень.  — Зато он знает, — Кира покосилась на дверь. Её взгляд был уставшим, словно сейчас было не утро, а поздний вечер, наступивший после тяжёлого трудового дня.  — Подожди-ка, — Ван, казалось, что-то осознал. — Если он Ангус Смеховский, то когда-то был живым. Если он при жизни был экстрасенсом, то, наверняка, знает много ритуалов. Может быть, твоё самоубийство снова сделает его живым?  — Тогда почему я? — устало простонала девушка. С каждым мгновением она казалась всё более уставшей и измученной. Неужели то, что произошло, отняло у неё столько сил?  — Ведьма там! — послышался из-за стены голос учительницы биологии. Это добрая женщина никогда не кричала на учеников, всегда понятно объясняла предмет и вообще была добра и приветлива. Но эти два слова прозвучали так, будто она и вправду сошла с ума и поверила в то, что обычная ученица может быть ведьмой.  — Дверь закрыла магией, гадина! — это кричал молодой учитель математики, не проработавший в школе и года. Он, конечно, не был идеалом учителя, порой срывался от непослушания учеников, но преподавал с энтузиазмом и уж точно не был сумасшедшим. Голоса на несколько мгновений затихли, а затем послышался громкий глухой удар. Дверь содрогнулось, что-то в старом замке тихонько зазвенело. Они совершенно точно ломали дверь. Ещё один удар, и ещё. Дверь держалась, но, казалось, ненадолго. Кроме голосов двух учителей послышались другие, тонкие и писклявые, совсем детские, но, что они лепетали, было не разобрать.  — Как он их все свёл с ума? — зашипел Ван, бросив взгляд на Киру. Та сидела в неестественной позе, уронив голову на колени. Руки безвольно болтались, едва коснувшись пола.  — Что с тобой? — парень бросился к своей подруге. Он хотел взять её за плечи и потрясти. Вдруг очнуться? Но только Ван коснулся Киры, она упала на пол, едва не ударившись головой о железную ножку парты. Парень уже подумал самое худшее, но волосы упавшие возле лица чуть двигались от дыхания. Киры дышала, но с каждым мгновением вздохи становились тяжелее и громче, так же как и голоса за дверью с каждым ударом становились всё более злыми и одержимыми. Ван словно попал в кошмар. У него самого промелькнула такая жуткая мысль, и на мгновение он подумал о том, чтобы самому выпрыгнуть в окно, прекратив тем самым этот жуткий сон, но юноша тут же отбросил эту мысль. Следующей идей было разбудить Киру, ведь та явно спала, хоть в такой ситуации ни один нормальный человек заснуть бы не сумел и даже не подумал бы о сне. Ван уже устал на колени, чтобы потрясти подруги, но вовремя отдёрнул руки. То, что твориться за дверью, было призвано напугать Киру и заставить её выйти в окно. Будить её ни в коем случае нельзя. Но что делать? Дверь вот-вот вынесут. Что сможет сделать он один простив двух взрослых учителей и неизвестно скольких детишек? Может, что-то и сможет, но вряд ли остановит. Повезло ещё, что дверь такая прочная. Внизу блестит снег, белый и чистый, словно отбеленный и присыпанный блёстками. Вверху висит чёрное небо, блестят холодные бледно-голубые звезды. Где-то между одной и другой холодной пустотой зависла Кира. Сперва она не понимала, где находится, как может висеть между небом и землёй, режущей глаза белизной и черной мглой, чуть подсвечивающей себя изнутри, чтобы доказать, что абсолютно пуста и бесконечно темна. Наконец, к Кире пришло осознание, что она стоит на выступе, обломке резной половой плитки, парящей где-то между чёрным и белым. Обломок был настолько маленьким, что ноги девушки едва на нём помещались, поэтому она сначала и решила, что парит. На горизонте блестело что-то золотисто-белое и тёплое, как солнце в первый день весны. Кира невольно потянулась к этому свету, сделала шаг, не осознавая, что впереди ничего нет. Девушка упала на снег. Он был мягким и почему-то не холодный. Кира утонула в белом холме, перед её глазами замелькало бесчисленное множество хрустальных снежинок, в которых, казалось, отражалось что-то, но это рассмотреть было невозможно. Вдруг она выпала из снега, словно тот висел где-то вверху. Она снова парила в черноте меж звёзд, снег теперь был вверху, а внизу лишь бесчисленные скопление бледно-голубых точек. Тёплый жёлтый свет не исчез, он становился ярче и ярче, он притягивал к себе, но одновременно и пугал. Несколько мгновений и этот жёлтый свет разрезал пространство, превратились в перегородку между светом и тьмой, полупрозрачную, словно стекло. Кира мягко опустилась на эту перегородку, с удивлением поняв, что снег снова оказался внизу. Сфокусировав взгляд на самом стекле, она увидела в отражении Августа. Не помня ничего из своей жизни, она узнала его, вспомнила даже имя, но никак не могла вспомнить, кто он такой. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Страх внутри Киры всё нарастал. Вдруг Август ухмыльнулся и подпрыгнул. Когда он приземлился, стекло раскололось. Крупный осколок взлетел вверх и… Кира вскрикнула от боли и ужаса. Осколок разрезал её напополам в районе талии. Ноги рухнули на снег, окрасив его в алый цвет. От своего крика девушка очнулась. Тяжело дыша и ещё ничего пока не слыша, она вскочила и начала ощупывать свой живот. Он, конечно же, был цел. Увидев эту картину, Ван не мог не вздохнуть с облегчением. Он в это время подпирал дверь одной из уцелевших после нападения призрака парт. Кира открыла рот, чтобы спросить, что происходит, но от следующего удара в деревянной двери класса появилась дыра, пробитая топором. Пусть пока небольшая, но если ничего не предпринять, то она вскоре вырастет до таких размеров, что никакие баррикады не помогут. Быстро решить, как выбраться, или стать жертвами людей, сведённых с ума призраком.