6. Возвращение
18 декабря 2018 г., 16:48
Накануне первого индивидуального экзамена, которым на Серёжину беду была математика, Гусев по дороге домой сказал Сыроежкину:
— Ты сейчас в гараж свой зайди, там кое-какие материалы по завтрашней твоей алгебре тебя ждут. Пользуйся, это твой единственный шанс на следующий год в этой школе оказаться.
— Ну, как скажешь, — безразличным тоном сказал Серёжа и повернул в сторону сарайки. На чудо он уже не надеялся, а лишний справочник за день до экзамена погоды не сделает. Непонятно только как Гусь его в гараж положил и почему в руки не отдал, но когда Серёжа сообразил выяснить у приятеля этот вопрос, того уже и след простыл.
Серёжа открыл дверь сарайки, вошёл внутрь и… замер, еле выдавив из себя:
— Ты…
— Серёжа, — взволнованным голосом начал Элек. — Я могу тебе помочь. У тебя проблемы по моей вине, но я знаю как всё исправить, — он сразу встал навстречу своему близнецу, но подойти близко не решался.
Когда первый шок у Сыроежкина прошёл, он почувствовал такую радость от встречи с Электроником, что чуть на шею ему не бросился. Однако слова двойника о проблемах отрезвили Серёжу — он лишь скептически усмехнулся:
— Помочь, говоришь? Слишком дорого мне твоя помощь обходится. Я ещё после предыдущего раза не отошёл, — на Серёжу постепенно накатывала злость. В памяти всплыла неделя на улице — холод, грязь и голод, позор первых дней в школе после болезни — острое чувство стыда и собственной никчёмности, эпизод со штангой, из-за которого он до сих пор к спортивному залу подойти не может. — Ты… — голос Серёжи дрогнул, а к горлу подступили слёзы, — ты даже не представляешь, что мне пережить пришлось, пока ты вундеркинда из меня строил, и потом, когда сбежал, бросив меня одного разбираться со всем этим… — Серёжа с усилием сглотнул, взял себя в руки, набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул.
— Прости. Я всё сделаю, чтобы исправить это, дай мне шанс, — Электроник с мольбой смотрел на близнеца.
— Не всё можно исправить, Эл, — Серёже было горько вспоминать своё унижение, хотелось отомстить хоть как-нибудь.
— Серёжа, пожалуйста, я всё для тебя сделаю!
— Всё? — Элек кивнул. Вот он, шанс показать роботу его место. — Отсоси мне, а я подумаю, прощать тебя или нет. Если хорошо справишься.
— Хорошо, Серёжа. Только я не очень понимаю, что я должен делать. Что значит «отсасывать»?
«О как! Мальчик-то — сама невинность. Ну так я его немного испорчу. В конце концов, Жаботинский с компанией из-за него меня в грязи вывалял, пусть и ему немного достанется. Всё по справедливости», — подумал Сыроежкин и скомандовал двойнику:
— На колени. Сейчас всё узнаешь.
Элек, до того всегда игнорировавший приказы даже от своего создателя, послушно опустился на колени и непонимающе смотрел на Серёжу. А вот у Сыроежкина, изначально имевшего своей целью только унизить двойника и ничего более, при виде Электроника, покорно стоящего на коленях и снизу вверх глядящего на него, кровь устремилась в пах, вызывая болезненную эрекцию, а в голове не осталось ни одной связной мысли. Он медленно подошёл вплотную к Элу, положил ему руку на макушку, провёл по волосам. Потом погладил двойника по щеке и слегка надавил на подбородок.
— Открой рот, — хриплым от возбуждения голосом сказал Серёжа. Эл тут же выполнил просьбу. Серёжа не удержался и провёл большим пальцем по нижней губе андроида, чуть задел зубы и влажный язык. Эти странные Серёжины действия Элек даже не знал как понимать. С одной стороны, не ясно, зачем Серёже трогать его лицо и волосы и лезть ему в рот, с другой — самому Элеку это нравилось, было приятно, даже захотелось повторения или какого-то продолжения, он не мог для себя определить.
Элек, всё также стоя перед ним на коленях, смотрел на Серёжу. Выжидающе, растерянно, доверчиво и безумно сексуально. «Интересно, а я также соблазнительно буду выглядеть, когда соберусь делать минет? — подумалось Сыроежкину. То, что в принципе он когда-нибудь кому-нибудь будет сосать, сомнений у него почему-то не вызывало. — Нет. Таким может быть только Эл. Он чистый. А я — просто грязное похотливое животное», — Серёже в итоге стало противно от самого себя.
Дело в том, что Электроник практически ничего не знал о сексе. То есть, конечно, представления о механике процесса между мужчиной и женщиной в него заложены были. Однако, все сведения ограничивались самым примитивным половым актом, который, опять же, исходя из данных, заложенных в соответствующий программный модуль андроида, практиковали взрослые разнополые партнёры, сожительствующие или состоящие в супружеских отношениях. О таких вещах, как орально- и, тем более, анально-генитальный контакт, андроид и представления не имел. Не говоря уже о сигналах сексуальной заинтересованности, которые посылают друг другу потенциальные партнёры, и вариациях полового поведения человека. Такое упущение со стороны профессора в вопросах сексуального образования своего детища случайным не было. Виктор Иванович боялся, что заранее заложенная и излишне подробная информация сможет негативно повлиять на формирование собственного полового поведения андроида, сделав его попросту опасным для окружающих. Пусть всё развивается естественно, рассуждал Громов и был в чем-то прав.
Прожив на свете чуть больше года, Электроник всё ждал, когда какая-нибудь девушка вызовет в нём чувства, и он наконец узнает на собственном опыте, что такое сексуальное влечение и влюблённость, и из-за чего у людей вокруг столько шуму. Несколько красивых девушек он даже знал и немного с ними общался. Взять хотя бы ту же Майю или Зою. Элек прислушивался к себе, но никаких особых душевных или физиологических порывов при виде них он не испытывал. Вообще, почти все его мысли так или иначе занимал двойник. Как он считал, как раз по причине внешнего и генетического сходства. И буря эмоций, которую Элек периодически испытывал при общении с ним, вызвана теми же причинами. Впрочем, с Серёжиными друзьями тоже было очень приятно находиться, хотя двойник всегда был для Электроника на первом месте.
— Серёжа, — напомнил о себе Элек, — так что мне нужно делать?
— Ничего, — Сыроежкин пришёл в себя, отдернул руку и резко отвернулся, игнорируя собственное не прошедшее возбуждение. — Ничего не надо делать. Вставай. Это была шутка. Забудь обо всём, что я говорил. Просто забудь.
— Как скажешь, Серёжа, — Электроник встал, обошёл своего близнеца и, глядя ему в глаза, повторил своё предложение: — Так ты примешь мою помощь?
— Опять будешь мою роль играть? — вздохнул Сыроежкин.
— Да. Но не так как раньше и не везде.
— А как же ложь? Теперь-то ты точно знаешь, что это будет обманом. В школе всё стало известно, ко мне теперь особое внимание. Тут придётся очень сильно постараться, чтобы твоё враньё выглядело убедительным.
— Серёжа, — Элек подошёл чуть ближе, — кое-что изменилось. Я не знаю как, но я чувствую, что этой установки — «не врать» в прежнем виде больше нет. Кажется, каким-то образом я её взломал. Программный запрет «не причинять непосредственный вред человеку физически и вербально» у меня остался. Его я вряд-ли когда-нибудь смогу обойти. Но, если моя ложь никому не причиняет видимый ущерб, то я могу обманывать.
— Вот, значит, как… — удивился Серёжа. — Да ты опасный человек, Эл. У тебя самого нет никаких моральных принципов. Вся твоя «нравственность» определяется программой. И когда-нибудь ты её взломаешь. Уверен, это — вопрос времени, Эл, — покачал головой Сыроежкин.
— Я, честно, не знаю, — Электроник опустил глаза. — Может, ты и прав. И это ещё одна причина, по которой я должен стать человеком. Люди же, в большинстве своём, знают, что хорошо, а что плохо. И, даже если делают плохое, они это осознают, испытывают чувство стыда, стараются избегать в будущем. Во мне всего этого нет. Я действительно могу стать опасным.
— Эл, — Серёжа ласково улыбнулся, глядя на Электроника, и положил руку ему на плечо. Вся злость куда-то улетучилась, — ты слишком идеализируешь человечество. Так, как ты говоришь, поступают только хорошие люди, а их, поверь мне на слово, не так уж и много. Так как же ты хочешь помочь мне не вылететь из этой школы? — Сыроежкин вернулся к главной своей проблеме.
— Сдам за тебя часть экзаменов. Те, для которых у тебя объективно не хватает знаний. И не на отлично. Результат будет хороший, но не идеальный. И ещё. Теперь я знаю тебя чуть лучше и могу более достоверно копировать твою мимику, жесты, голос и манеру разговаривать.
— Хм. Идея неплохая. Только вот профессор твой тебя ищет, в полицию собирается.
— Я напишу ему, Серёжа. Не волнуйся, за мной сюда не придут, — успокоил друга Электроник. А у Серёжи словно от сердца отлегло — кажется, теперь всё будет хорошо — Эл к нему вернулся и будет жить у него в гараже. Главное, посторонних сюда не пускать. Вроде той же Зойки, которая за ними теперь хвостом ходит. За ребятами, в смысле, к Серёге подойти она теперь вряд-ли осмелится.
Элек с Серёжей распределили кто из них что именно будет сдавать. Все точные и естественные предметы взял на себя Электроник, а гуманитарные, исключая английский, — Сыроежкин. ОГЭ, решил Серёжа, он будет сдавать сам. Раз такое дело, то времени на подготовку должно теперь хватить. К тому же Электроник пообещал помочь и натаскать его на физику с математикой.
А затем Элек попросил Серёжин телефон, зашёл через прокси в свой контакт и написал профессору и Маше, что с ним всё хорошо, попросил не искать его, и пообещал к концу июня (как раз когда все Серёжины экзамены будут позади) вернуться домой. А до этого момента регулярно давать о себе знать. И даже селфи своё отправил.
Своё первоначальное решение вернуться к Громову только после того, как он станет человеком, Электроник пересмотрел. Процесс обещал затянуться надолго, а жить где-то надо. И кушать тоже. Не всё же у Серёжиных родителей на шее сидеть. Можно, конечно, опять работу поискать, но Элек чувствовал, что ему ещё рано — надо сначала выучиться. И не физике с математикой. Ему требовалась нормальная социализация среди сверстников. А для этого надо в школу пойти. Уже легально, как Элек Громов. В Серёжину школу разумеется, куда же ещё? Так он профессору и написал, когда ему Серёжа свой планшет принёс.
Надо сказать, конец мая и пол июня для Сыроежкина прошёл хорошо. Он, конечно, уставал, всё время готовясь к экзаменам, но зато пребывал в полном душевном спокойствии. Кроме учебников и тетрадей общался Серёжа в основном с Электроником — в процессе подготовки. Друзья Серёжины тоже были по уши в делах.
Майка, которая сменила гнев на милость после того как поняла, что с Элеком ей ничего не светит и обратила-таки свой взор на Сыроежкина, кроме учёбы готовилась ещё к каким-то своим соревнованиям по спортивной гимнастике. Серьёзной спортсменкой она не была, занимаясь больше для удовольствия, но к делу подходила ответственно и основательно.
Гусев наоборот — как перспективный хоккеист, который в предстоящем сезоне из юниоров переходил в молодёжную команду Интеграла и имел все шансы попасть на чемпионат МХЛ как игрок основного состава, все силы отдавал предсезонной подготовке. С учёбой спортивной гордости школы как всегда помогал Вова Корольков. На Серёжу у Макара времени почти не было, он сейчас полностью отдавался своей второй страсти — спорту.
***
Сам Серёжа неожиданно нашёл отдушину в переписке со своим новым знакомым. Мик Урри оказался на редкость интересным собеседником, и Серёжа с нетерпением ждал момента, когда же они смогут лично пообщаться. Про кофе он не забыл и после экзаменов собирался при первой же возможности вернуть Мику «долг». А уж как Урри горел желанием встретиться с Серёжей! В доверие он к нему вошёл, теперь оставалось всё устроить так, чтобы мальчик свёл его с андроидом. Следить за ними Мик не прекращал и, в принципе, похитить Элека из Серёжиного гаража для него проблемой не было. Но так действовать Урри не хотел. Он планировал поговорить с Элеком и убедить его добровольно поехать к своему второму создателю. Так проще и надёжней, чем всю дорогу держать его в полуовощном состоянии. Стамп рвал и метал из-за длительной задержки Мика на задании, но Урри успокоил шефа, сказав, что выяснил основные принципы управления андроидом и собирается применить их на практике. И вот, наконец, Серёжа сдал свой последний экзамен, и Электроник, как и обещал, вернулся к профессору. Громов с Машей на радостях чуть хороводы вокруг него не водили, Элек тоже выяснил для себя, что очень соскучился по этим людям и, что наверное, права была Майя, назвав Виктора Ивановича и Марию Петровну его семьёй. Больше никаких побегов он не планировал, о чем так своим «родителям» и сообщил. Счастливый Громов в свою очередь обрадовал Элека, что с сентября тот станет учеником десятого класса сорок четвёртой школы. И даже о своей дружбе с Сеней Таратаром рассказал. А на следующий день Электроник опять пропал.***
О том, что экзамены для него закончились, и он теперь свободный человек, Серёжа в первую очередь написал Мику. И предложил встретиться. Мик на предложение отреагировал с энтузиазмом и даже высказал здравую мысль отметить это дело в узком кругу. Без алкоголя, разумеется. «Пойдём в пиццерию, рядом с твоим домом. С тебя кофе, с меня пицца» — написал Серёже Урри. «ОК. Завтра в шесть. Там и встретимся.» «Можешь ещё друга своего захватить. Про которого ты говорил, что он тебе помог здорово. Всё-таки это и его праздник. Веселее будет», — закинул удочку Мик. «ОК. Если он согласится. Для тебя сюрприз будет;)» — на самом деле Серёжа не очень хотел брать с собой Элека. Но потом подумал, что как бы ему ни хотелось, это не свидание. А Мик просто классный парень, и втроём действительно веселее. К тому же, Элу тоже развлечения нужны, он больше месяца кроме гаража и школы ничего не видел — нельзя же только о себе думать. Электроник, которому Серёжа неоднократно рассказывал про своего полувиртуального приятеля-байкера, и всё только хорошее, с радостью согласился пойти с ними. Ему было любопытно. Кроме того, раз Серёжа его куда-то зовёт, то не пойти он просто физически не сможет. Очень уж привязался за это время андроид к своему человеческому прототипу. При встрече с близнецами Урри разыграл такое искреннее удивление, что Серёжа с Элеком ещё минут десять убеждали его, что они не братья. Даже документы показывали. Два года в театральной студии для Мика даром не прошли, да и талант, видать, имелся. Потом принесли заказ, стали обсуждать еду, мотоциклы, школу, собак и ещё тысячу разных вещей. Мик сыпал шутками и остротами, делал ненавязчивые комплименты своим собеседникам, рассказывал байки и анекдоты и даже вопреки своим убеждениям и действующему законодательству заказал ребятам по бокалу шампанского. К концу вечера что Элек, что Серёжа были совершенно очарованы новым другом. Однако, стемнело, пора было расходиться по домам. Серёжа жил в соседнем, а вот квартира профессора находилась на другом конце города. — Подвези его, Мик, — попросил Серёжа, — а то поздно уже, чего ему одному по городу шататься… — Да без проблем. — Я могу сам дойти, мне не сложно, — попробовал отнекиваться Элек. — Не дури, Эл! — настаивал Серёжа, который не мог не беспокоится за друга. — Смотри, конечно, сам, — якобы незаинтересованно предложил Урри, — но мне всё равно в твою сторону ехать. — Ну, если всё равно по пути, то ладно. Будь добр, подвези, — согласился в итоге Электроник. Проехав пару кварталов, Мик вдруг притормозил около безлюдного уже скверика. — Элек, — обернулся он к своему удивлённому пассажиру, — давай тут посидим пару минут, — кивнул Урри в сторону скамейки, — я бы хотел тебе кое-что рассказать. Если ты не против. Уверяю, это не займёт у тебя много времени. Электроник, не чувствуя никакого подвоха сел рядом с Урри на лавочку. — О чём ты хотел поговорить? — Дело в том, Элек, что я ищу одного человека. Точнее не я сам, а по поручению его отца. Если можно так выразиться. — Разве это не дело полиции? Или ты частный детектив? — Нет, что ты! Я просто… друг этого… господина. А в полицию он не обращается, потому что, мальчик, которого я разыскиваю, живёт в другой семье. Официально. — Мальчик? Ты разыскиваешь ребёнка для его отца? — Именно. Только он не совсем ребёнок. По паспорту ему шестнадцать лет. — Как мне. Ты думаешь, раз я его ровесник, я его знаю? — Ты его знаешь. Верно. Но сначала я хочу немного рассказать о семье, в которой он сейчас живёт. Они хорошие люди, очень его любят. И они тоже его родственники. В некотором смысле. — Я не понимаю. А как же его отец, почему он не с ним? — Вот! Это самый главный вопрос. Отец его ни разу в жизни не видел. Он знает, что у него есть сын, но даже не имеет возможности лично с ним встретиться. Семья этого мальчика не разрешает ему. — Но за шестнадцать лет можно было что-то придумать, как-то отсудить себе право видеться с ребёнком, разве нет? — Не за шестнадцать, Эл. За один год, — Урри внимательно смотрел в глаза андроиду. — За один? Подожди, ты говорил, мальчику шестнадцать, как и мне… — Да, по паспорту шестнадцать, но создан он был чуть больше года назад, — Элек в шоке уставился на казавшегося теперь чужаком Урри. — Ты хочешь познакомиться со своим вторым создателем, Электроник? — Ты… ты знаешь кто я? Всё это время знал? И с Серёжей поэтому познакомился? — Элек вскочил со своего места и неверяще смотрел на сохранявшего полное спокойствие и расслабленную позу, Мика. — Прости за маленький спектакль, Эл. Я просто не хотел пугать тебя. К тому же, не вам с Серёжей осуждать меня за то, что сразу не раскрываю всех карт, — внезапно тон Мика сменился на игривый. — Почему ты говоришь о втором создателе? Меня сделали профессор Громов со своей ассистенткой. — О, ты даже не в курсе всех обстоятельств твоего появления на свет, — улыбнулся Урри. — Садись, расскажу, — Мик похлопал по сиденью рядом с собой. — А как я буду знать, что ты опять не обманываешь меня? — насторожился Элек, но на предложенное место, тем не менее, присел. — Могу показать фотографии процесса твоей «сборки» на разных этапах. Если хочешь. Откуда бы им у меня быть? Ну, и логически подумай. Виктор Иванович Громов и Мария Петровна Канарейкина — биологи, а не кибернетики. Твой код, алгоритмы управления организмом и электронно-биологический интерфейс созданы не ими. Да и средств на твоё создание у них никогда не было. Ты ведь немного ориентируешься в деньгах и экономике? Представляешь, сколько всего надо для создания такого высокотехнологичного объекта как ты? И сколько это всё будет стоить? — … — Электроник молчал. — Так вот. Кроме пары биологов, с которыми ты проживал всё это время, в твоём создании принимали участие ещё два человека, без которых ты бы никогда не смог появиться на свет. Это — один крупный бизнесмен, на чьи средства проводилась вся работа. Он, к сожалению, умер ещё до твоего включения. И второй — создатель всей электронной части организма, без которой, увы, ты не сильно бы отличался от человека, лежащего в коме. И вот он, Александр Сергеевич Светловидов, очень хочет тебя наконец увидеть. — А… почему он сам не подошёл ко мне? Почему тебя послал? — Не мог. Но лучше, если он это тебе сам расскажет при встрече. Поедешь со мной к нему? — Да. Но я должен предупредить профессора. Я обещал ему больше не сбегать. — Ну так позвони ему и скажи, что задержишься. А подробности расскажешь когда вернёшься. Но лучше напиши, иначе он станет отговаривать тебя и ты в итоге передумаешь. — Я не передумаю, — твёрдо сказал Электроник. Однако, подумав, решил, что перспектива объясняться по телефону и выслушивать увещевания Виктора Ивановича и вопли Маши на заднем фоне его не прельщала. Он отписался профессору, что будет к утру и на всякий случай выключил телефон. — Поехали.
