Стать человеком

      — А у тебя точно никого дома нет? — Юрка выглядывал из-за плеча своего друга, стараясь получше рассмотреть коттедж и видневшийся невдалеке от дома гараж.       — Родители с тёть Зоей с утра на работу поехали. А дядь Вова должен вот-вот отчалить. У него дела в Москве, — Эл притянул к себе Юрку и, пользуясь полным отсутствием людей на улице, чмокнул его в нос. — Не передумал?       — Ты чо! Я уже полгода жду, извёлся весь! Уже давно могли бы…       — Не могли бы, тебе шестнадцати не было, — улыбнулся Эл и быстро поцеловал Юрку в губы.       Юрка крепче сжал Элека за руку, переплетая их пальцы. Хорошо, что сейчас никого рядом. Они припарковали байк Элека в тени большого дерева, а сами, спрятавшись за его стволом, наблюдали за домом. На сегодняшний день у парней были большие планы — потрахаться. Первый раз. Для Юрки первый, у двадцатилетнего Эла уже был опыт — он рассказывал про своего первого любовника, немолодого бизнесмена из Москвы, владельца нескольких ночных клубов и тематического бара, эстонца по национальности.       — Ты любил этого Мика? — спросил как-то Юра своего парня.       — Думал, что любил, — неопределённо пожал плечами Эл. — Пока тебя не встретил. Да и потом, разве тогда я сбежал бы, когда понял, что он умер? А я сбежал, испугался с полицией общаться. Он же человек известный был, журналисты бы набежали… И все бы узнали, что уважаемый предприниматель Мик Урри скончался от инфаркта на своём несовершеннолетнем любовнике. На мне то есть… Представляешь, что с родителями бы стало? Только вот, если бы я его любил, мне плевать бы на всё это было, я бы сам там чуть не умер от горя.

***

      Дело было почти четыре года назад. Володя Светлов стоял на автобусной остановке возле школы и собирался ехать домой. Он не сразу сообразил, что вышедший из припарковавшегося рядом белого Мерседеса немолодой подтянутый мужчина обращается к нему.       — Элек?       — Простите? Вы меня знаете? — Володя вынул один наушник из уха и внимательно посмотрел на незнакомца. Мужчина был красив. Даже очень красив для своих лет. Но Володя его не узнал и не мог понять, откуда этот человек знает его домашнее имя.       — Думаю, да. Я знаю ваших родителей, но не имел удовольствия видеть вас лично последние тринадцать лет.       — Как вы меня тогда узнали? — недоверчиво покосился на незнакомца Володя.       — Вы — точная копия своего отца, — улыбнулся мужчина. Эл-Володя действительно был удивительно похож на покойного Серёжу. Фактически он был его почти что клоном, только родинки под глазом не было и сами глаза были не карими, а голубыми — как и положено блондинам, — в мать.       — Мы с папой совсем не похожи, — возразил Володя, имея ввиду Макара.       — Я говорю не о Макаре Степановиче, а о вашем биологическом отце — Сергее. Кстати, меня зовут Мик Урри, и я в своё время был дружен и с Сергеем Сыроежкиным, вашим отцом, и с Макаром Гусевым, — Мик протянул Элеку руку.       — Владимир Светлов, — ответил на рукопожатие Эл. — Но вы, я вижу, это и так знаете…       — Вы, наверное, голодны. У меня здесь кафе недалеко, я угощаю, — Мик открыл дверь своего автомобиля. Элек подхватил со скамейки свой школьный рюкзак и сел в машину. Почему бы не пообщаться с другом родителей?       Они действительно неплохо посидели — Мик был владельцем небольшого уютного кафе «Брик», что рядом с парком, но основной бизнес у него был Москве. Он много и интересно рассказывал о Сергее, Макаре, о своей столичной жизни. Правда, всё время спрашивал Володю, не знает ли он о каких-либо других родственниках Сергея. Например, братьях. Володя не понял даже о чем речь. Да, у Сергея есть где-то братья и сёстры, моложе его лет на шестнадцать, а то и больше. Но его семья не поддерживает с ними никаких отношений. А потом Мик предложил встретиться ещё раз. И ещё. А где-то через месяц регулярных свиданий отвёз его в свою Московскую квартиру, где жил один после того, как его давний партнёр Бри, почувствовав тягу к духовной жизни, оставил всё мирское и постригся в саманеры в одном из тайских монастырей.       Выросший в весьма специфической семье, Эл был, понятное дело, толерантно настроен к гомосексуальным отношениям. Но о собственной ориентации пока не мог сказать ничего определенного — несмотря на свой подростковый возраст, не было такой девушки или такого парня, с которым Эл во чтобы то ни стало хотел бы переспать. И он решил попробовать с Миком. Почему нет? Урри красив и обаятелен, опытен и вроде не маньяк. И с тех пор у них закрутилось — встречались они каждые выходные. Элеку нравилось проводить с Миком время, а Урри не на шутку влюбился. Собственно, он и не переставал любить Электроника последние двадцать пять лет. А в виде человека Элек и вовсе свёл его с ума. И, наверное, не стоит сожалеть о кончине бывшего гангстера — смерть в объятиях любимого — это лучшее, что он мог бы себе пожелать.

***

      — Эл, это и есть твой «дядя Вова»? — Юра показал на невысокого худощавого мужчину, несмотря на теплую майскую погоду, по самые глаза замотанного в шарф. «Дядя Вова» вышел из дома, направился к гаражу, а через пару минут из его ворот на дорогу выехал чёрный Хаммер. — Ну и танк! — воскликнул Юрка. А потом добавил: — А чего твой дядя замотанный такой? Тепло же. Болеет, что-ли?       — Это папа всё, — вздохнул Элек. — Пунктик у него такой — боится, что с Вовой случится что-нибудь. Заболеет или в аварию попадёт. Мы привыкли уже. И Вовка тоже привык — кутается как на Северный полюс, на танке этом страхолюдном ездит — бензин за зря тратит, дома по каждому чиху какие-то таблетки пьёт… Да он и с самого начала не возражал, лишь бы папа не нервничал.       С этим действительно ничего было не поделать. Потеряв своего первого возлюбленного, Макар окружил Вову Королькова такой заботой, которая порой выходила за рамки здравого смысла. Стоило Вовке чихнуть, его укладывали в постель или кутали как младенца, малейший насморк — тащили к врачу, небольшой порез или царапина — на него накладывали такую повязку, словно там рваная рана. И машину Макар купил «понадёжнее». Зойка тогда сказала, что надо было сразу броневик брать и пулемёт на крыше установить. И без бронежилета Вовку из дома не выпускать. Макар слова про броневик мимо ушей пропустил, а на счёт бронежилета задумался. Корольков потом долго Кукушкиной выговаривал всё, что он думает по поводу её остроумия. А так Вовка с Гусем не спорил — только бы Макар больше не переживал, а ему не трудно лишнюю таблетку выпить и температуру померить.       Элек раньше над батей втихаря посмеивался, а когда Юрку встретил, сразу стало не смешно. Он теперь тоже над любимым трясся и носился с ним как курица с первым яйцом.

***

      Юрка же и вовсе боялся подумать, что же было бы с его жизнью, если бы он не встретил Эла. Например, учился бы хорошо, и никакой репетитор ему бы не понадобился.       А так, жизнь у Юры Тарханова до встречи с Володей была одним сплошным невезением. Сначала его бросил отец. Ещё до рождения. И матери вдвоём с бабкой пришлось тянуть его на свои весьма скромные доходы. Потом не стало и бабки. Мать старалась, конечно, работала много, ей было не до воспитания сына. Почти всё время Юра проводил в одиночестве. С друзьями в школе у него не сложилось, ни с кем близко не общался. И учёба не задалась — неинтересно, и всё тут. Как экзамены сдавать — непонятно. Единственными увлечениями у Юрки была игра на гитаре и волонтёрская помощь в приюте для собак. Он даже хотел в будущем стать ветеринаром, но способностей для изучения химии с биологией совершенно у себя не видел. Ни интеллектом, ни внешностью природа его не наградила.       На счёт внешности Юрка, конечно же преувеличивал, как и многие подростки. Он был довольно симпатичным парнем — чёрненький (на самом деле у него были тёмно каштановые волосы), кареглазый, с высокими скулами и родинкой под правым глазом. Худощавый, среднего роста. Портили всё непонятные белые полосы на коже в районе щиколоток и запястий. Они были у него с самого рождения и никто из врачей не мог объяснить их природу. «Нарушение пигментации», — говорили они. Почему пигментация нарушилась только в этих местах, никто не знал. Зато Юрку всё время принимали за неудавшегося суицидника, из-за чего сверстники всё время издевались над ним, а взрослые озабоченно качали головами. Хотя, конечно, никаким суицидником Юра не был и вены себе никогда даже в мыслях не вскрывал. Он вообще вида крови боялся. До обморока в прямом смысле слова. И Юрка комплексовал и стеснялся, даже в самую жаркую погоду не вылезая из футболок и рубашек с длинным рукавом. Щиколотки не оголять было проще.       И вот, матери надоело терпеть Юркину нелюдимость, разгильдяйство и проблемы в учёбе. Если с первым пунктом она ничего поделать не могла, то чтобы исправить последний, надо было прибегнуть к услугам репетитора. Такого, который сможет ходить к ним домой для индивидуальных занятий и будет не очень дорого стоить. В этих целях женщина, предварительно прошерстив интернет и узнав порядок цен, оповестила всех своих знакомых. Ну, вдруг у кого такой человек отыщется? Откликнулась одна подруга — у её кузины сын второкурсник, учится на биологическом и ищет параллельно необременительную подработку. Мальчик очень умный, школу с золотой медалью окончил, и на своём биофаке круглый отличник. Так Володя Светлов впервые появился на пороге квартиры Тархановых.       Юра, когда своего нового репетитора увидел, даже не сообразил, что в нём такого необычного, что заставило его несколько минут кряду неотрывно пялиться на парня. Парень как парень, красивый, конечно, но мало ли красивых парней на свете? А потом он понял. Володя, если не брать в расчет вьющиеся белокурые волосы средней длины и голубые глаза — выглядел в точности как сам Юрка. С учётом четырёхлетней разницы в их возрасте, разумеется. Этот факт произвёл на Юру такое впечатление, что он сразу проникся к своему потенциальному учителю доверием и симпатией. Его даже не смутило то обстоятельство, что кандидат в репетиторы сам как-то уж очень странно на него смотрит. Наверное, тоже сходство заметил. От этой мысли Юрка расплылся в широкой улыбке:       — Ну, чего уставился? Вот он я — твой ученик! — без грамма почтительности, но зато жутко радостным тоном сообщил Юра. — Проходи!       — Володя, — протянул руку новоявленный Юркин репетитор, — но для своих Эл. Можно Элек, — Эл сам от себя не ожидал, что едва познакомившись с этим мальчиком, назовёт своё «имя не для всех».       Когда Володя позвонил в дверь, он меньше всего ожидал, что ему откроет Серёжа. Он вообще не мог себе представить, что где-то во Вселенной существует человек, как две капли воды похожий на его покойного отца. Но тем не менее, Сергей образца 201… года стоял перед Элом и называл себя его учеником.       Макар когда-то давно сделал для маленького Володи альбом, в котором были только фотографии Серёжи. Начиная с первого класса и до последних дней. Примерно в середине фотоальбома вечно смеющийся кудрявый блондинчик на какое-то время превращался в хмурого брюнета с короткой стрижкой. На некоторых фотографиях было заметно, что его родинка на скуле замазана тональным кремом. И почти нигде в этот период Серёжа не смотрел в кадр. Папа тогда объяснил Элеку, что Серёжа в это время грустил и не хотел, чтобы его фотографировали. И Макар снимал его украдкой. Вот именно этого «Сергея» и повстречал сейчас Эл. И сразу понял, что влюбился. Точнее, что он уже давно любит этого мальчика, которого знает от силы пару минут. Как такое вообще возможно, Элек решил сейчас не анализировать, а подумать об этом позже, если настроение будет.       Заниматься с Юрой оказалось не так просто. Пробелы в знаниях у него были огромные, интереса к занятиям он не проявлял. Зато очень интересовался личностью своего репетитора. Всё время норовил заговорить на отвлечённые темы, заглядывал в глаза, касался коленкой под столом, дотрагивался невзначай рукой, игриво улыбался… У Эла от таких действий кровь в жилах вскипала, хотелось наброситься на ученика и залюбить его прямо на письменном столе. «Боже, он меня хочет…» — думал Элек и усилием воли подавлял собственные эротические стремления. Однако, деньги ему мать Юры не за амуры с её сыном платит, ей нужен результат. Иначе погонит она его, и правильно в общем-то сделает. И Юрку он больше не увидит.       — Ты когда-нибудь целовался, Юр? — спросил Володя. Он дошёл почти до точки — научить чему-нибудь нерадивого школьника не представлялось возможным.       — Чего это ты спрашиваешь? — покраснел Юра до самых корней волос.       — Отвечай мне.       — Ну… нет. А что?       — Хочешь?       — Спрашиваешь! — вспыхнул ученик.       — Решишь эти две задачи — научу.       — Чего научишь? — Юрка вытаращил на репетитора глаза.       — Целоваться, чего же ещё? — спокойно сказал Володя.       — Х…хорошо, — Юрка уткнулся в тетрадь, потом в учебник, пару раз спросил непонятные места у Володи и протянул готовое решение.       — Хм… — Элек внимательно проверил решение. Всё было правильно. — Можешь ведь, когда захочешь. Тебя просто надо правильно стимулировать, — улыбнулся своему ученику Эл. — Иди сюда, — он пересел на диван и поманил Юру к себе. — Дверь закрыта?       — Ага, — Юрка на всякий случай ещё раз проверил замок на двери своей комнаты. Его мать теперь работала из дома — вела бухгалтерию нескольких небольших фирмочек, и естественно ни в коем случае не должна заподозрить «неделовые» отношения между своим сыном и его репетитором.       Юрка подсел поближе к своему учителю, положил руки ему на плечи и потянулся к губам. Никаким поцелуям, конечно, учить Юрку было не нужно. По мнению Элека, он и так прекрасно целовался. Едва Эл почувствовал на своих губах мягкие нежные губы ученика, как ему закружило голову и он стиснул в объятиях Юрку, полностью теряя себя в этом сладком поцелуе. Эл то сминал, то посасывал его губы, то ловил его язык своим, в общем, пришёл в себя, только когда услышал тихий Юркин стон. Мальчик уже забрался к нему на колени и елозил бёдрами, не в силах сдержать возбуждение.       — Так, всё. Хорошего понемножку, — Эл решительно встал, ссадил с себя полувменяемого ученика и направился к его письменному столу. — Вот, это тебе задание на дом, — написал он номера упражнений из учебника. — Сделаешь, будет тебе ещё «сладкого». До послезавтра.       К следующему разу Юра подготовился основательно — решил все задания. Верно. И сразу, как только они с Володей остались наедине, полез обниматься.       — Эй-эй, потише. Сначала занятия, «десерт» на потом, если будешь хорошо стараться, — строго сказал Володя.       Самое удивительное, что против такого подхода к обучению Юра не возражал. Ему, похоже, это нравилось. Он прилежно занимался с Элеком, старательно выполнял все его домашние задания, а после с чистой совестью получал свою «награду». Обычно они лежали и обнимались на диване, покрывая поцелуями лица и шеи друг друга. Юра шарил руками по телу Элека, но сам Эл не позволял себе ничего кроме поцелуев и лёгких поглаживаний. Юре было всего пятнадцать.       — Я хочу тебя, — сказал Юра, не выдержав очередных целомудренных ласк своего учителя. — Ты ведь тоже хочешь. К чему тянуть? Трахни меня уже, я совсем замучился дрочить на твой светлый образ.       — Подожди дня рождения, — ответил тогда ему Эл. — Тебе исполнится шестнадцать и я сделаю всё, что ты захочешь. У нас, кстати, в один день с тобой.       — Ну что ж ты такой принципиальный!.. — захныкал Юрка.       — Я просто люблю тебя, Юр, и не хочу, чтобы у нас были с самого начала проблемы. И потом, здесь мы всё равно не сможем. Я отвезу тебя домой, к себе. Там будет удобно, заодно в гостях у меня побываешь. Просто потерпи немного.       Легко сказать — немного. Терпеть пришлось ещё три месяца, Юрка все ладони себе стёр пока ждал.

***

      И вот, наконец, долгожданный день настал — Элек, улучив удобный момент, привёз Юру к себе. Заехал за ним на своём байке.       Мотоцикл, кстати, достался Элеку от отца — стоял у папы в гараже много лет без дела. Пришлось, конечно, его подремонтировать и вообще привести в порядок, но он оказался вполне на ходу. На права он давно сдал, но родственники почему-то были этому факту не рады, а когда Эл в первый раз выкатил байк из гаража, Макар, который до этого осторожно отговаривал сына от прелестей вождения спортивного мотоцикла и ненавязчиво рекомендовал брать при необходимости Вовкин Хаммер (тот всё равно почти всегда дома сидит), схватился за сердце. Элек его с трудом убедил, что ездить он будет осторожно и только по городу, на трассу не поедет.       Юра от вида своего парня на спортивном мотоцикле пришел в полный восторг. Взял протянутый ему шлем и бесстрашно уселся позади водителя, крепко обняв его поперек живота. Юрке вообще всегда нравились железные кони, и он мечтал, что когда-нибудь у него будет такой же. Но пока финансы не позволяли приобрести мальчику даже подержанный мопед.       В доме Юрка проявил удивительную для Эла сообразительность. Оглядев быстро территорию участка и высказав одобрение по поводу её ухоженности, Юра сразу потянул Элека на второй этаж, безошибочно направившись в ванную.       — Надо же помыться и… всё такое, — деловито сообщил он свои планы. — Ой. У вас ванна треугольная… И раковина справа…       — Юр, почему тебя это удивляет? — не понял Элек.       — Не знаю, — растерялся Юра. — Я почему-то когда дверь открывал, был уверен, что ванна у вас обычная, прямоугольная, а раковина вон тут стоит… Не знаю, не обращай внимания. Лучше раздень меня, — подмигнул другу Юра.       Элек начал расстёгивать Юркину толстовку, а сам не мог отделаться от странного чувства — пять лет назад Вова с Макаром затеяли ремонт на своей половине, в том числе заново отделали ванную и сменили сантехнику. Но вот до этого ремонта, санузел выглядел именно так, как описывал его Юрка. Ну да фиг с ней, с ванной, перед Элом стоял такой желанный его друг, что все прочие мысли разом исчезли из его головы.       Парни вскоре оказались в ванной, и вот уже Элек, больше не сдерживаясь ласкал своего обожаемого Юрочку в самых интимных местах. А намыленный с ног до головы Юрка вжимался в Эла, тёрся о него своим стояком и пытался привыкнуть к наличию в своей заднице сразу двух пальцев.       — Ой…       — Что, больно?       — Нет… Сделай ещё так… Да… Ах… Эй, ты чего?       — Всё, остальное в кровати, с нормальной смазкой, — Элек убрал руку и стал ополаскивать Юрку из душа.       — Теперь постарайся расслабиться, можешь даже немного потужиться, — Эл поставил любовника на четвереньки, смазал его снаружи и внутри и начал понемногу входить.       — Чёрт, больно, Эл, — к таким ощущениям Юрка готов не был, хотя и растягивал себя раньше пальцами.       — Это только сначала, потерпи, скоро пройдёт, — Эл, преодолевая сопротивление мышц медленно продвигался внутрь, стараясь попутно отвлечь Юру от неприятных ощущений поглаживаниями его бёдер и ягодиц. — Всё, я полностью внутри, чувствуешь? — перед тем как начать двигаться, Элек старался вернуть партнёру возбуждение, подрачивая его член и перебирая яички.       После первой же фрикции Юра потерял способность говорить и связно думать. Он весь сосредоточился на своих ощущениях. Сильные толчки любовника вызывали у него лишь сдавленные стоны — было больно, но вместе с тем чувствовалось и какое-удовольствие — и от того, что головка члена периодически проезжалась по простате, и от осознания того, что им для удовлетворения своей похоти пользуется любимый человек. Юре нравилось это подчинённое положение. В какой-то момент он понял, что особой боли больше нет, а Эл так умело дрочит ему, что он вот-вот кончит.       Через минуту Элек почувствовал ритмично сжимающийся вокруг его члена сфинктер и кончил сам. Он вышел, а Юрка тут же плюхнулся на кровать — руки и ноги его не держали — не столько от физической нагрузки, она была не такая уж большая, сколько от переполнявших его эмоций и отступившего нервного напряжения.       — В следующий раз будет лучше, Серёж, я обещаю.       — Не надо лучше, с тобой всегда хорошо, Эл, — улыбнулся Юра.       — Что?..       — Что?       — Ты сказал, со мной всегда хорошо… Мы ведь первый раз, Юра.       — Да… Не знаю. Не знаю, почему я так сказал. А ты назвал меня Серёжей! У тебя есть ещё парни? С кем ты встречаешься? — вдруг встрепенулся Юрка.       — Ни с кем. У меня никого больше нет, кроме тебя, — Серьёзно ответил Эл. — Я и Сергеев-то никого сейчас не знаю, — Элек смутился. Неужели это из-за очевидного сходства Юры с его биологическим отцом, которого он и не знал в сознательном возрасте?       Володя провалялся в постели с Юркой ещё час, целуясь и обнимаясь. Второго захода Юра бы сейчас не выдержал, поэтому Эл просто отсосал ему напоследок. А потом счастливого и удовлетворённого отвёз домой.       Надо сказать, что заниматься после начала своей личной жизни Юра стал не хуже, а даже лучше. Но и «бонусы» в конце занятий теперь стали значительнее — Эл делал Юрке минет, и иногда давал пососать самому. У Юрки уже при виде члена рот сам слюной наполнялся. «Я как собака Павлова», — смеялся над собой Юра.       Потом были экзамены — у Юры в школе, у Эла в своём ВУЗе. И оба сдали хорошо. Так что толк от занятий определённо был.

***

      А через неделю после экзаменов Юрка пришел на встречу со своим другом сам не свой и заявил, что его мать, оказывается, весь последний год встречается со своим бывшим одноклассником, который любит её чуть ли не со школы. Но самое ужасное в том, что контора, где работает этот мужик, переводит его как особо ценного сотрудника в свой европейский филиал. И мать едет с ним! И, естественно, берёт с собой Юрку. А он лучше умрёт, чем расстанется с Элом.       — Никогда не говори, что лучше умрёшь! — Эл так испугался слов своего парня, что даже прикрикнул на него. — Я поговорю с твоей матерью, что-нибудь придумаю. Юр, я сделаю всё, чтобы мы были вместе, обещаю тебе, — уже тише поспешил он успокоить своего любимого.       На самом деле Эла грядущая перспектива ужаснула не меньше, чем более молодого и экзальтированного Юрку. Он не боялся, что Юра, будучи вдали, забудет его, заведёт отношения с кем-то другим. Нет, Эл боялся самого факта разлуки. Он знал, что это будет очень болезненно для них обоих. Между Владимиром Светловым и Юрием Тархановым может быть всё что угодно, но они ни в коем случае не должны расставаться. И Эл начал действовать.       — Пап. У меня есть парень.       — Сынок, ты уверен?       — В чём? В том, что он парень, а не девушка?       — Я хотел сказать, что ты предпочитаешь именно парней? — Макар каминг-ауту сына не обрадовался. Он до последнего надеялся, что Элек женится и наплодит ему кучу внуков (и, может, быть хоть кто-нибудь из них заинтересуется хоккеем! Но это шутка. Лишь бы они были, эти внуки).       — Уверен. У меня уже был любовник, и сейчас я люблю именно парня.       — Ну, хорошо тогда, — совсем нерадостно согласился Макар. — Хочешь познакомить нас?       — Пап, мне нужна твоя помощь. И мамина. Но с ней я пока не говорил, там же знаешь, тёть Зоя всё время рядом, а у неё… свой взгляд на вещи.       — Это интересно, — насторожился Макар. — Так чем же я могу тебе помочь?       — Помоги мне убедить его мать разрешить ему жить здесь, с нами.       — Подожди, ты говоришь «его мать»… Сколько лет твоему парню?       — Шестнадцать.       — Боги! — схватился за голову Гусев. — Эл, он же ещё ребёнок!.. Ты уверен? И почему вы не можете просто встречаться, зачем сразу жить? И на что?       — Мы и встречаемся. Только его мать уезжает за границу с новым мужем и хочет забрать Юру с собой.       — Это естественно, раз ему шестнадцать лет, — Макару вспомнилось как страдал в своё время Серёжа, когда Элек уехал с профессором в Германию. — Но как я или твоя мама сможем убедить постороннюю женщину оставить сына у совершенно чужих людей?       — Мы немного знакомы… Это подруга маминой двоюродной сестры. Я был у её сына репетитором.       — Ах, вот оно что… — протянул Гусев. — Я попробую поговорить. Но, Эл, содержать этого мальчика…       — Пап, у меня ведь есть небольшой доход от квартиры Сергея… Мы столько лет её сдаём, а деньги я особо не трачу, — Элек в очередной раз поблагодарил своего покойного биологического родителя за то, что тот предусмотрительно отписал московскую квартиру ему. — Ну, если совсем тяжело будет, работать пойду… — Макар на на это только вздохнул.       А дальше пошли длительные переговоры между Юркиной матерью, Володей, Майей, её кузиной и Макаром. Напирали, конечно, на то, что мальчику с трудностями в учёбе и межличностном общении лучше не менять сейчас страну проживания, и хотя бы доучиться в школе надо на Родине. А им, в смысле новому (и единственному) Юриному другу — Володе и его семье, пребывание пацана совсем не в тягость — дом большой, места всем хватит. Женщина в итоге согласилась, но сказала, что переводить на содержание сыну сможет только относительно небольшую сумму. «Так что, если он вас объест — не обессудьте».       Макар и остальное семейство вписались выполнять каприз (по-другому и не назовёшь) Элека только в память о покойном Серёже. Тот без своего андроида чуть умом не тронулся и даже с жизнью распрощаться решил. А тут его сын, плоть от плоти, так сказать… А ну как дурная наследственность проявится? То-то и оно…

***

      — Ну же, проходи, не бойся, — Элек почти силой втащил друга в гостиную, где собралось всё семейство.       Юрка под конец так переволновался от предстоящей встречи с родственниками своего парня и перспективы жить с ними под одной крышей, что уже хотел было пойти на попятную и остаться жить в своей квартире. Остановило его только то, что мать эту самую квартиру готовила к сдаче на время своего отсутствия. Эл, который Володя, на самом деле тоже нервничал — его семья ещё ни разу не видела мальчика, только слышали о нём. Вдруг он им не понравится? На этот случай Элек готов был уйти с Юрой вместе, снять какое-нибудь жильё, перейти на вечерний или даже заочный и пойти работать полный день.       — Добрый день! — громко сказал присутствующим Юра и попытался улыбнуться. Однако, Володина родня не ответила на приветствие. Все четверо — двое мужчин и две женщины молча стояли и смотрели на вошедшего мальчика словно на привидение, явившееся к ним из Царства мёртвых. — Эл, — Юра обернулся к другу и шёпотом спросил: — почему они все так на меня смотрят? Я что-то не то сделал?       — Не знаю, Юр… — Эл тоже растерялся от такой реакции.       Вдруг Юра увидел, как высокий рыжеволосый мужчина, отец его Элека, побледнел, схватился за сердце и стал медленно оседать на пол. Остальные тут же отмерли, подхватили Макара Степановича (Юра заранее узнал как зовут членов семьи Элека), уложили на стоящий тут же диван, Эл стал расстёгивать ворот его рубашки, «дядя Вова» (который ездит на «танке») принялся звонить в скорую, женщины побежали кто за водой, кто открывать окно. Один Юрка стоял как столб и испуганно теребил лямку своего рюкзака, висевшего у него на плече. Он не знал как помочь папе Элека, а от всей сложившейся ситуации хотел только одного — провалиться под землю. Раз уж одно его появление в этом доме наделало такой переполох, то о каком вообще проживании здесь может идти речь?!       Отец Эла всё так же лежал на диване и не приходил в себя. «А что, если он умрёт? — от этой мысли Юрку бросило в холодный пот. — Если это случится, Элек уж точно не захочет меня никогда видеть… Зачем мне тогда вообще жить?..» — при этой мысли Юра невольно взглянул на свои запястья — (был жаркий день, и он первый раз за много лет надел на улицу рубашку с короткими рукавами) идея добровольно прервать своё существование первый раз в этой жизни пришла ему на ум.       Словно почувствовав состояние гостя, Гусев резко распахнул глаза. Вокруг сразу же послышались вздохи облегчения.       — П-простите, — от волнения Юрка даже начал заикаться. — Мне не стоило приходить, — он сделал шаг, попятившись к двери.       — Постой! — Макар Степанович жалобно смотрел на него, и это совсем сбило Юру с толку. — Останься, пожалуйста!.. — в глазах мужчины стояли слёзы.       — Ну куда ты пойдёшь? — черноволосая женщина подошла к нему, положила руку Юре на плечо и с какой-то обреченностью в голосе добавила, — здесь твой дом. Сейчас принесём из машины остальные твои вещи. Располагайся…       Пока ходили за вещами, приехала скорая, осмотрела Гусева, сняла кардиограмму, ничего страшного не нашла — обычный обморок, вызванный сильным эмоциональным потрясением и межрёберная невралгия. Врач прописал покой и постельный режим на сегодня, что-то вколол и направил к участковому терапевту. Дядя Вова начал улыбаться, тётя Зоя ворчать, потом женщины пошли на кухню, Эл с Вовой потащили Юркины сумки наверх, и Юрка на какое-то время остался с Макаром наедине. Он снял наконец свой рюкзак, присел на пол рядом с диваном, на котором лежал всё ещё бледный Макар Степанович.       — Простите, — чувство вины почему-то не отпускало его, хотя объективно Юрка ни в чём виноват не был и осознавал это. — Из-за меня вам стало плохо… — Юра заметил, что взгляд Володиного отца упал на его запястья и хотел было спрятать руки, но передумал — это будет выглядеть как подтверждение нехорошим догадкам, которые всегда возникали у окружающих на его счёт.       — Не прячь, — сказал Макар, дотронувшись до белой полосы на Юркиной коже. — Это не шрамы от порезов. Они выглядят не так, — а потом он провёл рукой по Юриной щеке, и мальчик даже закрыл глаза от удовольствия — до того ему было приятно простое прикосновение этого человека. — С возвращением, Серёжа…       А дальше Юрка сам не понял, что произошло. Чужое имя почему-то не вызвало у него отторжения, а наоборот, показалось абсолютно уместным в данной ситуации. Его переполняли странные чувства, и, повинуясь им, он обхватил двумя руками ладонь Макара Степановича и поднёс её к своим губам.

***

      За ужином в гостиной на «женской половине» собралось всё семейство, даже Макар отказался лежать, несмотря на рекомендации врача и Вовкино нытьё. Володя с Юрой потом быстро ушли наверх, дальше разбирать вещи и обустраивать Юру на новом месте жительства, а старшее поколение осталось за столом пить чай и делиться впечатлениями.       — И ты его сразу узнал? — спросил Корольков у Гусева.       — Конечно. Вообще, мы могли бы и раньше догадаться, — встряла вместо Макара Кукушкина, — кого ещё с таким упорством мог тащить в дом Эл? Только своего дражайшего Серёженьку. И ведь нашёл же как-то…       — Главное, что он жив, — с глупой улыбкой, которая не сходила с его лица последние несколько часов, сказал Гусев, — и здоров! И счастлив!       — Да, думаю, теперь он нескоро покинет этот дом, — заметил Вовка. — Можешь быть спокоен, Марик, — улыбнулся он своему любовнику. Теперь причин для ревности у него не было, и Вова мог быть абсолютно искренне рад за Макара.       — Вы забыли, — возразила Майка, — они же сказали, что в планах хотят перебраться в Москву, когда Серёжа, в смысле, Юра, окончит школу и поступит учиться дальше. У них квартира там как-никак.       — Ну, это ещё когда будет. Может и передумают. Да и потом, Москва рядом — будут на выходные приезжать…       — Эх, Макарка, — вздохнула Кукушкина, — не можешь ты без своего Сыроеги…       — Кстати, — решил увести разговор от скользкой темы Корольков. — Может, стоит рассказать ребятам про Электроника и Серёжу? А то теперь даже сам Элек не в курсе про андроида…       — Не думаю, что это пойдёт на пользу, — серьёзно возразил Макар. — Между Элом и Серёжей много чего было. Много тяжёлого и болезненного для обоих сторон. Зачем ворошить прошлое? Пусть ребята начнут с чистого листа.