Piece of masterpiece

      Как быстро летит время. Оно уносит за собой мимолетные воспоминания, накопившуюся боль, вычеркивает из памяти события, людей… Оно заставляет людей расти. И забывать. Заставляет привязываться. Время - это мираж, сокращающийся в минуты счастья и растягивающийся в часы страданий…       — Гилберт! Старина!       Этот голос он узнает из тысячи.       — Опять ты… — сквозь зубы процедил Гил, не оборачиваясь.       Светловолосый слуга ухмыльнулся.       — Опять ты один, мрачный и неприступный, как стена…       Гилберт злобно уставился на него. Пустозвонство клоуна как всегда раздражало.       — Что тебе надо? — проворчал Найтрей. — Говори скорее, мне некогда.       — Некогда? — удивленно вскинул бровь Брейк, - А я-то уж хотел пригласить тебя на чашечку чая...       Недовольно отвернувшись, Гилберт буркнул:       — Нет желания.       Но сей ответ Зарксиса ничуть не смущал. Он иронично похлопал парня по плечу, и сел рядом на скамью.       — Уверен, нам есть о чем поговорить, — настаивал он, по-прежнему улыбаясь. — Не так ли, мистер Найтрей?       Гилберт раздраженно дернул плечом, сбросив с себя ладонь Брейка. Резко встав, он зашагал по аллее.       — Другое дело, Гилберт! — воодушевленно крикнул беловолосый слуга, осознав, что окончательно уговорил нерадивого “собеседника”.       По приезде Зарксис учтиво открыл перед ним дверь в гостиную, в которую Гилберт быстро прошел, словно уже готовясь скорее выйти из нее.       — Присаживайся.       Гилберт сел за стол, наблюдая, как Брейк разливает чай по чашкам. Успокаивающе по-домашнему звеня фарфоровым чайничком, он молчал. Надо же! Молчал! Это Гилберта приятно удивило, пусть и ненадолго.       — Как поживает наш юный герцог? – нарушил воцарившуюся тишину слуга. – Надеюсь, все обстоит хорошо?       Эта ядовитая фамильярность злила Гилберта. Даже горячий чай не способен был усмирить пыл Найтрея после подобных обращений.       — Пока ты не появился – прекрасно. Говори уже что хотел.       Взглянув на гостя из под приподнятой брови, Брейк лаконично ответил:       — Как пожелаешь.       Гил приготовился слушать.       — Мы с тобой, злополучный мой друг, помню, заговаривали о такой интересной вещи, как… — выдержав паузу, Брейк с тихим цоканьем опустил чашку в розетку, — контракт.       Гилберт, заинтересованно подавшись вперед, чуть сощурил глаза.       — Именно эта вещь поможет тебе, достичь то, что так дорого тебе, — хитрый глаз слуги блеснул и внутри брюнета все вмиг съежилось.       Не в силах скрыть своего удивления, Найтрей невольно изогнул брови.       — Что требуется от меня? — ответил он, не потеряв серьезности в голосе.       — Ворон. Заключив контракт с этой Цепью, ты получишь право открывать путь в Бездну.       Фамильная цепь Найтреев… Гилберт уже был с ней знаком. Он помнил его исполинские крылья, янтарный глаз и иссиня-черные перья, которые остались после него. А главное – страх, который внушало это чудовище.       — Решайся, Гилберт, — задумчиво повертел в пальцах леденец Зарксис. — Ты ведь так хочешь помочь своему господину.       Он замолк, ожидая, что скажет его собеседник.       Гил медленно, с трудом произнес:       — Я подумаю.       Светловолосый иронично приподнял брови.       — Я ожидал более уверенного ответа, — слегка разочарованно сказал он, — Ведь речь идет о жизни дорогого Оз…       — Я же сказал!.. Я подумаю! — голос Найтрея стал громче, а лицо его покраснело.       Брейк, отвлекшись от своих беззаботных мыслей о лакомстве, перевел взгляд в сторону брюнета. Тот с поникшей головой смотрел в пол. Слуга улыбнулся и надломил конфету.       Скрипнула дверь. В комнату кто-то зашел. Гилберт нехотя обернулся. Это была Шерон.       — Доброе утро, — как обычно, улыбаясь, поприветствовала она гостя.       — Доброе. — без всякого энтузиазма отозвался Найтрей.       Она подошла к столу.       — Если бы я не услышала громкие возгласы, доносившиеся отсюда, вряд ли узнала бы, что ты зашел к нам.       Гилберт покачал головой: ничего катастрофического не случилось. Даже если бы она и не вошла, ничего, в сущности, не поменялось.       — Ничего, я скоро уйду. — тихо ответил он.       Взгляд Шерон, мягкий и ласковый, действовал на Гилберта успокаивающе. У нее были малиновые глаза, малиновые с терракотовым оттенком, который придавал им особенное выражение. Длинные карамельные волосы играли с ними в дуэте, сообщали величественность и своеобразное обаяние всем остальным её чертам. Гил, опомнившись, смущенно опустил взгляд. Он немного стыдился своей нескромности.       Выдержав короткую паузу, Рейнсворт спросила:       — Вы давно здесь?       Брейк, до того увлеченный чаепитием, подал голос:       — Сравнительно недолго, госпожа, — доложил Зарксис, принимаясь за десерт.       Девушка молча обвела глазами стол. Угощения, выложенные на подносе, с удивительной быстротой пропадали, как по сути дела и чай.       — Мне кажется, стоит заварить еще, - задумчиво произнесла Шерон, взяв в руки пустой чайник.       Поднявшись со стула, слуга с покорностью взял в руки поднос.       — Как скажете, миледи, — растянул губы в улыбке он и добавил, — Вам, полагаю, черный Эрл Грей.       — Да, пожалуйста, — согласилась Шерон, и тогда Зарксис удалился.       Гилберт по-прежнему ничего не говорил. Сложив руки на коленях, он не двигался, видимо, упорно теребя какую-то мысль у себя в голове. Шерон, заметив это, молча встала и, подойдя к нему, положила ладонь на плечо. Найтрей слегка вздрогнул.       — Ты чем-то обеспокоен, — с толикой сочувствия промолвила она, — Расскажи мне.       Вознеся глаза вверх, Гил посмотрел на нее. Этого он определенно не ожидал услышать. Он был удивлен её взволнованности: она проявляла к нему заботу и сострадание. Шерон Рейнсворт – беспечная и даже в некотором роде холодная леди. Зачем она так повела себя?       — Все в порядке. — пробубнил он, стараясь придать своей речи былую холодность.       Шерон приподняла угол губ. Она явно не верила его словам.       — Когда тебе тяжело, ты можешь рассказать о том, что у тебя на душе, — мягко проговорила она, — И тебе станет легче.       Гилберт сдвинул брови. Он не хотел жаловаться на свою участь и не собирался этого делать.       — Что ж, если тебе так будет угодно… — опустила руку Шерон и, вздохнув, направилась к балкону.       “Пожалуй, так мне и будет угодно…” – мысленно продолжил он их не состоявшийся диалог. Странно, его почему-то мучило непонятное чувство вины перед Шерон. Однако гордость в нем однозначно возражала, утверждая, что он сделал все так, как нужно.       Насупив брови, Гилберт резко поднялся и, сняв со спинки стула свой плащ, направился к выходу. Появившийся внезапно в дверях Брейк, неся поднос, посторонился.       — Что случилось? — недоуменно спросил он, ставя чайные принадлежности на стол.       Выглянув на балкон, он, взметнув бровь, обратился к спине госпожи.       — Что с ним? — повторил он, надеясь все же услышать ответ.       Шерон, вглядываясь в зеленый пейзаж, спокойно произнесла:       — Оставь его в покое, Брейк. Дай ему побыть одному.       Зарксис в задумчивости постучал указательным пальцем по двери.       — Пускай. Согласен с Вами, миледи. — угодливо улыбнулся мужчина, щуря красный глаз. — Пойдемте пить чай!       Светловолосая леди спустя пару минут оторвалась от перил и зашагала к нему:       — Идем, Брейк!       Зайдя в комнату, она с удовольствием принялась за чай. Слуга, немного постояв в балконном проеме, вскоре присоединился к ней.