Piece of masterpiece

      Юная Рейнсворт окончила с выбором утреннего наряда и подошла к окну — дождь все не прекращался. Ливень целую ночь, убаюкивая, стучал по стеклам. Низкое, набухшее небо словно прорвало, и оно изливалось на землю прохладными звонкими каплями. Шерон коснулась ладонью прозрачной оконной глади. Капли по ту сторону ручейками стекали вниз. Она тихо вздохнула.       За дверью послышался голос:       — Госпожа!       Шерон откликнулась:       — Войди, Брейк.       На пороге показался беловолосый слуга. На лице его как всегда сияла очаровательная улыбка.       — Может быть, чаю, леди? — услужливо спросил Зарксис, — В такую погоду стоит взбодриться.       — Пожалуй, — равнодушно ответила Шерон, отходя от окна.       Зарксис недоверчиво посмотрел на госпожу.       — Что-то не так, леди? — напряженно заглянул он ей в лицо.       — Все так, — не поднимая глаз, ответила Шерон и зашагала к выходу.       Брейк вскинул бровь.       — У нас гость, — предупредил он, прежде чем Рейнсворт успела покинуть комнату.       Она приостановилась в дверях.       — И кто же?       Слуга ухмыльнулся.       — Тот, кого вы, возможно, не ожидали увидеть… — проговорил он.       Минуту стоя на одном месте, Шерон думала. Но потом, бросив эту затею, продолжила свой путь в гостевую. Ливень не утихал; когда она шла вдоль коридора, шум за окнами даже усилился. Он не переставал со вчерашнего вечера и теперь стал самым большим огорчением в ее жизни. Почти.       Оказавшись около нужной двери, Рейнсворт деловито поправила платье и прическу, и только потом зашла внутрь. Когда она плавно переступила порог и закрыла за собой дверь, её глаза поймали того, перед встречей с кем она прихорашивалась, прежде чем войти. Того самого нежданного гостя…       — Гилберт… — произнесла Шерон, увидев брюнета, сидящего около камина.       Тот, услышав её голос, обернулся.       — Здравствуй. — собралась тут же она, вспомнив, что с гостями следует здороваться, когда встречаешь их у себя дома.       Да и вообще со всеми людьми, если встречаешь их первый раз на день нужно здороваться; так гласит этикет. И ей, как истинной леди, совестно о нем забывать.       — Здравствуй, Шерон. — ответил ей Ворон тихо.       Рейнсворт посмотрела на него. Было видно, он испытал погоду на себе. Дождь изрядно промочил его одежду: плащ и шляпа, повешенные позади него, мокро блестели. На некоторых витках смольных волос тоже поблескивали капельки.       — Отвратительный ливень, — заметила она, с сожалением рассматривая его.       — Да, я это понял, — с некоторой иронией промолвил Найтрей.       “Она выглядит грустной…” — заметил он, увидев её лицо, когда она отошла к окну.       “Ты её обидел!” — вскрикнула внутри него совесть, и Гилберт угрюмо сдвинул брови.       Не хватало смелости просто так взять и сказать: "Шерон, прости, я был таким идиотом…", хотя это было бы и справедливо, как посчитал вдруг сам Гилберт. За окном все так же барабанил дождь. Такая тишина, нарушаемая только им, была, несомненно, лучше простой тишины, которая угнетала куда больше, чем успокаивающее биение капель о размытые стекла. Мысли легче поддавались осмыслению, легче принимались решения… Девушка стояла у окна, о чем-то задумавшись. Её силуэт, темнеющий на фоне серого, дождливого мира, показался Гилберту еще печальней.       Он подошел к ней сзади. Его беззвучные шаги она, кажется, не услышала. Остановившись в пару сантиметрах от нее, Гилберт пробежал взглядом по её волосам, карамелью льющимися по спине, а потом сдержанно, аккуратно коснулся пальцами её ладони. Шерон испуганно шелохнулась и подняла на него озадаченные глаза. Парень смущенно отвернулся.       — Прости меня, Шерон… — пробормотал Ворон виновато, опуская руку.       Недоумение юной Рейнсворт возросло; теперь она точно не понимала, за что, собственно, он просит прощения…       “Не понимаю…” — сжавшись, мысленно сказала она, — “Что с ним?..”       На этот вопрос, конечно, она не ждала ответа. Да и сам Гил, кажется, не давал себе отчета в собственных действиях. Они простояли молча несколько минут: может пять, может десять, будто вслушиваясь в утихающий дождь… Потом взгляд Шерон приковал блеклый луч солнца, выглянувший из-за серой дымки туч.       — Смотри, радуга! — произнесла она, и её глаза восхищенно распахнулись. Взяв Найтрея за руку, она потянула его за собой.       Сам от себя того не ожидая, Гил дернулся с места, последовав за ней. Он влетел с ней на балкон, навстречу, ударившему по лицу весеннему ветру. Странно, он ответил её ладони такой же крепкой хваткой, даже сам того не осознав. Подняв глаза наверх, он увидел семицветную бледную арку, раскинувшуюся над зеленой листвой деревьев. Последний раз он видел её пятнадцать лет назад, так давно, но так ярко её запомнив. Оз тогда был с ним…       — Она так красива!..       Очнувшись от воспоминаний, Гилберт вновь очутился в реальном мире. Здесь, в особняке Рейнсворт, на балконе, все еще держа Шерон за руку…       Он еще раз взглянул на радугу. Потом на Шерон. В ней что-то изменилось. Так внезапно и скоро, что он даже не узнавал в нынешней Шерон ту, беззаботную и отчужденную леди Рейнсворт.       — Мне кажется, — прошептал он, боясь нарушить ту необъяснимую, возникшую вокруг атмосферу, — пора возвращаться…       Он почувствовал, как похолодела её ладонь. И ему расхотелось разжимать держащие её пальцы.       — Тебе холодно. Не стоит рисковать здоровьем.       Его голос был серьезен. Он прекрасно понимал, как легко можно подхватить простуду, стоя на ветру в легком утреннем туалете, с непокрытыми плечами и запястьями. Хотя сам позабыл, что одет в одну лишь рубашку, а его плащ со шляпой благополучно сохнут у камина.       За спиной послышалось кряхтение. Оба, вздрогнув, обернулись.       — Не помешаю, господа? — спросил явившийся неожиданно в дверном проеме Брейк.       Гилберт поспешно отдернул руку от руки Шерон. Та, прислонив её к груди, смущенно увела взгляд.       — Ты приготовил чай, Брейк?       Её непоколебимая воля стала возвращаться к ней.       — Уже полчаса как.       Гилберт удивился. Время летит незамедлительно.       — Идемте пить чай, — изрекла вдруг Шерон и спешно возвратилась в гостевую.       Посмотрев на неё измеряющим взглядом, Зарксис обратился к Гилу:       — А что же вы изволите, дорогой Ворон?       Гилберт, облокотившись на перила, отрывисто ответил:       — Курить.       Недолго смотря на курящего Найтрея, Брейк в скором времени вернулся обратно, за стол, уже вежливо предлагая Шерон разные сорта чая. А Гилберт пускал дымные кольца в воздух, которые исчезали так же быстро, как и несколько минут назад исчезла весенняя радуга…