Piece of masterpiece

      Очередная ночь. Очередное ворочание с боку на бок, снова беспорядочные сны, сменяющиеся одни другими, переплетаясь клубком, опять забывались, уходя с темнотой ночи. Глаза Гилберта сонно открываются – он проснулся вовремя. Лениво глянув на часы, он, вздохнув, поднялся с кровати.       Утренняя трапеза в доме Рейнсвортов начиналась с жаворонками, но конечно, в такой мерзкий ливень, что уже который день властвовал за окном, никаких жаворонков не было. И, тем не менее, почтить своим присутствием хозяев дома Гилберт был обязан. К тому же он ночевал здесь, ибо Брейк предложил ему остаться и тем самым переждать ненастную погоду.       Подойдя к окну, Гил внезапно заметил, что дождь перестал, хоть и недавно, судя по окропленным каплями стеклам. Накинув на плечи высохший плащ, он покинул комнату. Он хорошо ориентировался в здешних коридорах, которые успел изучить за последние несколько лет. И поэтому он без труда отыскал нужную комнату. Никого там не обнаружив, он спокойный шагом прошел вовнутрь. Гостевая подозрительно пустела…       — Здравствуйте, господин Гилберт!       Ворон от неожиданности вздрогнул и оглянулся; только сейчас он понял, что был не один. Позади него стоял худой молодой человек в очках и черно-белой форме, как видимо из Пандоры. Он казался ему знакомым. Где Гил встречал его?       — Доброе утро, — отозвался Найтрей, пытаясь вспомнить, где он видел этого человека, — а где все? Гилберт огляделся.       — Дождь прекратился, и леди Шерон предложила позавтракать на свежем воздухе.       “Ага, значит Шерон здесь…” — сообразил Рэйвен, покосившись на балкон. За шторами он слабо разглядел очертания её фигуры. Она сидела за столом с еще одним точно не знакомым ему мужчиной. Брейка рядом не было.       “Наверное, в очередной раз пошел за заваркой!” — с иронией предположил Гилберт, вспоминая с какой скоростью кончаются запасы чая, когда Зарксис садится за стол. Хотя, всегда не везло куда больше десерту... Поэтому, Гил так же подумал и про то, что Шерон послала красноглазого за какими-нибудь пирожными, ибо гостей все-таки надо чем-то угощать.       — Вы присоединитесь к нам? — с улыбкой спросил пока еще не распознанный Гилом молодой человек.       Гилберт, еще раз бросив взгляд через тюль, тихо изрек:       — Да, присоединюсь.       Появившись на балконе, он поймал на себе взгляды сидящих. Шерон поприветствовала его, с любезностью промолвив «Доброе утро», незнакомец же, когда Ворон подошел к столу, с почтением встал и протянул ему руку.       — Приветствую, мистер Гилберт, — низким голосом проговорил мужчина.       Найтрей посмотрел на него: они были почти одного роста, глаза их были на одном уровне. Волосы у незнакомца были светлыми, зачесанными назад к затылку. Он был пепельным блондином: приглаженные пряди отливали не золотом, а платиной. Благородные черты лица: крыловидные брови, прямой нос, угловатые скулы, и бледный оттенок кожи заставляли верить, что человек этот принадлежит к представителям аристократии…       — Грунер, — представился он, — подчиненный герцога Бармы.       “Подчиненный…” — повторил про себя Гилберт, пожимая ладонь Грунера.       С первого взгляда Гилберту показалось иначе. Но слуги сейчас выглядят ничуть не хуже своих господ. К тому же с такими внешними данными этого Грунера можно было легко спутать с герцогом. В нем сочеталась холодная классика и теплый взгляд, и это вызывало некое восхищение.       У Гилберта же Грунер ничего, кроме вопроса “Зачем этот человек здесь?” не вызывал.       — Присаживайтесь, — учтиво произнесла Шерон, наливая чай в фарфоровые чашки, — какой изволите пробовать?       — Черный, классический, — с легкой улыбкой ответил Грунер, а за ним следом кивнул и тот парень в очках, имя которого Гил так и не смог вспомнить.       — Гилберт? — вопросительно подняла голову Шерон, склоняясь над чашкой, — тоже черный? Найтрей благодарно кивнул.       — Да, черный.       Его взгляд вновь упал на Грунера. Взгляд острый и немного надменный… Ворон косо осмотрел его, пока тот разговаривал с Шерон. Она отвечала на слова этого Грунера очаровательной улыбкой, которая иногда становилась шире, когда мужчина произносил какую-то незатейливую шутку, или комплимент в её сторону.       Гилберт мысленно чертыхнулся. Что-то определенно выводило его из себя, когда он смотрел на этого человека. Что? Может, прическа? Нет, ни одной выбившейся пряди… Может, шейный платок, плащ… может, лицо его, в конце концов?!       Нет! Он во всем идеален! Идеален ровно настолько, чтобы Шерон увидела в нем героя из своих глупых любовных романов, а Гил – лютого соперника…       Соперника в чем? Гил задумался. Почему он так озлоблено отнесся к этому человеку? Не успел тот представиться, как Гилберт уже готов был пристрелить его на месте.       Нервно подобрав чашку с блюдца, Найтрей сделал глоток горячего напитка и впал в раздумья. Да, он просто не хотел, чтобы Грунер любезничал с Шерон. Это действовало на нервы, хотя Гил сам не понимал почему. Какое его-то дело? И вправду… Гилберт встал и направился к перилам. Достав сигарету, он глубоко затянулся ей.       — О-о-о! Господин Ворон проснулся!       Явился Брейк; его-то Гил меньше всего хотел слышать. Едва ли. Лучше, конечно, слушать его, чем…       — Ворон? — послышался ироничный голос Грунера.       Гилберт сжал зубы.       — Да, именно. Теперь мы величаем его Вороном.       Блондин улыбнулся.       — В духе Пандоры зовете. По имени Цепи…       Найтрей яростно поджал губы. Нашли друг друга! Нашли тему для разговора! Нашли время! Хоть бы его постеснялись, он все же стоит рядом и слышит, как его воодушевленно обсуждают.       — Брейк, ты был в Пандоре, когда мы приехали. — этот робкий голос вероятно принадлежал тому “неизвестному” в очках, — Как ты успел с утра пораньше…       — Надо уметь, Рейм, — “Ах, да! Его зовут Рейм. Рейм Лунеттес…” — и тебе советую научиться.       Изречение Зарксиса, кажется, укололо Рейма, и он лишь молчаливо поправил очки, видимо решив ничего не говорить.       Гил через плечо посмотрел на Зарксиса. Он выглядел по-другому. Черно-белая форма сотрудника Пандоры облагораживала его. Во всяком случае, Гилу так показалось.       — Мы хотели поговорить, — сдержанно сказал Грунер, вставая из-за стола.       Гилберт прищурился. В глазах мелькнула тень любопытства.       Зарксис же по обыкновению растянул губы в улыбке и указал на выход:       — В таком случае, прошу пройти со мной.       Кротко кивнув в знак согласия, Грунер, прежде чем выйти, повернулся к Шерон. Та, встав, мягко заулыбалась.       — Мое почтение, леди Шерон, — зазвучал его приторный бас, — Спасибо за столь теплый прием.       Деликатно склонившись перед ней, он поднес её ладонь к своим губам, нежно поцеловав тыльную сторону. Гилберта охватило неприятное ощущение. Он поежился.       “Да что, к черту, происходит?” — мысленно выбранился он. Правда, самому ему было не ясно, кого он бранил больше: себя или Грунера.       Когда трое вышли, Шерон, спокойно положив чашку на блюдце, поднялась и стала перекладывать чайный сервиз на поднос. Гилберт, не сразу заметив этого, молча смотрел на шелестящие деревья внизу… Раздался звон. Гилберт резко оглянулся. Рядом с Шерон лежала разбитая вдребезги чашка.       — Не прикасайся! — воскликнул Ворон, кинувшись к девушке.       Содрогнувшись, Шерон схватилась за руку; пальцы её окропились алыми каплями.       — Шерон!.. — пробасил он, — Осторожней…       В его голосе послышалась досада. Действительно, так опрометчиво совершать какие либо поступки нельзя! Но Гилберту сейчас было не до причитаний… Вытащив из кармана плаща платок, он приложил его к руке девушки: тот в момент пропитался кровью.       — Где здесь аптечка?       Оказать первую медицинскую помощь Гилберту не составляло труда. Он усадил Шерон в кресло, озабоченно кидая взгляды на её руку, когда доставал нужные бинты и антисептик. Опустившись на колени подле нее, он тихо промолвил: “Потерпи немного” и коснулся смоченной спиртом ватой до рассеченной кожи. Девушка дернулась: ранку защипало.       — Сейчас пощиплет и перестанет, — тихо проговорил он, все еще держа вату вплотную к её пальцам. Рейнсворт терпеливо поджала губы. Ворон сочувственно посмотрел на нее. Пару секунд, предпринимая что-то у себя в голове, он поднес её руку к губам и, отслонив ватку, подул на нее. Шерон ошеломленно приоткрыла губы. Такой заботы от Рэйвена она точно не ожидала. Но то, что неожиданно, порой даже приятно…       Их взгляды соприкоснулись. Томление двухминутного молчания заставило Рейнсворт в смущении отвести взор. Гилберт, поняв этот жест, приступил к бинтам. Бережно взяв в руки её ладонь, он начал накладывать одну спираль за другой, пока рана на руке Шерон не была окончательно защищена от внешнего воздействия.       — Не тревожь её. Дай зажить, — вымолвил Гил, завязав концы марли на узелок.       Леди, стыдливо краснея, робко произнесла:       — С…Спасибо, Гил…       Гилберт молчал. Спрятав глаза под длинной челкой, он опустил голову.       — Не за что.       Девушка посмотрела на него: кудри налезли на глаза, в некоторых местах спадали по скулам почти до подбородка. Пряди непослушные и всегда лежат так, как им заблагорассудится. Но такой беспорядок почему-то нравился Шерон…       Она протянула руку и, убрав волосы с его лица, осторожно прильнула губами к его щеке. Гил оторопел. Его изумляло поведение Шерон. Оно было абсолютно противоречивым. Оно шло против принципов, против устава, против её собственного же характера! И против ожиданий Гилберта, наконец…       Когда она отстранилась, он молча присмотрелся к ней: щеки Рейнсворт пылали, взгляд был полон смятения. Не желая больше смущать девушку, Гилберт спокойно встал и отправился на балкон, убирать оставшиеся там осколки и сервиз. Шерон же молча осталась сидеть в кресле, прижав к себе раненную руку...