Piece of masterpiece

      Слякотное, промозглое утро, начинающееся со службы в Пандоре. Но Брейку море по колено, ибо он не так привередлив к погоде, как привередлив к людям.       Увязая в грязи политого дождем сада, он осматривал каждый куст в попытках найти то, что пообещал найти госпоже.Вчера она в расстроенных чувствах выгнала его из комнаты, заявив, что не желает ужинать, не попросив даже любимого чая. И теперь он просто обязан был поднять ей настроение. Либо, если он появиться на глаза леди сегодня и будет просто так маячить перед ней, он рискнет попасть под горячую руку, или, если выразиться точнее - веер.       Поэтому ему ничего не оставалось, как бегать единственным глазом по каждому закоулку и травинке, в надеждах увидеть потерянную вещь. Раздвинув кусты роз, он вошел в перелесок за садом. Ведь из-за сильного ветра он мог улететь с места, где был потерян, и потому Брейк решил пройти дальше.       Облокотившись на дерево он, скривив рот, задумчиво цокнул языком.       — М-да. А ведь госпожа была права. Как в Бездну провалилось… Слово “Бездна” было сказано с тонкой, темной иронией, свойственной сейчас только Брейку. Ведь ему, как никому другому, было известно это пропащее место.       Снова подул ветер. Что-то с глухим звуком упало на зашелестевшую траву. Зарксис осекся. Рядом лежала широкополая черная шляпа. Она показалась ему очень знакомой.       — Хм, — подняв её с земли и отряхнув, протянул слуга, — Очень знакомая шляпа. Видимо, он понял, кому она принадлежала. И вряд ли ошибался.       — Воистину проклятое место. — вслух заметил беловолосый, задумчиво вертя в руке находку, — Все здесь что-то теряют…       Он не знал, сколько пробыл там, час-два. Меньше - больше. Но конверт он так и не отыскал…       Вернувшись к главному корпусу организации, он велел подать дилижанс, чтобы отправиться обратно в поместье. Но тут его окликнул чей-то голос.       — Брейк!       Красноглазый, еще не успев открыть дверцу, с удивлением оглянулся.       — А-а, здравствуй, Грунер. — с некой усталостью в голосе ответил Зарксис.       Мужчина, спешащей походкой приближался к нему.       — Я нашел то, что было нужно.       Брейк сощурил алый глаз.       — Думаю, стоит обсудить это, — лукавая улыбка скользнула на его губах.       Жестом руки пригласив стоящего рядом Грунера в дилижанс, он закрыл за собой дверь и кони тронулись.       Возвращаясь обратно, они уделили внимание событиям, происходящим сейчас в Пандоре. Особенный акцент, конечно, лег на Рейма, с которым две недели назад случилось забавнейшее происшествие, по-иному зовущееся “история о летающем архиве”, или “архив, который живет на крыше”.       Грунер, еле сдержав смех, прыснул в кулак. Конечно, он понимал, что его коллеге тяжко досталось, но звучало это потешно. Особенно из уст Брейка.       — Всякое случается, — промолвил блондин, мягко улыбнувшись, — Надеюсь, он справился?       — Да, — заглядевшись в окно, отвечал Шляпник, — Рейм не был бы Реймом, если бы не разыскал улетевшие листы в тот же день.       Грунер покачал головой.       — Дивлюсь я ему. Нескончаемое терпение… — он иронично хмыкнул, — И как только герцог может не гордиться таким слугой…       Последние слова он сказал тише. Брейк немного удивился.       — Герцог Барма? — переспросил он, — не гордится Реймом?       Грунер замялся.       — Нельзя сказать однозначно… Он скорее не хочет никого поощрять. Его похвалу почти невозможно заработать.       Он поднял глаза и улыбнулся.       — Я стараюсь вообще не находиться в поместье, чтобы не попадаться ему на глаза. Порой мне кажется, что он не способен на общение ни с кем. Если конечно, не с Шерил Рейнсворт…       Удивление Брейка возросло еще более, когда он услышал последнее имя.       “Шерил Рейнсворт?.. ” — не веря своим ушам, задался вопросом Зарксис.       Заметив изменения в лице беловолосого, Грунер приподнял угол губ.       — Она его давнейшая знакомая, и видимо, очень хорошая знакомая…       Шляпник задумчиво глядел в зависшую где-то в воздухе точку. Надо же, его интерес разожгли, причем так сильно, что ему даже захотелось расспросить своего собеседника больше… но, словно ущипнув себя изнутри, он вмиг усмирил свой пыл.       — Хм, интересно. — изрек он, дослушав.       Грунер, рассеянно глядя за стекло, вздохнул.       — Как там госпожа Шерон?       Зарксис, отвлекшись от туманных мыслей, ответил:       — О! госпожа... Она не в духе в последнее время. — вздохнул красноглазый. — Она все время думает о чем-то, совсем не похоже на нее.       “Или о ком-то…” — вспомнив про письмо, задумался Брейк. Действительно интересно узнать, кто же отправитель? Тайный поклонник госпожи Рейнсворт, возможно, это то, о чем всю жизни и мечтала эта хрупкая леди – поклонница любовных романов. Кстати, он давно не замечал книг ни в её руках, ни на столе… право, что-то не так.       — Не в духе? — удивился Грунер, чуть нахмурившись, — Не могу даже представить леди Шерон не в настроении.       Он улыбнулся. Её очаровательная улыбка, возникшая у него в памяти, резко разрушала все слова, сказанные Брейком. Не в духе? Леди Шерон?..       Грунер покачал головой. Зарксис, заметив это, тихо проговорил:       — Вы сами все увидите, если хотите.       Блондин, ухмыльнувшись, сказал:       — Пожалуй, я очень хочу увидеть леди Шерон. Не важно, в каком состоянии она пребывает сейчас. Зарксис лукаво прищурил свой единственный глаз. Наступило молчание.       Прозвучал глухой раскат грома где-то вдалеке. Там же, под горизонтом, блеклой вспышкой сверкнула молния.       — Ривьера наверняка вся воде, — задумчиво произнес Грунер.       Зарксис, никак не отреагировав на эти изречения, все так же смотрел в окно.       Так оно и было. Над столицей еще с ночи нависали свинцовые тучи и проливали на неё холодные ливни. Окна зданий были закрыты, ибо капли шквалом падали на подоконник, заливая даже пол. За одним из таких окон пребывал сейчас Гилберт…       После ссоры с Найтреями он по собственному желанию собрал вещи и уехал из поместья в Ривьеру, поселившись в одном из самых непримечательных домиков, состоящих всего из трех этажей, который теснился с другим, таким же домиком напротив, так, что люди, выглядывающие из окон, могли запросто перекрикиваться друг с другом.       Но сейчас назойливого крика не было слышно. Только стук дождя и тиканье стоячих часов. Идеальная тишина была потревожена кашлем Гилберта.       “Не хватало только этого…” — подумал он, насупив брови. Брейк обещал показать ему найденные архивы и предложил Гилу встреться в поместье на днях. Куда он поедет, если вдруг сляжет?       “Нет, я не могу”, — отрезал он мысли об ожидаемой болезни. Ему были нужны силы. Чтобы тренироваться, ездить на задания. Чтобы терпеть эти чертовы будни…       В конце концов, если Гилберт заболеет, он заразит Брейка, хоть, по мнению первого, Зарксиса никакая зараза не проймет. Хотя в большей степени Рэйвен волновался не за Шляпника, а за его госпожу – Шерон Рейнсворт. Разношерстные мысли вновь и вновь приводили Ворона к этой девушке. Скорее даже не к ней, а к тому, что происходит между ними в последнее время.       Он резко стал совестливым, переступил грань её личного пространства, и даже получил от нее поцелуй. А после чуть не убил… Гилберт закрыл лицо руками. Конечно, он не виновен, никто не виновен, разве только… Шерон искала письмо, которое прислал ей Грунер.       Мысли о последнем сердили Найтрея. Да, Гил поступил благородно, как и следовало бы поступить честному, порядочному человеку – он отдал письмо законному адресату. Но скольких душевных переживаний это ему стоило!.. Вероятно, Шерон, прочитав это послание, трепещет от прочитанных слов и ждет, когда же, наконец, она увидит Грунера, уже позабыв о Гилберте. Хотя сравнительно недавно она рискнула выкинуть из головы все рамки приличия и каноны, соблюдение которых прививалось девушкам из аристократических семей с самого детства. Она просто взяла и поцеловала его!       Гилберт закрыл глаза. Воспоминания нахлынули с новой силой: нежные ладони, лицо, губы… все это принадлежало юной Рейнсворт и почему-то сильно трогало его.       “Она что…” — отпрянул Ворон, — “нравится мне?..”       Но даже если так, то вряд ли он уже что-то сумеет изменить; ведь теперь есть Грунер, который уделяет Шерон куда больше времени, чем Гилберт, который даже сейчас просиживает часы в своей тесной конуре. Нет, с этим мириться Гил определенно не желал. И тем самым отвечал на свой вопрос…       “Вздор!” — отрезал Рэйвен, — “Все это глупости!..”       Что за чушь?! Ему нужно достать господина и Бездны, а он безрассудно кидается с головой в “омут”, пытаясь создать миленькой Шерон хорошую партию. Да пусть он хоть тысячу раз влюблен в нее! – она чистокровная аристократка, а он – лишь подобие высшего света, который в прошлом был слугой. Он стоит на несколько ступеней ниже, несмотря на то, что сам теперь принадлежит к знатному роду. Но даже эти аргументы меркли на фоне блуждающих по его телу непонятных ощущений.       Найтрей вскочил с места и, перекинув плащ через плечо, вышел вон из дома. Ветер дул навстречу, направляя крупные частые капли прямо в лицо Гилберту. Он чертыхнулся, только сейчас вспомнив, что у него нет шляпы. Прогремел гром, молния разбила небо на осколки и тут же потухла. Надо было спешить, погода бушевала, и если Гил не поторопиться, то ему суждено промокнуть до нитки в ближайшие пятнадцать минут и точно заболеть, чего он очень не хотел.       После полудня извозчий двор буквально кишел транспортом, но сейчас в такую погоду он почти пустел. Гилберт, удачно заметив подъехавший дилижанс, остановившийся неподалеку, поспешил к нему:       — В поместье Рейнсворт!.. — громко сказал он извозчику, завернувшемуся в холщовый дождевик.       Тот, стараясь перекричать небесные раскаты, воскликнул:       — Садитесь скорее, господин! Вы очень вовремя!..       Гилберт живым манером забрался в экипаж. Кучер дернул за уздечку и помчался прочь с затопленной лужами площади.