Piece of masterpiece

Лето уже как второй месяц выдается холодными и дождливым: дождь стал постояльцем в поместье Рейнсворт. Его стук сопровождал обитателей дома везде: в комнатах, коридорах, на мосту, в садах… сопровождал так же кропотливо, как и мрак, опущенный на их душу. История с Баскервиллями кончилась. Раз и навсегда Пандора, наконец, стала свободна от них. Преступники были повержены, но обошлось не без потерь, не без тяжелых потерь. Гилберт вот уже как два месяца канул в Бездну, а его брат, Винсент Найтрей, отсиживал свой срок в темнице Пандоры под надежной охраной, которая в свою очередь контролировалась Шляпником. Гибель Гилберта стала тяжким ударом для всех: для Оза, для Брейка, для Рейма, и, несомненно, для Шерон. Рыжеволосая наследница стала носить черные платья… Черные, траурные, вместо тех ярких, бархатистых туалетов, которые делали её свежей, юной девушкой, а не бледной, болезненной “вдовой”, как за глаза назвала её одна из аристократок, неоднозначно отметив долгосрочное горе Рейнсворт, как следствие когда-то глубокой и скрытой связи с погибшим Найтреем. Она перестала читать книги и лишь изредка открывала их общий любимый роман, и тут же закрывала, от невыносимого ощущения боли, накатывающей на нее вскоре после прочтения одного абзаца. Она многократно перечитывала его первое и последнее, предназначенное ей послание, бегала глазами по будоражащим рассудок строчкам: “Remember what I told you in the library… Forever yours, Gilbert.” (*) На её глаза снова навертывались крупные капли слез, и она навзрыд начинала плакать. Порой, когда Брейк был на службе, а Рейм не приходил навещать её, она оставалась совсем одна, и никто не утешал её. Тогда она находилась наедине со своими мыслями и переживаниями, беспрестанно вспоминая проведенные с Вороном часы, самые счастливые часы в её жизни. Вечерами, она иногда тоже оставалась одна, и тогда, заняв положение “эмбриона” в любимом кресле Гилберта у камина, она долго смотрела на полыхающий огонь, все так же думая о нем… Это был как раз один из таких вечеров. Пламя в камине плавно потухало, а глаза девушки смыкались под убаюкивающий неравномерный ритм дождя за стеклами окон. Темнота опускалась на гостиную, и Шерон боялась пошевелиться, из-за непонятной тревоги и страха. Она хотела, чтобы Брейк быстрее вернулся домой, а если она и задремлет, то он точно отнесет её в её спальню, погладит по волосам, и она спокойно уснет. Хотя, что там… разве спокойно?.. Её разбудил относительно громкий стук в дверь. Сначала освободившись от пелены дрема, она сперва подумала, что ей это почудилось, приснилось. Но потом, когда спустя мгновенье стук повторился, она окончательно убедилась, что все вокруг творившееся – вовсе не сон. “Странно, Брейк обычно в гостиную не стучится”, — вспомнила она и осторожно подошла к двери. В любом случае, кто бы то ни был, он – её спаситель от одиночества, и ей придется открыть дверь… Тихо щелкнув ручкой, она открыла дверь и отступила на шаг назад. Высокий мужчина в дождевом холщовом плаще стоял перед ней с накинутым на голову капюшоном. Не узнав в незнакомце никого из служителей Пандоры и местных прислуг, Шерон невольно испугалась. — Кто вы?.. — спросила она тут же. Ответ не заставил себя долго ждать. — Шерон… Знакомый голос, она уже слышала его, но не могла поверить своим ушам, ибо тембр его был чересчур схож с тембром человека, который попросту не мог стоять перед ней. — Прошу, только не пугайся. Когда он скинул капюшон, она еще долго смотрела в очертания его бледного лица и темных волос, лезущих на щеки, а потом, устало закрыв глаза, распрощалась с силами. Она рухнула бы на пол, если бы вовремя этот самый незнакомец не подхватил ее на руки и не попытался привести её в чувство, хоть это было и тщетно. Вернулась Шерон в реальность не сразу. Она словно покинула поднебесье, где сейчас властвовали дождевые тучи, и возвратилась обратно, на землю, снова услышав дробь дождя, тресканье камина и тихий вздох человека в плаще, сидевшего поодаль от нее. Она повернулась в его сторону и прищурилась. Поймав фокус на нем, она увидела пристальный, сочувственный взгляд и широко распахнула прозрачные вишневые глаза. — Я не хотел пугать тебя, — прозвучал знакомый баритон вновь. — Все реально, Шерон. Я не плод твоего воображения. Наследница медленно приняла сидячее положение на софе. “Незнакомец” сидел на расстоянии от нее, в кресле, у камина. И когда она увидела, где он принял свое положение, она стала верить ему еще больше… — Т… ты … — с трудом вымолвила она, и, выпрямившись, медленно направилась к нему. Когда она подошла к нему, она осторожно дотронулась до его лица. Тот прикрыл глаза, почувствовав, как её охладелые пальцы касаются его щек. Эта вовсе не воплощение её фантазий. Перед ней сидел абсолютно реальный человек, с реальным лицом и телом! Это не приведение, нет, … это был он сам! — Гилберт … — содрогающимся голосом промолвила Рейнсворт, и по её лицу ручьями потекли слезы. Увидев на лице девушки солоноватые капли, юноша осторожно вытер их пальцами. — Я сейчас… — лепетала она, захлебываясь плачем, — с ума сойду… Её колени ослабело подкосились, но парень быстро схватил её и аккуратно усадил на себя. — Тише, — он поцеловал наследницу в висок, сжав в объятьях её стан, — Все хорошо … Стиснув пальцы на его плечах, Шерон прильнула к груди брюнета. — Я рядом, — прошептал он, и Рейнсворт подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Вишневые глаза все еще были застланы пеленой слез. — Уже июль, — прошептала она, — уже месяц прошел, Гил… Он устало прикрыл веки и, вздохнув, покачал головой. Он знал, что здесь время быстротечно, в отличие от Бездны, где оно не имеет никакого значения и влияния. — Я все равно не смог бы быстрее… Внезапно прикоснувшись пальцами к плащу, он расстегнул единственную пуговицу, крепящую грудки, и сбросил его с себя. Затем, расстегнув рубашку, он оттопырил её левый край, и Шерон ужаснулась: на широкой груди был впечатан черный, узорчатый циферблат. Подняв янтарный взгляд на наследницу и увидев на её лице обомлелый ужас, он прислонил ладонь к её щеке. — Это Грифон. После смерти Зая Безариуса она осталась бесконтрольной, и я заключил с ней контракт, чтобы выбраться наружу. Сжав в пальцах руку наследницы, он прислонил её ладонь к тому месту, где виднелась печать. Теплые пальцы послушно легли на холодную кожу. — Слышишь, оно все еще бьется… Девушка зачарованно слушала размеренное биение, раздающееся у нее под пальцами. — Я думал, что иссякну, если заключу контракт со второй Чернокрылой (**) Цепью, но… Запнувшись, он взглянул в растерянные бордовые глаза и невольно подивился своей взявшейся, не пойми, откуда, сентиментальности. — То, что звало меня обратно, было сильнее … И это было несомненной правдой. Ведь только одно держало его в этом мире, … а точнее – одна, ради которой он не побоялся рискнуть своими последними силами и рискнул не зря … Сделав судорожный вздох, Ворон медленно потянулся к лицу Рейнсворт и поцеловал её влажную щеку, почувствовав на губах легкий солоноватый привкус, а затем нежно, почти невесомо припал к её губам, окончательно заставив её поверить во все происходящее. Тесня её в своих объятьях, он уже ощущал родную теплоту её рук, скользящих под рубашкой и так крепко держащихся за его плечи, и тихо бормотал ей в губы обещания, которые теперь уже никогда не нарушит… Иногда мы теряем всяческую надежду, смысл нашей жизни и начинаем плыть по течению, как убредшая лодка, которую вынесло из родных берегов. Хотя, кто знает, вдруг мы снова обретем этот самый смысл, совершенно неожиданно для самих нас?.. Ведь хозяин лодки обязательно попытается найти её … И найдет, если она у него единственная, благодаря которой он зарабатывает себе на жизнь и тем самым её продлевает … (*) — “Запомни, что я сказал тебе в библиотеке… Лишь твой навеки, Гилберт.” (**) — (согласно манге и аниме) Чернокрылые Цепи, или Цепи, принадлежащие четырем Великим Герцогским Домам, имеющие способность открывать Пути в Бездну (всего основных Путей пять).