Спящее. Пепел и мальва

— Ты уверен? Вэй Ин только молча кивнул. Ван Цзи задавал ему этот вопрос не меньше десятка раз за прошедшие пару дней, и отвечать одно и то же, совсем как в прошлой жизни, даже его начинало утомлять. Лань Чжань точно знал, что Вэй Ин на самом деле не уверен в том, что собирался делать. Видел по страху, граничащему с паникой, затаившемуся на дне зрачков. И если бы У Сянь хоть раз покачал головой или озвучил «нет», Ван Цзи просто сгрёб бы его в охапку, встал на Би Чень — и они бы вернулись в Облачные Глубины, в их дом, их постель, и искали бы другой выход. Не такой рискованный. Но… Ван Цзи вздохнул. Не он один был против того, что сейчас происходило, но только один из участников ритуала позволил себе высказать всё, что думает о затее Вэй Ина, громко и не стесняясь в выражениях. Вэй Ин на удивление молча выслушал, с каменным лицом, будто подсмотренным у супруга, и когда заклинатель выдохся, только спросил: «А есть другие идеи?» Самое страшное, что идей других не было ни у кого, поэтому всем троим пришлось подчиняться указаниям Вэй У Сяня. И сейчас… Всё началось здесь. Прошло больше двух десятков лет с того дня, но что такое годы для хищных скал И Лин и кровавого пруда, навеки похоронившего в себе тела десятков мертвых? Секунды, песчинка в часах, один взмах крыла бабочки. Мёртвенный холод пробирается под одежду, впивается до самых костей, и у Ван Цзи невольно щемит сердце: Вэй Ин жил здесь не один месяц. Неудивительно, что и в новом теле он жался к Лань Чжаню ночами, а днём без конца лез обниматься. Конечно, это не единственная причина такого поведения, но явно не последняя. Вэй Ин напряжён настолько, что за весь день проронил едва ли пару слов. И Ван Цзи почти скучает по его тёплому, ласкающе мягкому голосу, бесконечной болтовне ни о чём и одновременно обо всём на свете, заразительному чистому смеху. Всё вернётся, обязательно, и у них впереди будет всё время мира — лишь бы сейчас всё получилось. Заклинатели остановились, не доходя два чжана* до края алого пруда. — Дальше я один, — тихо, почти шепотом, сказал Вэй Ин — тишина И Лин действовала удручающе, а концентрация тёмной энергии буквально давила: шуметь — последнее, что здесь хотелось делать. — Подожди, хорошо?.. Ван Цзи ничего не сказал, только поймал родное тонкое лицо в ладони, оглаживая стёртыми подушечками пальцев нежную кожу, и коротко коснулся поцелуем его губ. Вэй Ин прикрыл глаза, сдерживая напряжённую дрожь, и ответил нежностью и теплом на беспокойство, но совсем кратко. И бледно улыбнулся, ласкающе пробежавшись кончиками пальцев по чужой руке, прежде чем отстраниться. Лань Ван Цзи оставалось наблюдать, как одетый в чёрное заклинатель приближался к кроваво-гранатовым водам, ступал на их поверхность, не проваливающуюся под его весом. Вэй Ин сделал ещё несколько шагов, и воды всколыхнулись, чёрно-алым куполом окутывая его и скрывая от посторонних глаз. Здесь, двадцать лет назад, всё началось. Сюда Вэнь Чжао сбросил Вэй Ина со скал, глумясь, крича, что теперь тот не выберется ни живым, ни мёртвым. Но Вэй Ин выжил, пусть цена за то оказалась непомерной. Тогда у него просто не было другого выхода. Но теперь… Теперь прошло двадцать лет, и Вэй У Сянь возвращал страшный дар туда же, где получил его. Тьма кипела и взрывалась штормовыми волнами, запертыми в узких берегах кровавого пруда. Затаённая злоба тысяч погибших выла и стенала, бросаясь безжалостно на хрупкую фигурку, вошедшую в неё по собственной воле. Но сколь бы много её не было, она отступала, опадала, покорённая, бессильная; сквозь купол пробивалось свечение маленького киноварного солнца. Киноварью ещё с прошлой жизни светилась духовная сила Вэй Ина. Светлая, чистая, мощная, кипучая и яркая, как сам старший ученик Ордена Юнь Мэн Цзян. Значит, всё… получилось. Тьма, как обиженный зверь, мягко опадала в пруд, скрываясь в успокоившейся воде, но… У Сяня нигде не было. Не успел Лань Чжань толком испугаться, как поверхность снова дрогнула, на сей раз выпуская двух человек, один из которых нёс второго на руках. Вэй Ин лежал совсем безвольно, но, главное, дышал. Но мертвец… Даже Ван Цзи передёрнуло. Женщина была одета в обрывки, в которых опытный глаз ещё различал символы клана Вэнь; добрая половина волос на голове отсутствовала вместе с кожей, застывшее лицо жестоко изуродовано калёным железом, щеки содраны, обнажая подгнившие зубы. Целый глаз горел тем же алым — как у Вэй Ина в минуты тёмных чар, а в пустой глазнице затаился комок абсолютной черноты. Следом за ней поднимались, ступая на позабывшую их землю, другие лютые мертвецы, десятки их. Безмолвная армия давно ушедших стариков, детей, калек, когда-то живших на этой самой земле, пусть и так недолго… Вэнь Цин медленно подошла ближе, застыв перед Лань Чжанем так близко, что он мог бы коснуться её рукой. Медленно опустилась на колени, удивительно осторожно кладя свою ношу на блестящий чёрный камень. И склонилась ниже, почти касаясь лбом земли возле бледной ладони Вэй Ина. Все они под взглядом светлого заклинателя склонялись, выдыхали что-то неразборчивое сотнями потусторонних голосов, и один за другим исчезали там, откуда вышли — в водах кровавого пруда. Вэнь Цин не шевелилась, и из алого глаза её, казалось, смотрела сама тьма, оценивающе так, будто раздумывала, отдавать ли Вэй Ина Ван Цзи. И лишь когда вода беззвучно сомкнулась над головой последнего из лютых мертвецов, Вэнь Цин поднялась на ноги, ломаными неровными шагами уходя прочь. Теперь на колени возле супруга опустился Лань Ван Цзи. Вэй Ин был белее снега, но дышал — неглубоко и ровно, а светлая энергия новорожденного Ядра буквально била в положенную на грудь У Сяня ладонь. Но это, к сожалению, ещё не всё. Лань Чжань мысленно ещё раз спросил себя, а почему он на это согласился, но руки уже распутывали пояс, освобождали Вэй Ина от одежды и бинтов. А сам Ван Цзи вытащил из рукава узкое тонкое лезвие. Десятки швов были наложены, чтобы удержать под кожей толстые нефритовые иглы максимально близко к меридианам. Шея ниже уха, ключицы, плечи, вдоль рёбер, на животе, бёдрах, вдоль позвоночника… Этих сделанных на скорую руку артефактов в теле Вэй Ина было больше двух десятков, и извлечь их следовало как можно скорее. Камень, сначала напитанный светлой энергией, а потом опустошённый, сам по себе станет быстро разрушаться. Поэтому сейчас Ван Цзи приходилось резать нитки и крайне аккуратно вытаскивать эти иглы, ставшие тусклыми и хрупкими. Хорошо ещё, что стоило Лань Чжаню вытащить очередную иглу, тело Вэй Ина само залечивало рану буквально на глазах благодаря огромному количеству светлой энергии в нём. Но от этого не становилось легче видеть эти разрезы на теле любимого человека. И не получалось не вспоминать, как Вэй Ин морщился и закусывал губы, пока все эти иглы устанавливали. Рядом что-то звякнуло, и Лань Чжань на мгновение отвлёкся, подняв взгляд. Вэнь Цин уронила на землю худой мешок, в котором слабо угадывались очертания небольшого сосуда и прямые уголки нескольких книг, и той же неровной походкой ушла обратно, к пруду. Решив, что с последним подарком от тьмы они потом разберутся вместе, Ван Цзи вернулся к прерванному занятию. Стоило поспешить…

***

Вэй Ин слабо дернулся и завозился в его руках, будто почувствовал снижение. Солнце ещё даже не показалось у горизонта, хоть и время приближалось к пяти — почти осень, и день уступал ночи всё больше времени. Ван Цзи крепче прижал своё сокровище к себе, мягко опуская меч ниже. Хотя ещё не бил колокол, у ворот Облачных Глубин их ожидают двое заклинателей. Оба стройны и высоки, оба по возрасту ближе к Ван Цзи, чем молодому телу Вэй Ина. Си Чень улыбнулся; раз вернулись живыми — всё прошло удачно. Он не пытается подойти, видит, что Вэй Ин ещё страшно слаб, иначе давно бы спрыгнул с рук супруга, чтобы повиснуть на шее своего шиди. А Цзян Чен, едва дождавшись, пока Ван Цзи опустится на землю, стремительным шагом подошёл к ним, с тревогой глядя на У Сяня. — Ну что? Вэй Ин странно улыбается, потом с явным трудом поднимает руку — пальцы окутывает алое сияние — и слабо толкает Главу Ордена Цзян в грудь. — Ты что-то почувствовал? — спрашивает он, а Вань Инь ловит тонкие пальцы, накрыв его ладонь своей. У него странно блестят глаза. — Нет. Ну-ка, ударь ещё раз. Сил у Вэй Ина хватает только на слабый смешок, после чего он прикрывает глаза, теснее прижимаясь к плечу Лань Чжаня. Всё хорошо. Вся семья здесь. Два нефрита Ордена Гу Су Лань. Два героя Ордена Юнь Мэн Цзян. Лань Ци Жень как-то сказал: знал бы, чем это обернётся — никогда бы не пригласил детей Пристани Лотоса в Облачные Глубины. А теперь один из этих детей здесь живёт в качестве законного супруга младшего нефрита, а второй бывает чуть ли не каждый период, и сложно сказать, к кому его сюда тянет больше — вновь обретённому брату или Главе Ордена. В любом случае, проваливаясь в усталый сон, Вэй Ин знает: его место и его семья здесь.