Удача благоволит храбрым

      Если сначала Юри решил, что квартирмейстер человек доброго и покладистого нрава, то ему пришлось приятно удивиться, когда следующим утром на завтраке в кают-компании, Отабек холодно стоял на своём в споре с Виктором.       Речь шла о срочном возвращении на сушу. Фок-мачта в последней стычке сильно пострадала и румпель барахлил. Виктор отмахивался от квартирмейстера, говоря, что и с не такими поломками шлюп был на плаву.       – Виктор, – Отабек хлопнул ладонями по столу. Мила с неудовольствием отодвинула у него из-под руки свой кубок. – На море назревает шторм.       – Хочешь сказать, мы его не выдержим? – с подозрительным прищуром спросил капитан. Юри знал его достаточно, чтобы понять: любая неуверенность в его судне воспринималась им как личное оскорбление.       Отабек закатил глаза.       – Хочу сказать, что если сейчас ремонт обойдётся в одно песо, то когда придёт буря, мы не откупимся и сундуком.       Виктор открыл рот, чтобы возразить, но его перебил Юра, лениво ковырявший ложкой в каше.       – Почему нет, Витя? Припасов хватит ещё на две недели, всё равно придётся идти в порт, – Юра наклонился к Отабеку. – Мила, конечно, здорово экономит еду после похмелья: почти ничего не ест. Только ром на неё спускаем бочками.       Рыжая плотница выглянула из-за плеча Алтына и сделала красноречивый жест пальцами в сторону старпома. Юри не понял его значения, но почувствовал отрицательный заряд.       Виктор закурил трубку.       – Вы же знаете, что случится, если мы зайдём в порт.       За столом послышался приглушённый вздох. Юри, молчавший с тех пор, как переступил порог кают-компании, повернулся к сидящему рядом Пхичиту и спросил:       – А что случится?       Непритязательный штурман, либо не заметивший его недружелюбности сегодня, либо проигнорировавший её, пустился в активные объяснения, слегка напоминая своего прошлого подопечного – Минами.       – Ост-Индская компания назначила за нас нехилое вознаграждение. Рыщут по всему океану в попытках нас найти, – Пхичит рассмеялся. – И в каждом порту найдётся нищий дурак, который увидит сложенные чёрные паруса, гуляя по пристани, и захочет сдать нас. Мы, конечно, всегда отрываемся от преследования, но приятного мало.       Пираты одобрительно загудели, но Виктор промолчал. Кажется, бежать от преследований ему не по душе.       – Необязательно заходить в английский порт, – резонно заметил Отабек, уминая кашу.       Виктор взглянул на квартирмейстера и, кажется, перебросился с ним мысленно парочкой предложений. Иначе как объяснить то, что глаза кэпа и его офицера одновременно расширились и оба резко обернулись к скучающему старпому.       – Юрочка, давно ты не был дома? – тихо спросил Виктор, налегая локтями на стол.       Юра недоумённо нахмурился, переводя взгляд с одного на другого, но шальная улыбка кэпа вызвала в зелёных глазах огонёк понимания.       – Витя, нет.       – Витя, да.       Витя схватился с места и бросился к двери каюты. Кристоф и канонир Попович бросились за ним. Мила опрокинула в себя остатки рома из своего кубка, Пхичит бодро поднялся со стула, а Юра, едва ли не споткнувшись на ровном месте, вздёрнул Отабека на ноги.       – Свистать всех на верх, трюмные крысы! – послышался бравый крик капитана, поднимавшегося на палубу. – Поднять якорь! Отдать брасы! Ставить грот!       Юра вздохнул и скрылся на лестнице.       – Поднять якорь! Отдать брасы! – прокричал Юра. – Живей слетайте с коек, пьяницы помойные!       Юри недоуменно поднялся с места и поспешил за вышедшим на палубу Отабеком. Матросы, с перепоя едва проснувшиеся, бегали по палубе, крутили якорь, вязали тросы. Корабль ещё стоял и над палубой витал запах тяжёлого перегара и застарелого пота. Юри замутило.       – Обожаю, – пробурчала Мила, выходя последней из каюты. В руке она несла флягу.       Плотнице было около двадцати лет. Она много пила (как заметил Юри) и оттого у неё тряслись руки, когда её просили заштопать того-иного матроса. Тело Милы было крепким и жилистым, грудь – почти отсутствовала, но лицо красивое, как у фарфоровой куклы, с выразительными синими глазами и тёмными синяками от плохо работающей печени под ними.       Её слегка шатало при ходьбе, но скорее от природной походки, чем от градуса.       – Куда мы? – спросил у неё Юри.       Мила удивлённо взглянула на него, словно и забыла, что он стоит рядом с ней на лестнице. В её синих глазах заплясали шальные огоньки.       – В рай, док, – девушка приложилась к фляге, взбрыкнув на качке.       Юри выхватил взглядом серебристые волосы Виктора. Когда он подошёл к нему, капитан уже взгромоздил на голову свою широкополую шляпу. Он скакал по второй палубе, словно морской конёк, разбрасываясь указаниями, а Юра только и успевал носиться за ним.       Юри ещё не видел Виктора таким взбудораженным. Он казался ещё моложе, чем был, медлительная грация исчезла из его движений.       – Виктор, – крикнул Юри, привлекая к себе внимание, – ты же сказал, что нам нельзя в порт.       Виктор замер, обернулся к нему. Его лицо растянула предвкушающая улыбка.       – Есть порт, в который всё-таки можно.       Юри перебрал все порты на Карибах, которые только смог вспомнить и везде их ждало лишь одно. Ост-Индская компания, английское адмиралтейство, испанская кавалерия.       Пиратам нигде не рады.       Кроме как…       Лицо у Юри, видимо, вытянулось, потому что Виктор рассмеялся и протянул ему руку, позволяя подняться на вторую палубу. Юри, замешкавшись, принял помощь и подтянулся на его руке.       – Тортуга? – он поровнялся с Виктором, становясь у руля.       Капитан ухмыльнулся и взялся за поручни, разворачиваясь лицом к кораблю.       – Тортуга.

* * *

      Остров напоминал гигантскую морскую черепаху. Словно заползшая в панцирь голова, виднелся порт и небольшая деревушка, уходящая вверх по горе.       Юри силился понять, что такого примечательного в Тортуге, кроме того, что на пристани стояло несколько судов под чёрными парусами.       – Нравится? – Виктор появился за его левым плечом.       Юри пожал плечами, глядя на приближающийся берег.       – Обычный порт.       Виктор хмыкнул. Юри искоса взглянул на него: взгляд капитана подёрнулся мечтательной поволокой.       Под яркими утренними лучами матросня бодро, как муравьи, бегала по борту, готовясь к причалу. Кристоф сновал между матросами, делая пометы на плотной бумаге. Отабек помогал канонирам разгружать трюм, закатав рукава. Юра лазил где-то на грот-мачте, под самыми парусами, ловкий как обезьянка.       – Впервые Тортугу лучше всего увидеть ночью, – заметил Виктор.       Юри не удержался от иронии и мрачно процедил:       – Сразу видно, почему уважающие себя моряки сюда не заходят?       Виктор строго взглянул на него, но быстро сдался и вновь улыбнулся. Юри даже представить не мог, что бы заставило капитана сменить милость на гнев.       – Она горит тысячей огней, небо над ней пылает, как зарево. Ещё за несколько миль слышны музыка и смех, – он обернулся к Юри и тот посчитал просто неприличным не повернуться в ответ. – Возвращаясь на Тортугу ночью, испытываешь чувство, какое довлело над Одиссеем, увидевшим Итаку спустя долгие годы.       Юри удивился, но виду не подал. Виктор, конечно, создавал впечатление человека не глупого, но оказался ещё и образованным.       Они причалили через четверть часа. Порт гудел, словно улей, и команда быстро переняла их настроение. Кристоф носился между разгрузочными, то и дело успевая раздавать приказы. Юрий до хрипоты спорил с Милой, а Отабек делал оценку.       Юри всегда утомляли рабочие в портах, поэтому он не нашел лучшей причины откланяться, обращаясь к Виктору:       – Мне нужны некоторые лекарства и травы.       Виктор оторвался от списка снарядов, которые требовал Гоша к погрузке, и окинул его взглядом. Затем свистнул, обращаясь куда-то вверх.       – Конечно, Минами отведёт вас к торговцу.       Мальчишка словно упал с небес, спрыгнув с канатом с мачты. Юри предугадал тонны историй, связанных с пиратской Тортугой, которые Минами обрушит на него, стоит им спуститься с корабля.       – Не думаю, что мне понадобится помощь, чтобы найти лавку аптекаря, – возразил он уже отвернувшемуся от него Виктору. – Пиратский порт или нет, ярмарки везде одинаковые.       Минами будто бы нахохлился от обиды. Виктор же продолжал сверяться со списком.       – Вам понадобится помощник для того, чтобы все ваши покупки перенести на корабль. Минами поможет.       И снова попытался повернуться спиной, но Юри крепко взял его за локоть и приблизил к себе. Дохнуло свежим потом и ярким табаком. Ледяные глаза капитана удивленно блеснули.       – Не доверяете мне, Виктор? – тихо спросил Юри, наклоняясь к нему.       Капитан улыбнулся уголками губ, но глаза его остались сосредоточенными.       – Крайне не хочу, чтобы вы опоздали на нашу вечернюю экскурсию, мистер Мороока. Вы ведь сами спрашивали меня, как развлекаются пираты.       Юри хмыкнул, перехватил сумку на плече покрепче и отсалютовал капитану.       – Увидимся вечером.       Они быстро прошлись по лавкам аптекарей, накупив несколько коробок жаропонижающих и обеззараживающих средств. Юри взял себе новые ножницы, пилу для костей, тонкий нож и иглы. Травы взяли у торговки возле борделя.       Затем Юри сказал, что хочет купить немного одежды, и предложил отпустить Минами прогуляться. Но мальчик отказался под предлогом того, что может посоветовать хорошую ткань, не иссушающуюся в соли моря.       – Та одежда, в которой мы тебя забрали, слишком дорогая, начинает рваться и подгнивать, – заметил Минами, когда Юри взял в лавке старьёвщика дюжину рубашек и несколько жилетов.       Юри смутился. Хотелось бы ему сказать, что то, в чём они его взяли, самый свободный крой, который мог найтись в гардеробе сына императора. Он не в первый раз ловил себя на мысли, что ему хочется открыться перед своим юным другом, довериться ему, поговорить о том, что гложет его уже несколько недель.       Отец рассказывал ему, что такие чувства часто испытываешь к фаворитам. Они становятся для тебя отдушиной искреннего отношения среди притворства придворной знати. От этого хочется поверять им свои секреты и тайны, одаривать за знаки внимания.       Также отец говорил ему, что заводить фаворита – самое глупое, что может сделать император. Крайняя степень этой глупости – завести фаворита, которого тебе навязали те, кто хочет управлять тобой.       И чаще всего фавориты не знают, что ими тоже управляют.       Юри глядел на Минами, бодро критикующего ткань, и жалел, что тот всего лишь игрушка в руках Виктора, ловко крутившего людьми также, как крутил штурвал своего корабля.       Сгущались сумерки. Минами спохватился, что их давно ждут, похватал коробки и утянул Юри за собой, обратно к «Побоищу».       Идя рядом с мальчишкой, Юри слушал его стрёкот и думал. Если Виктор подозревает его в чём-то, то почему не скажет прямо? Он мог бы вытянуть из него сведения на дыбе, поркой – Юри совершенно не выносил боли, выложил бы ему всё, что тот захочет знать. Но Виктор – предельно вежливый и обходительный пират – словно… ухаживал за ним. Следил за его нуждами, баловал. Словно делал из него фаворита.       Юри помнил, что фаворитами обычно становятся те, кто сам желает сближения и дружбы с монархом. Если всё наоборот, если монарх вдруг выделяет и одаривает, ситуация предполагает сексуальные утехи.       Юри крайне не хотел думать о таком варианте развития событий.       Отабек встретил их на корабле и помог сгрузить коробки в каюту Юри. Корабль был пуст, не считая описывающего груз Отабека и сторожившего Пхичита.       – Останешься на корабле? – спросил Отабека Юри, когда Минами, освободившись от покупок, нетерпеливо потянул его к пристани.       – Сделаю опись и приду, – пообещал Алтын, отвлекаясь от списка.       После того, что Юри услышал за ужином у капитана, симпатия к квартирмейстеру усилилась. Он был обходителен, вежлив, и Кацуки всё никак не мог понять, как у Плисецкого хватает наглости использовать столь доброго и преданного человека.       Пхичит отговорился от похода в кабак и остался на страже. Минами по пути объяснил ему, что Чуланонт не пьёт, потому что не хочет выглядеть неряшливо, и не ходит по борделям, потому что у него какие-то собственные моральные выводы об использовании бесправных женщин с целью самоудовлетворения. Минами над дозорным смеялся, а Юри чувствовал симпатию и небольшое сожаление от того, что не сблизился с Пхичитом достаточно, чтобы остаться с ним на корабле.       Улицы Тортуги выглядели так, как он себе представлял. Музыка, сшибающая с ног, неслась из каждого угла, перекрывая крики пьяных пиратов и торговцев. То тут, то там вспыхивали драки, слышались зазывные кличи шлюх и смех мальчишек.       Кабак, в который привёл его Минами, оказался большим трехэтажным зданием. На первом этаже было несколько столов, за которыми пировали моряки, на деревянном настиле плясали с раскрашенными женщинами в грязных платьях матросы. На лестнице на второй этаж сбилась группка офицеров, судя по всему, французов. Они горланили песни, растягивая гармонь, а крупная женщина с вываливающейся из корсета грудью, то и дело смачно целовала того, кто вывел самую яркую ноту.       Их песне подпевали практически все присутствующие. Продираясь за стол, за которым расположились Виктор, Георгий и Кристоф, Юри прислушался к словам:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведёт до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Их мучила жажда в конце концов. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Им стало казаться, что едят мертвецов. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Что пьют их кровь и мослы жуют. Йо-хо-хо, и бутылка рому!

      – Какие-то невесёлые у пиратов песни, – заметил Юри, садясь рядом с Виктором. Улыбка осветила лицо капитана.       – Почему же, Юри? – хихикнул Крис, прикладываясь к кубку. – Смотрите, они веселятся.       Действительно, смех то и дело взрывался в маленькой группке поющих. Мотив был задорный, хоть слова ужасали.       – Страшный сюжет, – качнул головой Юри, подзывая худенькую девчушку в чепчике.       Когда он попросил её принести ему отбивных с печёным картофелем и вина, Виктор наклонился к нему, обдав лицо винными парами:       – Море вообще довольно страшное создание, мистер Мороока. Привлекательное, таинственное, удивительное в своей красоте, но довольно страшное.       «Как ты», – мелькнуло у Юри в голове.       Песня неслась дальше.

Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэви Джонс, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Он вынырнул с чёрным большим ключом. Йо-хо-хо, и бутылка рому! С ключом от каморки на дне морском, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Таращил глаза как лесная сова, Йо-хо-хо, и бутылка рому! И в хохоте жутком тряслась голова. Йо-хо-хо, и бутылка рому!

      – Нагонят же страху идиоты, – пробормотал Плисецкий, выныривая из толпы. В руке он держал тарелку с куриной ножкой. – А потом боятся каждого скрипа реи.       Юри покачал головой. Он никогда не верил в морские страшилки, которые рассказывал ему Нисигори. О дьяволе Дэви Джонсе, о грозном царе Тритоне, о прекрасных поедательницах плоти русалках и страшных морских ведьмах. Этими сказками пугали необразованный народ, а он, наследник трона Японии, окружённой морем империи, должен был быть выше предрассудков.       Возле стойки трактирщика сцепились двое пиратов. Осколки разбитых бутылок разлетелись по полу, кого-то вырвало, послышался визг девчонки.       – Не пугают вас развлечения пиратов, мистер Мороока?       Юри фыркнул и принял кружку с вином из рук девочки.       – Я был в Сингапуре. Не думаю, что есть вещи, которые могут меня напугать.       Рёв пиратов усиливался.

Сказал он: «Теперь вы пойдёте со мной, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Вас всех схороню я в пучине морской» Йо-хо-хо, и бутылка рому! И он потащил их в подводный свой дом. Йо-хо-хо, и бутылка рому! И запер в нём двери тем чёрным ключом. Йо-хо-хо, и бутылка рому!

      Юрий присвистнул и тоже приложился к своей кружке. Юри требовательно на него уставился. Плисецкий осклабился.       – Из неинтересной свинки ты вдруг стал очень привлекательным человеком, Кацудон.       Юри закатил глаза. Когда он впервые попросил у Эмиля позволить ему приготовить кацудон, а затем дал его попробовать шатающемуся по кухне Плисецкому, тот быстро окрестил его по названию блюда. Юри даже не понял комплимент это или оскорбление.       – Говоришь, был в Сингапуре? Может и с тамошним предводителем знаком?       Юра явно проверял его. Но сын императора подводные камни в чужой речи научился находить ещё до того, как научился разговаривать.       Юри откинулся на своём стуле. Пираты с интересом переводили взгляд с него на старпома.       – Всегда было интересно как французишка пробрался в эти парильни и стал главным.       За столом засмеялись. Даже глаза Плисецкого озорно блеснули. Сам того не желая, кажется, Юри заработал несколько очков в глазах старпома. Тот бодро подцепил куриную ножку с тарелки и вгрызся в неё зубами.       – Не иначе как жопу свою подставил, – проговорил он с набитым ртом. – Делов-то.       – Её тоже надо подставлять умело, Юрио, – Юри не мог отказать себе в удовольствии дать Плисецкому прозвище, поэтому упорно притворялся, что не может выговорить его имя на английском. – И знать кому.       Пираты расхохотались. Песня заканчивалась.

Пятнадцать матросов не вернулись домой – Они потонули в пучине морской.

      Юри огляделся. Людей в кабаке было много, но знакомых лиц наблюдалось несколько.       – А где вся команда? – поинтересовался он, разрезая отбивную ножом, который потребовал у девчушки вместе со своим заказом.       Кристоф Джакометти, тридцатилетний швейцарец, он же боцман, он же начальник палубной команды, обвёл взглядом заведение.       – Некоторые здесь. Некоторые уже в отключке. Большая часть, разумеется, у тетушки Мари.       Юри недоумённо нахмурился. Юра как-то странно покраснел.       – Бордель, – лаконично объяснил ему Георгий.       Юри искренне не понимал назначения подобных заведений. Европейцы всегда казались ему странным народом – нанимать женщину, чтобы удовлетворять свою похоть – это ж надо такое придумать? А как же духовный голод? По красоте, по интеллектуальной беседе, по сопереживанию?       Юри глядел на разукрашенных женщин и удивлялся. Платья у них были грязными, краски на лице – потёкшими. Они выглядели потрёпанными и, некоторые, весьма больными. Как можно хотеть переспать с женщиной, которая, с большей вероятностью, заразит тебя чем-нибудь, чем удовлетворит?       Виктор, продолжавший на него внимательно смотреть, откинулся на стуле и завёл руку на спинку стула Юри.       – Вернутся под утро, наверное, – Виктор переглянулся с боцманом и канониром. – Надо будет зайти, уважить старушку. Всё равно узнает, что мы приплыли, там же вся команда.       Юра вдруг поднял голову от своей тарелки и потерянно оглядел толпу перед собой.       – Где Отабек? – спросил он странно дрогнувшим голосом.       – Здесь я, – хмыкнул голос квартирмейстера над его головой и в следующую секунду чудесно материализовавшийся Алтын присел рядом с Юрой на лавку и положил широкую ладонь на его плечо.       Зелёные глаза Плисецкого сошлись в подозрительном прищуре.       – И где ты был? – требовательно спросил он.       – Опись делал, Юра, – устало ответил Алтын. Ладонь его скользнула по спине старпома. – Ты заказал мне поесть?       Плисецкий ещё несколько секунд глядел на него, но затем поднял тонкую кисть вверх и подозвал девчушку.       Юри, отвлекшийся от шедшего между пиратами разговора, следил за этой небольшой сценой. Когда девушка поставила перед Отабеком тарелку и он принялся есть, Кацуки почувствовал, что наблюдает за каким-то слишком личным и интимным моментом. Плисецкий внимательно следил за тем, чтобы квартирмейстер хорошо подкрепился. И это совсем не смахивало на заботу старпома о членах команды.       Ему пришлось оттянуть взгляд от этих двоих, и он переключился на Виктора, втягивая его в разговор. Всё-таки беседа за ужином с капитаном стала ему почти привычной.       – Почему вы не взяли врача на Тортуге, если знали, что вскоре всё равно отправляетесь в порт? – спросил он в лоб.       Ему отчего-то казалось, что прямолинейность, не свойственную японцам, капитан особенно ценил.       – На Тортуге весьма скверные врачи. Обычно это выучившие несколько лечебных трав плотники или мясники. Аптекари не в счет, они не нанимаются, – Виктор достал из подполы плаща трубку и закурил. – А наёмники отказываются ходить в дальнее плавание.       Юри нахмурился. Ему казалось, что вся цель пиратского судна – это грабить торговые суда, а затем пропивать добычу в борделях и трактирах. Зачем для этого отправляться в дальнее плавание, он не мог и представить.       – Вам предстоит дальнее плавание? – осторожно поинтересовался он.       Виктор выпустил колечко дыма.       – Нам предстоит, – поправил он и улыбнулся.       Юри позабыл накрыться раздражением, как обычно. Вместо этого ему стало любопытно.       – И куда же мы направимся?       – Мне тоже интересно, – весело ответил Виктор и хлопнул свободной ладонью по столу. – Юрочка! – Плисецкий перестал следить за поглощением Отабеком пирога и недовольно повернулся к капитану. – Мистер Мороока спрашивает нас, куда мы отправляемся. Не хочешь рассказать ему, куда?       Крис и Георгий отозвались дружным гулом. Плисецкий смешно порозовел щеками, но не ответил. Вместо него вновь заговорил Виктор своим показательно вкрадчивым тоном.       – Юрочка ищет курс уже несколько месяцев, но пока все попытки бесплодны.       – Если бы ты послушал меня, мы бы уже давно были в пути, – в момент взвился старпом. – Но ты, Витя, так боишься своих грехов, что готов спихнуть на меня недовольство команды, лишь бы не отвечать по счетам.       Юри считал, что метафоры давались ему довольно просто, однако не понял практически ни одного слова из того, что сказал Плисецкий. Виктор перехватил его недоумённый взгляд и со вздохом пояснил:       – Юрочка хочет зайти в Дельту Реки. А я не в восторге от этого предприятия.       Отабек вдруг отложил вилку, выпрямился и одарил Юру тяжёлым взглядом. Но Плисецкий, к чести своей, даже не обратил на него внимания, продолжая перебрасываться взглядами с капитаном.       – А что там, в Дельте Реки?       Виктор развернулся к нему корпусом и положил ладонь на стол рядом с тарелкой Юри. Кацуки иногда казалось, что господин капитан слишком тактильный для императорского воспитания человек. Но противиться ему не было ни смысла, ни сил.       Юри иногда ловил себя на мысли, что желания противиться тоже не было.       – Помните, я говорил вам, что нанимаясь ко мне старпомом, Юрочка сказал, что знает множество тайников сокровищ по всему океану? – дождавшись неуверенного кивка, Виктор продолжил. – К сожалению, вещь, которую мы ищем, нельзя найти просто зная путь к ней. Потребуется ещё кое-что.       Опять метафоры. У Юри мелькнула мысль, что либо Никифоров и Плисецкий родственники и яблоко от яблони падает недалеко, либо Юра весьма хороший ученик.       – И что же это?       – Именно это и хочет узнать Юрочка в Дельте Реки, – легко ответил Георгий.       Да они все тут что ли абстрактными понятиями жонглируют?       – И почему нельзя отправить его одного? – давил Юри, пытаясь всё-таки услышать хоть что-то конкретное.       – Потому что он не к отправится к Ней один, – отрезал Отабек, доселе не подававший голос.       Уже стало интереснее. Кацуки подобрался. Женщина, которую боялся Виктор Никифоров? Пахло, как минимум, морским дьяволом.       Юра стал перебрасываться с Отабеком тихой руганью, но вопрос Юри прервал их спор на корню:       – Кто такая Она? – спросил он, обращаясь ко всем. Вдруг Кристоф или Отабек не умели увиливать так виртуозно, как старпом и капитан?       Ответа на этот вопрос он не услышал. Сверкая зелёными глазищами, Юра перегнулся через стол.       – Ну что, Витя, покажем Кацудону кто такая Она? Ты же хотел устроить ему экскурсию в мир пиратства, – голос его упал до мрачной серьёзности. – А без неё мы с места не двинемся.       К Юри впервые закралась мысль, что матросы зовут Юрия русалкой не потому, что он красив, как морская богиня, а потому, что глядя в его строгие глаза самурая, невозможно было поверить, что ему всего восемнадцать.       Виктор трагично вздохнул и опрокинул в себя остатки из кубка.

* * *

      В Дельту Реки на корабле не зайти, поэтому желающие – коих было немного – сгрузились в шлюпку. Виктора пришлось уговорить тем, что он капитан и ему не пристало пропускать посещение важной персоны. Отабека уговаривать не пришлось: он первый юркнул в лодку и подхватил вёсла. Кроме Юры, присутствие которого, видимо, было обязательно, и Юри, которого Виктор настойчиво потянул с собой, плыть вызвалась ещё и Мила. И, на удивление, была чрезвычайно трезва.       Едва войдя в Дельту Реки, пираты, тихо доселе переговарившиеся, сразу замолчали. Тишина, обступившая их со всех сторон, мерцала зажжёнными огнями. Приглядевшись, Юри с ужасом осознал, что свечи в руках держат чёрные, как сама ночь, люди.       Стараясь не шевелиться лишний раз, Юри почти незаметно потянул Виктора за рукав и качнул головой в сторону людей. Капитан заметил их, но покачал головой, как бы говоря: не о чем беспокоиться. Кацуки, с детства приученный не доверять светлолицым европейцам и опасаться темнолицых африканцев, со своим капитаном был категорически несогласен.       Отабек на вёсла не налегал, грёб медленно, будто тревожить воду в реке считалось тяжелейшим смертным грехом. Мила неотрывно следила за людьми, стоящими у кромки леса с огнями.       Плисецкий же сидел на корме, обняв колени руками, и что-то тихо говорил. Когда волнение улеглось, Юри стал прислушиваться. Юра пел.

В бездне бездонной, в подводном аду, Где сгинет сам Посейдон, Смертный стон, могильный звон Там они найдут.

      Голос у юноши был хрипловатый, дрожащий, но будничность, с которой он пропевал страшные слова, пробирала могильным холодом до костей.       Юри затравленно оглянул команду. Виктор слушал почти расслабленно, Мила даже не обращала внимания. Лишь белки глаз Отабека поблескивали на смуглом лице.

Йо-хо... грянем вместе! Чёрт сбежал от нас в Ад. Йо-хо... прочь от песни, Что поёт пират.

      Голос Юры завибрировал незнакомыми, томными нотками.       Краем воспалённого сознания, Юри подумал о том, как русал-Плисецкий, сидя у скал, поёт морякам эту песню. И последнее, что слышишь перед смертью – это растянутые чудесным голосом слова об ожидающей тебя бездне.

Йо-хо! Громче черти! Что ж нам дьявол не рад? Йо-хо, прочь от песни, С ней хоть в Рай, хоть в Ад!

      Река заканчивалась небольшим озерцом, к которому шли, спускаясь с гор, небольшие ручейки. У кромки воды стоял деревянный дом, грязный и запущенный.       – Осторожнее, – Виктор подал ему руку, вылезая из шлюпки. – Она выпускает крокодилов в этот бассейн порезвиться.       Юри подтянулся на его руке так резво, что едва не упал капитану в руки. Плисецкий, вопреки обычаю, не стал отпускать комментарии. Едва он сошёл на берег, как его, словно магнитом, потянуло к дому. Мила последовала за ним.       Отабек обещал нагнать их, когда привяжет лодку. Юри пришлось идти с Виктором.       Войдя в хижину, Юри чихнул от пыли и тут же стукнулся головой о свисающую с потолка клетку из костей. Он удивлённо разглядывал захламленное помещение, заставленное банками с неизвестными ему жидкостями, завешанное грязными тряпками с поплывшими воском свечами на всех горизонтальных поверхностях.       Послышался тихий шум и к ним, звеня браслетами, вышла женщина. Юри не мог определить, сколько ей было лет. Лицо её было сухо, но гладко, волосы стянуты в тугой пучок, но несколько прядей вились у лба. Она была худа, как жердь, и статна, как греческая статуя, но живые зелёные глаза горели. Юри показалось, что он уже видел этот взгляд.       Когда она заговорила, у неё оказался высокий звенящий голос, но она забавно коверкала звуки, как будто во рту у неё лежал камешек.       – Виктор Никифоров, вот так встреча, – женщина расплылась в улыбке, но глаза её остались суровы. – Я знала, что каким-нибудь попутным ветром тебя забросит обязательно.       Виктор ступил к ней и тут же принял протянутую руку, запечатлевая на ней поцелуй.       – Лилия, – капитан поднял на женщину подобострастный взгляд. – Рад безумно встрече.       Ведьма недовольно поджала губы и выдернула ладонь. Скользнула взглядом за плечом Виктора и заметила Юри. Зелёные глаза изумлённо расширились.       – Ты, – она протянула ему руку, но Юри опрятнул, прижимая ладони к животу. Ведьма окинула его пронизывающим взглядом. – Неожиданно встретить такое лицо.       Юри словно обдало ледяной водой. А что, если ведьма умеет читать мысли? Что если она знает, кто он, и выдаст его? Он дёрнулся было к выходу, хотя, казалось бы, куда ему бежать, но остановился под внимательным взглядом Виктора.       – Это наш врач, Юри Мороока, – представил его капитан, усаживаясь за стол. – Демонстрируем ему прелести пиратской жизни.       Лилия хмыкнула и повела рукой, приглашая Юри за стол. Не поворачиваясь к ведьме спиной, Кацуки обошёл её и сел рядом с Виктором.       Лилия щелкнула пальцами и проговорила что-то на незнакомом языке. Через несколько секунд к ним вышла темнокожая девушка с шестью бокалами и поставила поднос на стол.       Лилия развернулась к столу и упёрла руки в бока.       – Где мой мальчик? – требовательно спросила она, выставив подбородок.       Плисецкий, которого Юри потерял из виду, едва войдя в хижину, вышел из-за рваной тряпки, висевшей у входа. Взгляд Лилии потеплел.       – Юрий.       Она протянула ему руку, и Юра мягко её пожал. За его плечом показалась Мила. Лилия коротко улыбнулась и привлекла её к себе для поцелуя.       Виктор фыркнул. Юри, который надеялся многое для себя разъяснить этой поездкой, всё больше путался.       – Рано миловаться, – прервал объятия голос капитана.       Юра отстранился и взглянул на Лилию снизу вверх.       – Нам нужна твоя помощь.       Ведьма усмехнулась и отошла от них, после чего села во главе стола. Виктор передал Юри бокал, а затем пригубил свой. Мила, как ни странно, на поднос даже не посмотрела, стыдливо остановившись в углу.       – Я догадалась, – женщина отсалютовала бокалом, но не отпила из него. Юра сел напротив неё. – Тот компас, что ты выкрал у меня, не укажет тебе дорогу?       Юра нахмурился, достал из нагрудного кармана компас и раскрыл его. Стрелка завертелась и указала на выход из хижины, а не на север.       – Он не работает, – пробурчал старпом, гипнотизируя взглядом стрелку.       Юри был совершенно с ним согласен, но Лилия вскинулась.       – Исключено! – тонкие брови сошлись на переносице, придавая ей ястребиный вид. – Может ты просто не знаешь, чего хочешь, Юрий?       Зазвенели цепи на входе, и в хижину вошёл Отабек. Коротко оглянул расположившихся у стола друзей и остановил взгляд на ведьме.       – Лилия, – кивнул он ей.       Губы женщины поджались.       – Квартирмейстер, – кивнула в ответ она. – Рада видеть вас в добром здравии.       Юри показалось, что Алтын коротко ухмыльнулся, останавливаясь за плечом Юрия. Старпом перевёл насупленный взгляд с квартирмейстера на ведьму и коротко выдохнул сквозь зубы.       – Нам нужно знать, где находятся навигационные карты, – Юра взял бокал с подноса и склонился над столом. – Кто-то забрал их с острова Креста. Я перерезал половину команды Целестино, а всё равно не узнал, у кого они.       Светлые брови решительно сошлись на переносице, и Юри понял, кого ему напомнил ястребиный взор Лилии.       Виктор откинул волосы с лица.       – Ост-Индская компания преследует нас в каждом порту, а испанцы висят на хвосте, – голос его упал до угрожающего шёпота. – Скоро у нас не останется времени на поиски.       Лилия осушила бокал в несколько глотков и отбросила его в сторону. Мила вздрогнула.       – Куда же вы собрались, мальчики? – усмехнулась Лилия. – Вам мало сокровищ?       Юра склонил голову к груди.       – Есть вещи, которые не купишь даже за золото Кортеса.       Черты лица Лилии смягчились на долю секунды, но когда она вновь взглянула на Виктора, тон её стал деловым.       – Ты знаешь, я беру плату.       – Я принёс плату, – Виктор поманил к себе плотницу. – Мила.       Юри никогда не видел, чтобы Бабичева так много молчала. Единственным, чем она закрывала рот на его памяти, был ром. Но ведьму девушка, судя по затравленному взгляду, с которым она сняла ожерелье с шеи и положила на стол, боялась до дрожи.       Лилия взяла в руки незатейливое серебряное сердечко и изучающее повертела на ладони.       – Да, плата достойная.       Она протянула руку Юре. Юри с удивлением было решил, что она требует ещё чего-нибудь, но старпом быстро вложил узкую ладонь в её. Лилия внимательно вгляделась в белую кожу и вдруг линии на его руке замерцали.       У Юри перехватило дыхание.

* * *

      Они снялись с якоря через два дня, когда такелаж, по оценке Отабека, был в полной исправности, а припасы пополнены для дальнего плавания.       Юри не знал, чем себя занять, ведь помимо жалоб на похмелье, матросы его почти не беспокоили. Он без толку слонялся по палубе, пока Юрий не заметил его метаний и не припахал его к вязке канатов.       Юри даже обрадовался. Ему необходимо было чем-нибудь заняться, чтобы не думать о разговоре, который случился у него с капитаном, когда они вернулись из Дельты Реки.       Виктор сиял, как новая монета. Отпустив офицеров по каютам, он перехватил Юри и заставил его спуститься с ним на берег, отужинать. Они сели на втором этаже трактира, где не было драк и криков матросни, но слышались стоны из съемных комнат третьего этажа.       – Мне наконец удалось удивить вас, мистер Мороока? – в лоб спросил он, не успев приступить к ужину.       Юри находился в состоянии шока, поэтому даже не смог раздражиться на его довольную физиономию.       – Эти сказки о ведьмах, – ответил он глухо, ковыряясь вилкой в своей тарелке. – Выходит, всё правда.       Виктор разлил вино по бокалам. Юри замечал, что капитан совсем не пьёт рома и внутренне уважал его за это. Гадкое пойло даже из самых уважаемых людей делало племенной скот.       – Этот мир куда больше, чем вы представляете, – заметил он, поднося к нему бокал.       Юри бездумно с ним чокнулся.       – Но ведь с её знанием, с её… магией… – он отставил бокал на стол, – можно править миром. Почему же она живёт в жалкой лачуге?       Виктор хмыкнул и принялся методично разрезать мясо.       – Спросите у неё сами, если вам вновь посчастливится встретиться с этой очаровательной женщиной.       Юри внутренне поежился и промолчал. Остальную часть ужина они провели за обсуждением «Метаморфоз» Овидия и сказаний о греческих мойрах.       Ближе к рассвету, когда капитан и док возвращались на корабль, Юри осторожно спросил:       – Вы сказали, что испанцы висят на хвосте. А что, если догонят? Будет кровопролитие?       Этот вопрос волновал его всю ночь, даже немного больше, чем вживую увиденная магия.       – Только если они пожелают битвы, – ровно ответил Виктор. – Моя команда не убивает просто так, для забавы, – Юри хмыкнул, но Никифоров безмятежно улыбнулся. – Заметьте, никто из моих матросов не вступил в драку на Тортуге.       – Хотите сказать, вы пацифисты? – с раздражением спросил он.       Перед глазами стояло лицо капитана Нисигори. И пусть Алтын убил его в бою, но всё же убил.       Виктор молчал. Юри решился заговорить о том, что грызло его с тех пор, как он оказался на судне «Ледового Побоища».       – То, что случилось на Ямайке… – начал он, но Виктор прервал его, останавливаясь. Они были уже у пристани.       – А, вы слышали. То был другой случай.       Юри разозлился. Виктор играл словами, как детскими кубиками, вызывал восхищение и трепет, а потом напоминал к какой касте относится, разрушая созданный образ.       Юри читал, что все проблемы во взаимоотношениях между людьми от несоответствия желаемого и реального.       – Ваша гуманность зависит от случая?       – Моя гуманность зависит от того, насколько пострадает моя команда, – Виктор сложил руки на груди, закрываясь от него. Юри был хорошо знаком этот жест. Он не единожды видел, как его отец при приёме послов вкладывает руки в рукава, сцепляя их перед собой. – Вам знакомо понятие кровной мести, мистер Мороока? Мы не убиваем без надобности, что бы там ни говорили о нас в портах. Мы всем позволяем сдаться и сражаемся, если приходится.       – Но губернатор… – неуверенно возразил Юри, воскрешая в памяти рассказанные Нисигори истории, – дочери…       – …и мы мстим за своих, – закончил Виктор.       Его лицо стало похоже на маску. Совершенно неподвижное и ничего не выражающее.       Занимался рассвет. Не дождавшись ответа, Виктор ступил на пристань и пошёл к кораблю. Юри перерабатывал полученную информацию и заговорил уже когда они ступили на палубу.       – Кто-то умер в той бойне, Виктор? Кто-то дорогой для вас?       Он пытался спросить мягко. Порой, желание понять капитана «Ледового Побоища» становилось почти нестерпимым.       Виктор ответил ему уже у дверей своей каюты.       – Первый капитан «Ледового Побоища».       Юри кивнул и развернулся, готовясь уйти к себе, но Виктор неожиданно мягко взял его за плечо и развернул к себе.       – Готовьтесь, мистер Мороока. Нас ожидает удивительное приключение, полное опасностей и загадок, о существовании которых вы даже не догадывались, – маска рассыпалась на глазах. На него вновь глядело молодое улыбчивое лицо и светлые честные глаза. – И я всё сделаю, чтобы вам понравилось.       Кацуки зажевал губами улыбку. Виктор вновь развернулся к двери, но уйти ему не случилось.       – Юри.       – Что? – он удивлённо повернул голову.       – Меня зовут Юри и вы можете меня так называть, – спокойно пояснил док.       Виктор открыл дверь своей каюты.       – Тогда не обращайтесь ко мне на «вы».