Удача благоволит храбрым

      Услышав шум на палубе, Юра поднялся с постели. Отабек, поморщившись, попытался отвернуться к стене, но старпом потряс его за плечо. Послышались гневные выкрики.       Быстро накинув на себя пояса с оружием, квартирмейстер и старпом поспешили на палубу.       – Что тут? – крикнул Юра, выходя на залитые солнечным светом доски. Команда столпилась, словно и работы не было. На мачте стоял Кристоф, а в руках Лео и ещё нескольких матросов, Юра увидел... – Виктор!       Он рванул к связанному капитану, но тут же получил удар прикладом ружья под дых и с грохотом упал на палубу. Отабек выхватил карабин из-за пояса.       Кристоф спрыгнул на палубу и тут же Алтына окружили штыки сабель.       – Квартирмейстер, назад, – Крис взвёл курок, – или получите пулю в лоб.       Юру резко подняли на ноги и швырнули к стоящему у борта Виктору. Краем глаза Плисецкий заметил одинокую фигуру, стоящую на доске.       На руки старпома накинули верёвку и тут же быстро затянули. Взгляд Юры судорожно метался по команде в поисках Милы или, хотя бы, Пхичита. Он не заметил ни одного сочувствующего взгляда, лишь испуганные и взбудораженные.       – Дай мне добраться до тебя, Джакометти, – Юра забился в руках матросни, – и я прострелю твою лживую задницу…       – Кто-нибудь, заткните котёнка, – скривился боцман. – Живей!       Из рукава шкипера в руку выпал нож и он сделал замах в сторону Юры. Виктор вскрикнул, и в следующую секунду Отабек, рванув мимо штыков, мощно толкнул Плисецкого плечом через борт и нырнул за ним.       Лео пальнул несколько раз по воде, но парочка ушла под воду. Крис недовольно повёл плечами и переключил внимание на главных актёров их сегодняшней драмы.       Юри стоял у края доски гордо, ровно, но колени у него всё равно подрагивали от напряжения. Их сдернули с постелей ни свет ни заря. Боцман потребовал, чтобы сына императора тот час вышвырнули за борт, иначе, когда армада всё-таки их нагонит, японцы отправят их всех к морскому дьяволу. Запуганные мрачной перспективой матросы не возразили. Виктор хотел отрезать Крису руку за то, что осмелился поднять бунт.       Крис назвал его слабым, добряком. Сказал, что он никогда не станет таким, как Яков, из-за своей мягкотелости. У Виктора появилось желание выпотрошить лучшего друга и заставить кока приготовить жаркое из его сердца.       Пхичит слабо выкрикнул, что старпом этого так не оставит. Проклянёт со своей русалочьей братией и утащит «Побоище» под воду. На его слова Крис рассмеялся и заверил, что если бы Плисецкий действительно был той мифической русалкой, о которой сам распускал слухи последние несколько лет, то не стал бы преждевременно оплакивать Алтына несколько дней назад при побеге, а спас бы его сам.       Штыки обнажились в сторону Юри, не позволяя свернуть с доски.       – Разве в Японии не учат плавать раньше, чем ходить? – крикнул запальчиво малыш Гуахун. Не иначе, как натасканный своим любовником.       – Пошёл! Пошёл! – кричали матросы, угрожающе тыча в сторону Юри мечами и пистолетами.       Юри затравленно оглянулся. Виктор повис на руках матросни, связанный и бесправный. В голову пришла мысль, что всё это – из-за него. Виктор лишился команды, сейчас потеряет корабль, а если им не повезёт в Акульем гроте, где их собираются оставить, – и свою жизнь.       – Надоело! – крикнул Лео и ударил ногой по доске.       Юри потерял опору и, словно ядро, ушёл под воду. Вынырнул, отплевался.       Где-то вдалеке Юра и Отабек гребли к берегу. Он должен бы следовать за ними, но страх, что пираты не сдержат обещание и пристрелят Виктора, вместо того, чтобы отпустить, приковывал Юри к кораблю.       Виктор сцепив зубы стоял перед доской. Его светлые волосы под палящими лучами стали почти чистым серебром.       – Когда пирата оставляют, он получает пистолет с пулей, – гордо вздёрнув подбородок, сказал Виктор.       Крис скривился.       – Чёрт возьми, он прав. Принесите пистолет!       Лео, посмеиваясь, протянул Виктору его пояс с мечом и карабином, но затем, под одобрительный хохот, отдал его Крису.       Виктор кинул взгляд за плечо, где Юри держался из последних сил, чтобы оставаться на месте.       – Раз уж нас двое, – Виктор обернулся к команде, голубые глаза хитро блеснули, – дайте нам два пистолета.       – Только один пистолет! – отрезал Крис и подтянул его к себе за предплечье. – Раз уж ты джентльмен, пристрели возлюбленного, а сам сдохни с голоду.       Долю секунды Виктор глядел в лицо своего амбициозного лучшего друга, а в следующую тот бросил пояс в воду и он ласточкой прыгнул с борта. Пояс уходил под воду быстрее, чем двигался Виктор, но на счастье Юри остался у корабля. Юркий, как угорь, он нырнул следом за оружием и через несколько секунд подплыл к Виктору и перерезал верёвки на его руках.       – Уходим, – бросил бывший капитан, отплёвываясь от воды.       Через полчаса они были уже на берегу. Юри рухнул на мокрый песок, едва переводя дыхание. Тело ломило от непривычной нагрузки. Виктор упал рядом с ним. Отабек сидел у покрытого мхом камня в тени пальмы. Юра бегал по берегу, что-то рыча сквозь зубы.       Он подбежал к ним, деловито оглядел на наличие ран и остался доволен. Если в его состоянии вообще возможно было хоть чему-то радоваться.       Усталость сморила так быстро, что сил подняться из воды не оставалось. Но солнце палило нещадно, грозило тепловым ударом, и Юри пришлось перевернуться на четвереньки и поползти к тени. Плисецкий смилостивился и помог ему, перехватывая за корпус.       Виктор поднялся на ноги, слабо качнувшись, и последовал за ними.       – Я думал, твоя команда тебе верна, – пробормотал Юри, когда они вчетвером оказались в тени пальмы.       Юра сплюнул сквозь зубы. От долгого заплыва у него сгорело лицо и опухли губы.       – Пираты.       – Пираты тут не при чём, – спокойно заметил Отабек, откидываясь на ствол дерева. Он выглядел настолько умиротворённым, что Юри показалось, будто если бы матросы не напали на Юру, он сейчас спокойно стоял у штурвала и думал о следующем курсе.       Но это было лишь минутное наваждение. Юри помнил, как квартирмейстер и старпом бросились на палубу, едва увидели связанного Виктора. Помнил, каким гневом горели глаза Алтына.       Краем сознания он вспомнил, что квартирмейстер является судьёй на корабле и он же палач. И, кажется, впервые за годы его плавания кто-то посмел вынести приговор без него.       – Кристоф очень умелый провокатор, – продолжил Отабек, когда Юра, проругавшись, сел рядом с ним на песок. – Наслоилось, и он воспользовался.       Все троё удивленно взглянули на него. Алтын спокойно пожал плечами.       – Слишком много страха в пределах одного корабля. Вы, мистер Кацуки, Юра, Виктор. Вы слишком запугали команду. Никто бы не выдержал.       Он словно защищал их, но в то же время был невероятно прав. Каждый моряк знал силу японской армады и то возмездие, которое уже, наверняка, везли с собой их корабли, было страшно даже представить. Юри всеми силами отгонял от себя мысль, что будет, когда их найдут.       – Я-то тут в чём виноват? – удивлённо спросил Плисецкий, развернувшись к любовнику.       Юри раздражённо сморщился. Плисецкий несколько лет плёл интригу вокруг своей хрупкой фигурки и запугал матросов до полусмерти историями о русалках. Юри слышал, как Кристоф подначивал команду забыть о глупых россказнях ребёнка, возомнившего себя загадочной морской тварью. Наверняка для того, чтобы выбросить Юру с корабля и занять главные позиции.       Виктор откинул мокрые волосы с лица. В голубых глазах появился злобный блеск.       – Если ты в самом деле русалка, Юрочка, самое время махнуть хвостиком и вернуться к папочке, – процедил он, старательно не глядя на старпома.       Юра вспыхнул ещё ярче, словно не загорел под солнцем, а висел над огнём.       – Может ты не заметил, но хвостика у меня сейчас нет, и в ближайшем будущем не предвидится! – рявкнул он, вскакивая на ноги.       Виктор поднялся вместе с ним.       – Тогда позови нам стаю морских черепах!       Они смотрели друг на друга несколько невероятно долгих секунд. Такие невероятно похожие в своём гневе и такие разные в своём мире. Юра вполне мог бы быть сыном Виктора или младшим братом. Они и так всегда вели себя как настоящая семья: смеялись друг над другом, защищали, переживали. И ругались едва ли не до перестрелок.       – Да пошёл ты! – выплюнул Юра и, круто развернувшись, пошёл к лесу.       Отабек, как ни странно, не сказал ни слова и не пошёл за ним. Юри отстранёно подумал, что видимо за это Плисецкий и выбрал его среди бесчисленных ухажеров. Если бы ушёл Виктор, Юри бы уже шагал с ним в ногу, пытаясь утешить.       – Зачем ты так? – спросил он у Виктора.       Бывший капитан размялся, сделал несколько наклонов, словно тело у него затекло. Юри терпеливо ждал ответа.       – Если бы он не был таким… – Виктор распрямился. Его светлые брови сошлись на переносице. – Плыл бы сейчас на «Побоище», а под покровом ночи перерезал бунтовщиков и вернулся за нами.       – Не смей винить его за то, что хотел защитить тебя, – подал голос Отабек.       На том и кончили разговор.       Юры не было довольно долго. За это время Отабек собрал сухие ветки в ближайшем лесу и развёл костёр, а Юри наловил мидий. Он занимался этим давно, ещё в детстве, когда его отпускали с Мороока на берег, но навык не был потерян.       Когда Юра вернулся, уже в сумерках, мидии были изжарены на костре. Из питья у них был лишь ром из фляжки Отабека. Совсем немного, но Виктор, живя по установленному правилу «как в последний раз», решил устроить последнюю трапезу.       Как он объяснил, трапеза была поминальной, для бунтовщиков.       Юра шёл к ним бодрой, прыткой походкой. По боку у него билась неизвестно откуда взявшаяся походная сумка, а в ней что-то звенело.       – Здесь есть тайник контрабандистов! – весело заявил он, сгружая сумку рядом с костром.       Он больше не злился. Плисецкий вообще отличался необычайной отходчивостью и способностью забывать собственные прегрешения. Припал к боку Отабека, вытащил из сумки бутылку рома и протянул ему.       – Ты горишь, – заметил Алтын, прикладывая ладонь к его лбу. – Солнце напекло.       Юра отмахнулся и припал губами к худой щеке. Дохнуло алкоголем.       Виктор неаккуратно ел мидии и коротко запивал ромом. Он молчал практически весь день, думал как выбраться с острова. За два месяца проведённых рядом с капитаном «Побоища» Юри ни разу не видел его таким сосредоточенным, как в последние несколько дней.       Юра накидался довольно быстро. С его комплекцией ему много не надо было, а ведь он начал выпивать ещё до возвращения на берег, на пустой желудок.       Он пытался напоить Отабека, но тот воротил нос и кривился (хотя Юри знал, что квартирмейстер не дурак выпить). Виктор тоже не хотел налегать, он не очень любил ром. Поэтому у Юры не осталось других вариантов и он принялся методично спаивать Юри.       Юри напиваться не хотел, похмелье для него было тяжело и в привычной обстановке, что уж говорить о неприветливом пляже заброшенного Богом острова. Но напряжение последних дней требовало разрядки, поэтому он позволил Юре наливать ему чаще, чем товарищам по несчастью.       Ром был крепкий, жгучий, очень хотелось развести его водой, но в голове быстро стало пусто и легко. Потянуло на беспричинное веселье и Юри очнулся уже едва ли не в обнимку со старпомом, горланя песню: Сегодня пират и очень богат, А завтра на рее висишь.       Про них, они пели про них самих! Вчера ещё он спал в каюте капитана, ожидая охоты за сокровищами, а сегодня он ночует на необитаемом островке в компании комаров и пьяного старпома.       Юри расхохотался. Они плясали вокруг костра, крича во всё горло. Отабека и Виктора не было, но Юра так забавно надрывал глотку и поднимал песочные смерчи ногами, что ему даже не было интересно куда они делись. Йо-хо, йо-хо! Такая вот жизнь по мне.       Юра с размаху упал на песок и раскинулся, как морская звезда. По его светлым волосам шли блики костра, глаза мутно поблескивали.       – Знаешь, так можно сделать снежного ангела, – промолвил Юра, задвигав руками и ногами по песку. Юри смотрел на него сверху вниз. Старпом пьяно растянул губы в улыбке. – Песочного. Хочешь так?       Юри кивнул и упал в метре от него, двигаясь, как было показано.       – Ты жил где-то, где был снег? – спросил он, переворачиваясь на бок. – В России?       Юра повернул к нему голову. Пожал плечом, но не поднялся.       Рассказывать о себе не хотел, но чувствовал, что у Юри есть вопросы, которые волнуют его намного больше, чем гражданство. И своим непривычным безмолвием позволил их задавать.       Юри выдохнул, почувствовал своё неприятное тяжёлое дыхание. Юра, наверное, не почувствовал, потому что был упит до потери ориентации.       – Кто такой Яков? – спросил он на пробу. Юрины глаза почти удивлённо округлились. – Кристоф говорил, что Виктор никогда не станет таким, как Яков.       Юра поскрёб пальцами лоб, посмотрев будто сквозь него.       – Это первый капитан «Ледового Побоища».       Юри вспомнил. Казалось бы миллион лет назад Виктор говорил ему о том, кого потерял в своей первой битве.       – Тот, который умер на Ямайке?       Юра хмыкнул и сел, слегка качнувшись. Взгляд у него был расфокусированным, лицо слегка поплыло, но он был не на столько пьян, чтобы не сознавать о чём его спрашивают.       – А ты не мало знаешь и так, Кацудон, – старпом тряхнул светлыми волосами, пытаясь избавиться от песка.       Всё ещё не ушёл. Разрешал спрашивать.       У Юри засосало под ложечкой.       – Зачем мы плывём к Источнику? – почти требовательно спросил он, тоже принимая вертикальное положение. – Скажи мне.       Юра спокойно стащил с запястья красную ленту и подхватил ею волосы под затылком, а затем затянул на темечке. Юри сначала решил было, что он тянул время, но быстро понял, что тот всего лишь пытается вязать слова в предложения.       – Почему не твой благоверный? – наконец спросил Юра.       Юри действительно нравился старпом. Он грубил, насмехался, отталкивал и, между тем, заботился и переживал о Юри. И всегда был с ним честен. Непонятно за что и по какой причине, несмотря на то, как ужасно они начали и продолжили своё знакомство, но это шаткое и крепкое взаимопонимание незримо и негласно присутствовало между ними. Глупо, возможно немного надумано, но Кацуки казалось, что это самое близкое к дружбе, что было у него за двадцать три года жизни.       И со своим другом он хотел быть искренним.       – Боюсь, когда он расскажет мне, я не смогу правильно отреагировать. Мне нужно быть готовым.       Юра вздохнул и повёл плечами. Огляделся. Благоверных на горизонте не было. Видимо, ушли спать.       – Поверишь? – с невесёлой улыбкой спросил он. Юри нетерпеливо кивнул головой. – «Побоище» утонуло ещё в 1715 году. Английский «Разящий», который гнал их от Ямайки, потопил шлюп, а вместе с ним и Якова. Настоящие капитаны всегда идут на дно со своим кораблём.       – Глупое суеверие, – буркнул Юри, пытаясь сдержать шок.       – Ничуть, – отпарировал Плисецкий. – Это лишь значит, что капитан сделал всё, чтобы спасти судно. Виктор был в то время старпомом Якова. Он и несколько матросов смогли спастись. Яков воспитал Виктора, был ему как отец, самый близкий человек. А уж о любви к кораблю мы можем только догадываться. И тогда Виктор призвал морского дьявола.       – Ты ведь шутишь, верно? – перебил Юри, хмурясь. Он надеялся на откровенность, а получил лишь байку. Неужели он ошибся в Плисецком?       – Шучу ли? – голос Юры упал до злобного шёпота. – Не составит большого труда призвать Дэви Джонса, он всегда там, где смерть в море.       В ярком свете костра зелёные глаза Юры блестели и были похожи на ту самую пучину, сыном которой его называли матросы. Юри сидел близко и даже без очков поймал блик страха в тёмных омутах. Если сама стихия испугана…       – И он пришёл к Виктору, – продолжил Юра. Он не поднимал голоса, словно страшась слов, которые ему приходилось произносить. – Виктор попросил его поднять «Побоище» со дна морского и дать ему плавать капитаном по морю тринадцать лет.       Век пирата недолог и тринадцать лет – солидный срок.       Юри сглотнул.       – А цена?       Юра вздрогнул и запахнул рубашку на груди, словно ему было холодно.       – Как и у всех. Душа. – юноша взглянул на него из-под чёлки и Юри самого пробрало до костей. – Дэви Джонс явился на наш корабль полгода назад. Хотел напомнить Виктору о долге. И сменить цену.       Юри обмер. Морской дьявол хотел душу его возлюбленного. Если этого оказалось мало, что он потребовал у них полгода назад?       – Почему?       – Времена меняются, власть над морем – тоже. Как раз был найден дневник Кортеса.       Дневник Кортеса. Источник вечной молодости? Свой следующий вопрос Юри озвучил вслух:       – Зачем морскому дьяволу бессмертие?       – Ему и не нужно, – пожал плечами Юра. – Он хочет уничтожить Источник, чтобы никто не посмел бросить ему вызов. А сам этого сделать не может. Джонсу позволено ступать на землю раз в десять лет и всего на один день. И он отправил на поиски Источника нас. Разрушив его, мы спасём душу Виктора.       Юри приложился к бутылке, чтобы промочить внезапно пересохшее горло. По пищеводу прокатилась горечь. И он не был уверен, что виноват был ром. Глаза отчего-то стали влажными, слиплись ресницы.       Юра благородно глядел в сторону и молчал. Не иначе как у Отабека перенял свою новоприобретённую тактичность.       – И сколько времени у нас осталось? – тихо спросил Юри, утирая рот и глаза рукавом рубашки.       Юра взял бутылку у него из руки и опрокинул в себя несколько щедрых глотков.       – Почти шесть месяцев, – выдохнул он, отрываясь от горлышка. – Которые мы безвозвратно просираем на этом острове. Выпьем…       Юра потянулся к нему бутылкой и, чокнувшись с воздухом, допил остатки. Юри не пил, лишь смотрел на шуршащий чёрный океан, и слушал как Плисецкий отбрасывает бутылку в огонь и отрубается рядом с ним, прямо на песке.       Юри не сиделось. Количество информации, которое обрушил на него Плисецкий, будто заставило его чуть протрезветь. Спать не хотелось. Не хотелось плясать, пить, петь песни. Не хотелось плакать и звать на помощь.       Хотелось встать и найти Виктора, убедиться, что он, из плоти и крови, всё ещё на острове, рядом с ним, а не по правую руку морского дьявола.       Юри, шатаясь, поднялся на ноги, стянул с плеч шерстяную тряпицу, которую притащил Плисецкий из тайника, и укрыл ею старпома. Квартирмейстер может не оттаять до утра, а значит никто за Юрой не придёт и ему придётся спать на продуваемом берегу возле тлеющего кострища.       Во сне люди обычно выглядят моложе своего возраста, но то ли виноват был жуткий запах рома, то ли нахмуренные светлые брови, спящий Плисецкий не только не выглядел младше, но даже старше на несколько столетий.       Юри побрёл по берегу к лесу, ежась от крепчавшего к ночи ветра. Зря он оставил Юру на берегу, застудится же…       Все внятные мысли смелись за первым поворотом, где в лежбище из трав и тряпок Виктор устроил себе уютное ложе. Он не спал, но и не ждал его. Капитан «Побоища» глядел перед собой, словно обдумывая что-то. Юри зашагал к нему.       – Нужно поговорить.       Виктор перевёл на него взгляд и осмысленно подобрался. Он похлопал рядом с собой, приглашая сесть, но Юри не был уверен, что не уснёт, едва очутится на этом подобии кровати, поэтому остался стоять.       – Юра рассказал мне, как ты стал капитаном, – требовательно-дрожащим голосом проговорил Юри.       Виктор вздохнул и поднялся на ноги, чтобы у Юри не было возможности кидать на него уничижительные взгляды.       – Ты мог бы спросить и у меня, – спокойно проговорил Виктор, и хотел было взять его за руку, но Юри обнял свои плечи ладонями. Виктор опустил руки. – Я ведь собирался рассказать тебе, помнишь?       Юри нетерпеливо мотнул головой. Да, он помнил, что Виктор собирался рассказать ему ещё тогда, у Чёрного Сэма. С замиранием сердца пришла ледяная мысль, что если бы Виктор рассказал, Юри бы ещё крепко задумался, перед тем как спасать их.       – Ты можешь ответить мне на другой вопрос. Кому принадлежит сейчас твоя душа, Виктор, если ты её ещё не перепродал? – на последних словах голос Юри зазвенел от злости.       Он ожидал, что Виктор посуровеет, разозлится в ответ, отвернётся в холодной ярости. Вместо этого капитан лишь грустно улыбнулся и коснулся ладонью его щеки.       – Моя душа, Юри, под залогом. Но я точно знаю, кому принадлежит моё сердце.       Юри не мог смотреть на него. В глазах кипели слёзы горечи и обиды, непонятно на что. Виктор шагнул к нему и заключил в объятия, притираясь щекой к его виску. В глазах защипало. Он слабо всхлипнул и принялся мять рубашку на груди Виктора.       – Я не отдам тебя, – глухо проговорил он ему в шею, сминая ткань в руках. – Кто бы ни пришёл взыскать с тебя долг, я не отдам тебя.       Виктор ласково толкнул его носом в щёку, заставляя поднять голову. Юри слепым щенком потянулся за поцелуем. За ничтожно малое время пират стал ему дороже всех людей, которых он встречал в своей жизни. Он не мог вспомнить как жил до их совместных ужинов, до шального блеска в голубых глазах капитана, до его обволакивающего тепла и успокоительной нежности его губ.       Виктор заботился о нём с того самого момента, как впервые увидел. По-своему, возможно, непроизвольно и неумело, он пытался спасти его всегда и всюду, ставя его на первое место. Пытался спасти от себя самого.       Юри хотел сделать это с тех самых пор, как увидел как сумасшедше ведёт корабль в шторм его капитан. Низменное и странное желание, но Юри никогда такого прежде не испытывал.       Он потянул рубашку Виктора вверх, выправляя её из брюк, и стянул через голову, не встретив сопротивления. Виктор был бледным от природы, но легкий загар впитался в его кожу, словно солнечный поцелуй. У него было красивое крепкое тело, к которому было приятно прикасаться руками. И ещё больше – губами.       Юри согнул слегка ноги, чтобы припасть к шее Виктора. Оставил короткий поцелуй у ярёмной впадины, слегка лизнул ключицу, придержал его за бёдра и накрыл губами сосок. Всё должно быть медленно и томно, так его учили. Никакой яростной животной страсти, никаких физических утех. Они должны знать, что момент важен. Они должны знать, что соитие – это не способ сбросить скопившееся семя, что это и единение души. Одной на двоих.       Виктор издал горлом такой нежный звук, что Юри решился. Если ему придётся предложить свою душу для залога, чтобы выкупить Виктора – он спросит где расписаться.       Юри опустился на колени слитным движением, одновременно потянув брюки пирата вниз.       – Не самое лучшее место для первого раза, – сообщил ему Виктор, слегка задыхаясь. Юри поднял на него взгляд, чтобы не столь явственно гипнотизировать твёрдый член, возникший у самого его носа. В свете луны мало что можно было разглядеть, но Юри отчётливо видел как горели его глаза. Виктор слегка улыбнулся и приложил ладонь к его щеке, ласково скользнув по ней большим пальцем. – Песок, ракушки и всё такое.       Юри хмыкнул и потёрся щекой под головкой его члена. Виктор охнул и слегка вцепился ему в волосы.       – Обеспечишь мне достойный первый раз, когда вернёмся на твой корабль.       Виктор не успел ответить: Юри на пробу обвёл головку языком и слегка пощекотал уретру. Он такого никогда не делал, но помнил, как показывала ему Юко. Как мужчине, ему было известно, где необходимо приласкать, чтобы было хорошо.       Юри втянул головку в рот, слегка перекатив её на языке, пососал, не углубляясь. Виктор зашипел и попытался притянуть его за волосы к себе, но Юри не позволил, удерживая за бедра. Взял чуть глубже, прижимая головку языком к щеке и уплотняя давление.       – Когда вернёмся на «Побоище» и перестреляем бунтовщиков, – задыхаясь, начал Виктор сквозь зубы. Юри заинтересованно поднял брови и заглотил глубже, втягивая щёки. Виктор тихо охнул, у него задрожали колени, но запал разговаривать он вдруг растерял. Юри хмыкнул, послав вибрацию по горлу. Его неожиданно возбудила потеря способности говорить. Он замычал, понуждая продолжать разговор. Виктор, облизывая губы, вновь заговорил: – Я разложу тебя на кровати и трахну так, что ты забудешь состав своей династии.       Юри качнул головой на пробу, пропуская член почти к стенке горла, но большую часть оставляя на языке. Широко лизнул выступающую вену и с чмокающим звуком принялся сосать. Виктор отпустил его волосы и скользнул ладонями на щёки, чувствуя себя внутри. Юри попытался глотнуть слюну и неожиданно для самого себя очень резко двинул губами вверх. Виктор задрожал и отстранился.       Юри широко лизнул остывающий ствол, пощекотал языком головку, сплюнул на ладонь и плотно обхватил сочащийся смазкой и его собственной слюной член. Движения взял резкие, с порога, Виктора даже подбросило и он со стоном осел рядом, становясь на колени.       – Я мог бы предложить трахнуть тебя в ответ, чтобы ты забыл цвет своего флага, – Виктор прижался к его плечу и вцепился зубами в его плечо. Юри даже не был уверен, что он его слышит, – но не думаю, что это возможно.       Виктор глухо застонал и лизнул укушенное место. Юри почудилось, что ему на голову вылили ведро воды, настолько ощущения стали ясными и чёткими. Виктор изливался ему в руку толчками, бурно, а его рука, которая легла на стояк через штаны Юри, сжималась и притирала всё крепче.       Ему даже стало немного стыдно, когда Виктор, отдышавшись, полез было к нему в штаны, чтобы довести до разрядки, но обнаружил лишь мокрое от спермы бельё.       Зато Виктор пришёл от подобной реакции в полный экстаз. Он прижался губами к губам Юри с благодарностью, целуя мягко, любяще.       – Но ты всё равно попробуешь, – шепнул он, разгоняя холодок по влажным от слюны губам Юри.       Юри улыбнулся и обнял его за шею. Укушенное плечо приятно тянуло болью.       – Но я всё равно попробую.       Виктор счёл своим долгом посмеяться, что они не улеглись в постель, которую он так заботливо для них сооружал, пока они с Плисецким напивались. Юри хотел было пошутить, что тогда бы они точно умерли от недосыпа, но лишь позволил уложить себя на «ложе», обтереть какой-то тряпкой, и прижался к груди Виктора, подминая его под себя.       У Юри против воли закрывались глаза. Слишком много событий за один день, которые необходимо было переспать. В самом буквальном смысле.       – Виктор, – сквозь полудрёму позвал Юри. Ему необходимо было задать последний вопрос. – Как мы выберемся?       Виктор тихо хмыкнул ему в макушку и покрепче прижал к груди. Юри совершенно расслабился в его руках и уже забыл, что спрашивал. Но ему всё-таки ответили:       – Утро вечера мудренее. Спи. И будь готов к воплям поутру.       Из трёх предложений Юри понял лишь одно. И незамедлительно уснул.

* * *

      Его действительно разбудил яростный вопль Плисецкого. Юри дёрнулся и застонал. Выпитый алкоголь дал о себе знать – голова раскалывалась, ноздри душил запах, от которого хотелось блевать. Юри сел осторожно и поёжился: его подморозило ночью, и как бы он не прижимался к Виктору, тело всё равно прошибала нервная холодная судорога.       Солнце вовсю заливало пляж, но не жарило, значит, ещё утро. Виктора рядом не было.       Юри моргнул. Он вообще-то неплохо видел без очков, которые остались в каюте на корабле, но после пробуждения сосредоточиться было трудно. Воздух вокруг как будто потемнел.       Потемнел?       Вопль Плисецкого повторился. Юри испуганно вскочил на ноги и тут же схватился за голову. Перед глазами поплыли круги, но хорошо хоть не стошнило. Он быстрым шагом покинул их любовное гнёздышко, которое Виктор свил из принесённых из тайника контрабандистов тряпок, и пошёл по направлению крика Юры.       Боялся пройти мимо, но при всём желании не вышло. Юра скакал вокруг огромного кострища и что-то кричал. Кричал в запале, видимо, только проснулся и не успел выплеснуть всю свою ярость. Отабек методично закидывал ящики и бочки в огонь, которые разрывались, словно снаряды, и заставляли загораться верхушки пальм. Дым шёл к небу плотной чёрной тучей.       – Ты лишил нас еды и одежды! – надрывался Юра, едва не бросаясь на Отабека с кулаками. – А ром?!       – Да, – квартирмейстер швырнул последнюю бочку в огонь и отряхнул руки. – И ром сожжён.       Юри заметил Виктора, стоящего в небольшом отдалении от парочки и меланхолично рассматривающего их. Увидев возлюбленного, капитан улыбнулся и поманил его к себе. Юри почти упал к нему в руки и позволил приобнять себя. Оба вновь повернулись к ругающимся.       Квартирмейстер не выдерживал напора. Видимо, у него тоже чесался язык поругаться.       – Во-первых, это гадкое пойло, которое крепилось в этом подвале непонятно сколько времени! – проорал он едва ли не Юре в лицо. – Ты мог схватить отравление.       Плисецкий смолк буквально на секунду, не привычный к его крику, но тут же взял себя в руки.       – Ты посмотри, какой трезвенник!       – Второе, – Отабек словно наступил на него, приближаясь, – ты нажрался, как свинья, и заблевал половину пляжа. Отмывать твои волосы от рвоты до самого утра – так себе развлечение, которое я не намерен повторять.       Юра задохнулся от возмущения и собирался уже высказать благоверному, что думает о его заботе. Юри со стороны показалось, что парни в шаге от драки. Или от секса, смотря с какой стороны посмотреть.       – Ну и третье, – вмешался Виктор, прерывая их ругань, – это был мой приказ.       Юра вспыхнул, открыл рот, но Никифоров не дал ему вставить и слова.       – Мы на торговом пути, – пояснил он и махнул в сторону дыма. – Такой сигнал заметит любой корабль, будь он хотя бы в паре миль от нас, – ладонь Виктора легла Юри на поясницу и ласково прижала его тело к себе. Никифоров довольно улыбался. – Наблюдай за горизонтом, через пару часов увидишь белые паруса.       Плисецкий почти адекватно окинул взглядом горящие ветки пальм. Одними губами прошептал «ром-то за что» и тут же переключился в своё обычное состояние разгневанного первого помощника, которому до всего было дело.       – Мы в розыске во всех портах Кариб, Виктор! – он оставил любовника и подступил к капитану. – У тебя метка пирата на руке, а Отабек забит татуировками, как беглый каторжник, – квартирмейстер закатил глаза, но промолчал. Запал ругаться кончился, как у любого нормального человека после пяти минут непрерывного крика. На Плисецкого это утверждение не распространялось. – Неужели ты действительно такой идиот, что думаешь, будто кто-нибудь возьмёт нас на корабль?!       Виктор легко пожал плечами, будто не заметил оскорбления.       – Нам вовсе не обязательно проситься.       Юра фыркнул и сложил руки на груди. Орать и дышать злостью перестал, видимо, заболела голова, но придираться не прекратил.       – Три пирата и японский дипломат, который даже меча в руке держать не умеет. Хочешь перерезать всю команду в таком составе?       Юри хотел было возмутиться, что вполне себе неплохо фехтует, но осознавал, что какие бы легенды не ходили о том, как Отабек рубил людей на фарш, им не удастся захватить даже небольшой галеон, на котором не меньше сорока человек. А если придёт большой корабль?       Он взволнованно взглянул на Виктора снизу вверх. Капитан продолжал улыбаться.       – Зачем всю? Только тех, кто останется и не сдастся.

* * *

      Шестью часами позднее Юри понял, что влюбился в грёбанного гения. Они увидели брик уже после завтрака, он шёл под белыми парусами и остановился в миле от берега. На воду спустилась шлюпка, к ним плыла команда матросов, по-видимому, торговцев.       Юри даже очнуться толком не успел, как Виктор заманил команду в силки, расставленные у самого начала прибрежного леса, а затем пираты связали матросов.       И сейчас они шли по морскому дну с перевёрнутой шлюпкой на голове. Юри переставлял ноги под морской толщей и не верил, что действительно решился на сумасбродную идею Виктора.       – Ты либо безумец, либо гений, – пробормотал Юра. Его голос разнёсся по своду шлюпки. Вода была им по шею, но приходилось слегка пригибаться: Отабек и Юра были не такие высокие, как Юри, и уж тем более, как Виктор.       Шагающий впереди капитан хохотнул.       – Это две крайности одной и той же сущности.       Юри дрожал от страха. Что, если дно шлюпки лопнет и их зальёт водой? Их же просто придавит ко дну без надежды выплыть. Да и если они выплывут, явно не добравшись до намеченного местоположения, их всё равно в страхе расстреляют торговцы с корабля.       Они шли наугад, нацелившись идти прямо к кораблю. Юра порой доставал свой неисправный компас и контролировал курс. Юри едва ли не плакал. Как можно идти по компасу, который не указывает на север?       – Но мы ведь и не север ищем, верно? – впервые за день улыбнулся Плисецкий, когда он задал ему этот вопрос.       Юри всё больше убеждался, что либо они с Виктором родственники, либо сумасшествие передается воздушным путём.       Виктор был весел так, словно каждый день совершал подобные прогулки. Через четверть часа он нащупал ногой то, что искал. Якорь.       – Задержите дыхание, мальчики, и готовьтесь ползти вверх. Юри, пойдёшь за мной. Юрочка, страхуешь. Отабек, замыкаешь.       Они поднырнули под лодку, чтобы внезапно скинутое днище не придавило их ко дну. Заползти на корабль по цепи оказалось не так тяжело, как представлялось Юри сначала. Он фактически ничего не видел, хоть и упорно пытался рассмотреть тёмную муть воды перед собой, но передвигаться под водой было довольно легко. Однако когда он вынырнул из воды, ему пришлось цепляться цепь шипами колец, которые Виктор надел на него перед «отплытием».       Если бы не приказ Виктора молчать, Плисецкий наверняка ругался бы во всё горло. Но вместо этого он, источая жутчайшее возмущение, подпихивал Юри вперед и помогал ему переставлять ноги по цепи.       Виктор спустился на палубу бесшумно, как кошка, и тут же затащил за собой Юри. Бормоча ругательства, к ним поднялся Юра, а за ним – немой как рыба – Отабек.       – И что теперь? – шёпотом спросил Юри, протерев глаза от воды.       У якорной кормы никого не было, их никто не заметил. Они спрятались за сеткой с порохом. Виктор был настоящим любимцем Фортуны.       Плисецкий коротко выдохнул, взял один из ящиков на плечо и тут же бодрым шагом пошёл в сторону трюмов. Юри дёрнулся было за ним, едва не вскрикнув от неожиданности, но Отабек резко перехватил его и прижал к своей груди спиной, закрывая рот ладонью.       – Ни звука, – выдохнул квартирмейстер у него над ухом.       Юри замер в ужасе.       Виктор присел на корточки перед ним. На его губах играла шальная улыбка. Отабек отпустил его и положил ладонь на эфес абордажной сабли.       – Не высовывайся, хорошо? – одними губами попросил Виктор. В его руке щёлкнул взводимый курок.       Юри понял, что совершенно пропустил момент, где пираты обсуждали план захвата брига. Но ведь он всё время был с ними! Не может быть, что они успели поговорить без него. Или они понимали друг друга с полуслова? Или уже проделывали такое?       Виктор, пригибаясь, двинулся к палубе. Отабек, наоборот, отошёл к якорю. Юри волновался за своего отчаянного капитана, но когда Алтын налёг на якорную цепь, плюнул на переживания и ринулся помогать. Что бы ни задумали эти сумасшедшие…       Юри едва слышно застонал, когда Виктор взгромоздился на мачту и поднял пистолет с одной пулей. Идиот.       – Господа, сохраняйте спокойствие, я захватил ваш корабль!       Ответом ему был ушлый смех торговцев. К Виктору выступил капитан корабля, скаля желтоватые зубы.       – Одному с ним не управиться. Даже с якоря не сняться.       Юри замер. Отабек потащил цепь, сцепив зубы и напрягая все мышцы. Плисецкого всё ещё не было видно. Юри вздохнул: помирать, так с музыкой – и напрягся. Вскоре они подняли якорь к самому борту, но Отабек отчего-то не стал крепить его, лишь держал рычаг. У Юри сводило руки от напряжения.       У фок-мачты мелькнули светлые волосы Плисецкого.       – По моей команде, бросай, – прохрипел Отабек едва слышно.       Виктор улыбнулся выступившему капитану и вдруг резко наступил ему на ногу. Моряк вскрикнул и тут же, склоняясь к отдавленной ноге, получил коленом в нос.       Резко распустился парус. Среди матросов прошёлся удивлённый гул. Корабль качнуло, ветер тянул парус. Юри с ужасом осознал, что они движутся.       Виктор резво подскочил к лестнице рулевой палубы. Над его головой прогремел выстрел. Стрелявшего офицера тут же пронзил со спины метко брошенный нож Плисецкого. Несколько матросов бросились к юноше. Ловкий, как обезьянка, Юра забрался на мачту и насмешливо пальнул из карабина по ногам матросов. Те бросились к нему, сшибая друг друга с пути: насмешливый светловолосый мальчишка вдруг стал желанной добычей.       У Юри тряслись руки. Мышцы Отабека бугрились от напряжения.       Виктор, маневренно обходя матросов, поднялся по лестнице и тут же оказался у руля.       Кто-то из команды вскрикнул, заметив Юри и Отабека у якорного рычага. Со всех ног на них неслись пятеро матросов. Они всё ещё держали якорь, Отабек чего-то ждал и был явно не в состоянии вынуть абордажную саблю из-за пояса. Юри трясся от ужаса, но квартирмейстер был потрясающе спокоен.       – Allez hopp*! – закричал Юра и ударил ногой по подъемку орудия. Он тут же рванул вверх, подвязанный тросом, а матросы, едва не сомкнувшие руки на его ногах, вывалились через борт. Юра крепче перехватил трос и, приземлившись у кормы, разрубил удерживающие орудия верёвки. Пушки покатились по палубе.       Матросы приближались к Юри и Отабеку, обнажая сабли ближнего боя.       Виктор, оглушив рулевого, резко дёрнул штурвал влево. Юра распустил грот. Отабек крикнул:       – Держись! – и оттолкнул Юри от рычага. Цепь, собранная, а не смотанная, рухнула в воду вместе с якорем. Корабль резко качнуло. Орудия сделали крен к левому борту, и корма едва не зачерпнула воды.       Юри почувствовал, как его тянет вниз, как он падает и катится, но Отабек, успевший перехватить рею, изо всех сил схватил его за бедра, грозясь вовсе выдернуть ноги из тела. Хорошо хоть не за голени, тогда бы гарантированно сломал.       Виктор расхохотался. Матросы сыпались через борт как труха, а тех, кто успел ухватиться, единственно подвязанный Юрий выкидывал в море.       Закрепив Юри у пороховой сетки, Отабек поспешил на палубу, отгонять орудия «по углам». Юра задорно смеялся, выбрасывая последнего матроса через борт.       Корабль вновь принял горизонтальное положение. Юри замутило, но он всё равно поднялся на ноги. Палуба, на которой буквально десять минут назад было пятнадцать торговцев, была пуста.       – Мы захватили этот бриг, – глухо проговорил он, перевешиваясь через борт. В воде у кальватера кричали матросы.       – Реквизировали, – поправил Виктор, спускаясь с рулевой палубы, – мы реквизировали этот бриг. Морской термин.       Юри закатил глаза и злобно уставился на капитана. Он был рад, что они выбрались с острова и теперь у них есть корабль, но те люди ничем не заслужили участи остаться в море. Разве что своим желанием помочь.       Виктор понял его лишь по взгляду и поманил к себе затягивающего грот Плисецкого.       – Помоги-ка мне, Юрочка, – и, закатив рукава, капитан «Ледового Побоища» и теперь, судя по всему, «Королевы Виктории» (так называлось судно) спустил на воду шлюпку. – Доплывут, – убеждённо проговорил Виктор, наблюдая, как моряки плыли к шлюпке.       Юри вздохнул и принялся помогать Отабеку закреплять орудия. Хоть так ему удалось облегчить совесть. Виктор крепил реи вместе с Юрой.       – Куда теперь? – спросил он у Отабека, подвязывая очередное орудие через четверть часа.       В тёмных и обычно ничего не выражающих глазах квартирмейстера мелькнул неожиданно теплый огонёк.       – Домой. * Allez hopp (фр.) – Прыгайте.