Удача благоволит храбрым

      Виктор расхохотался и, крепче перехватив за плечи, притянул Юри к себе на грудь. Минуту назад он рассыпался в комплиментах Плисецкому, в последние две недели не брызжущего слюной на всех и вся, внезапно посвежевшего и довольного, а теперь пытался удержать ревнивого возлюбленного в руках.       Юри посчитал личным оскорблением вспоминать о ребёнке, покуда он сам голый лежит в постели Виктора, едва остывший после секса, поэтому хорошенько состроил расстроенную физиономию.       Капитан «Побоища» знал, что капризничать Юри не умеет, а вот огорчать его безумно боялся. В синих глазах Виктора промелькнул испуг.       – Что мне сделать, чтобы ты простил меня? – промурлыкал он, крепкую хватку на плечах превратив в нежную.       Юри едва сумел зажевать губами довольную ухмылку. Сильный, уверенный в себе капитан «Ледового Побоища» даже не подозревал, как легко из него вить верёвки. После сексуального бойкота, который Юри ему объявил за то, что тот отдал Юру Джей-Джею, ему вовсе не хотелось нарваться на ещё одну «проблему в раю». Тем более после такого примирения. Тем более что Плисецкий освещает своей сытой и удовлетворённой рожей всю палубу, глумясь над сухим пайком Никифорова.       И Юри об этом прекрасно знал. Однако посчитал, что некоторое время сексуальной голодовки пойдёт капитану на пользу.       Кацуки придал лицу задумчивое выражение и лёг щекой на безволосую (один морской дьявол знает, как ему это удавалось!) грудь Виктора.       – Та вещь, что ты делал своим языком… – начал он издалека.       Виктор расплылся в ухмылке.       – Индийцы называют это «римминг», мой хороший.       – Да, вот её. Сделай так ещё раз.       – Тебе понравилось?       По улыбке Виктора Юри понял, что тому и самому, мягко говоря, понравилось, и он мог просто попросить повторить. Но ведь не зря он рос с Юко. Мужчинам нужно иногда щекотать нервы, чтобы не угас интерес. А Юри, последние два месяца признававшему свою безоговорочную влюблённость в капитана, интерес Виктора был чуть дороже собственной жизни.       – Ну, да…       У Виктора был приятный, словно шелест бриза, смех. Он перевернулся и подмял Юри под себя, мягко целуя в губы. Юри чуть сморщил нос: тело у Виктора было крепкое, закалённое боями и солью, ложиться с таким мужчиной в постель было и эстетично, и приятно, но тазовые косточки давили так, что единственным возникшим желанием было спихнуть его на пол.       Виктор приподнял бёдра и опустил руку между ног Юри, проходясь щекоткой по ещё вялому пенису, покружил подушечками пальцев вокруг чувствительного входа, слабо барабаня по коже. Юри вмиг забыл про косточки и все мужские изгибы, которые ему порой не давали покоя. Пальцы на ногах сжались сами собой в предвкушении.       – Виктор! – забарабанил в дверь Плисецкий. Юри закатил глаза. – Никифоров, открывай!       Виктор вздохнул и оторвался от Юри, набрасывая на них одеяло. Он прекрасно знал, что у Плисецкого есть собственный ключ от капитанской каюты, и он стучит только потому, что не хочет опять ползать по палубе с криками «Я ослеп!».       Несколько раз призвав капитана открыть дверь, старпом отпер его собственным ключом и широким шагом вошёл в каюту.       – Кончай разлёживаться! – крикнул с порога Плисецкий, поднял брошенные на пол штаны и швырнул их в капитана. – Пхичит нашёл кое-что интересное.       Виктор раздражённо снял с собственной головы брюки и соизволил обернуться к старпому, продолжая нависать над любовником.       – Это не может подождать до утра? – Юри под одеялом демонстративно провёл рукой по его пояснице. Виктор расплылся в улыбке и повернулся к нему. – Или до обеда?       Юра фыркнул, словно лошадь, и сделал ещё несколько шагов к кровати. Юри заволновался. Обычно увидев их в компрометирующей ситуации, Плисецкий выбегал из помещения с воплями отвращения. Мила называла это синдромом «ребёнка, который не хочет знать, что его родители всё ещё трахаются».       Но сегодня Юра был настроен решительно.       – Ставлю твои седые волосы, что ты захочешь рассмотреть это до того, как поползёт слух среди матросов.       Виктор нахмурился и тут же слез с Юри. Волнение склизким комом росло в груди Кацуки.       – Мне понравится? – серьёзно спросил Виктор, принимаясь натягивать штаны.       – Очень сомневаюсь.       Виктор кивнул и поднялся с кровати. Юри заметил, что Плисецкий слегка волнуется, заламывая пальцы, и решил пойти вместе с ними.       – Не стоит, – неожиданно мягко сказал Юра, заметив его поползновения в сторону брюк.       Юри перевёл недоумённый взгляд со старпома на капитана. Виктор сел на кровать, чтобы зашнуровать сапоги.       – Останься здесь, хорошо? – попросил Виктор, завязывая шнурки. – Я вернусь через пять… – Плисецкий кашлянул и капитан обернулся к нему, приподнимая брови. – Десять? – старпом покачал головой так интенсивно, что хвостик на его макушке замотался из стороны в сторону. – Полчаса, ладно? – Виктор перегнулся через его накрытые одеялом колени и оставил короткий поцелуй на щеке. – И мы продолжим с того места, где кончили…       – Ради любви к матери, Виктор, без подробностей, – пробурчал Юра и за локоть потащил капитана к двери.       Через несколько секунд Юри услышал топот их ног, поднимающихся по лестнице на палубу. Непонятно откуда взявшееся волнение разливалось по его венам.       Не желая более оставаться в постели, Кацуки отыскал подштанники, свалявшиеся в ком у кровати, и, быстро натянув их, поспешил на палубу.

* * *

      Увидев «сюрприз», Виктор ожидаемо посуровел. Юра взволнованно взглянул на Отабека, битых десять минут разглядывающего труп, который они с Пхичитом достали из воды не более получаса назад, и перевёл взгляд на капитана.       – Тело ещё не разбухло, – заметил Пхичит, когда Виктор присел перед трупом. – Он в воде недолго.       – Сам придумал или вместе с трупом? – почти язвительно отозвался Виктор, рассматривая посиневшее лицо.       – Кто-то привязал его к пороховой бочке, – отрапортовал Юра. – Над ним кружила целая стая чаек.       – Видно издалека, – подтвердил Пхичит.       Виктор поднялся на ноги. Лицо его стало почти непроницаемой маской. Отабек сложил руки на груди.       – Это сигнал, – озвучил он мысли капитана. – Кто-то хотел, чтобы мы его увидели.       Виктор неопределённо качнул головой. Свежий труп, брошенный, словно хлебная крошка Гретель, посреди океана?       – Или увидели только его, – прошептал Виктор, внезапно воззрившись на Пхичита. Штурман редко покидал рубку, но, разумеется, сделал это, едва обнаружив труп. И позвал старших офицеров в каюту, прежде чем находку обнаружили матросы. Оставив горизонт без наблюдения более чем на час.       Виктор повернулся к Юре.       – Зажгите свет. Подними команду. Корабль обыскать от носа до кормы.       Не сказав больше ни слова, Виктор рванул к выходу из кают-компании.       Он должен был предусмотреть это! Испанский мэн, как и Джей-Джей, знают, что чаши Понсе де Леона на «Побоище». Они должны были попытать счастья и захватить их, пока корабль не вошёл в Русалочий Грот и не стал бы недосягаем для человеческих кораблей.       Виктор влетел в свою каюту, краем уха слыша как Юра в трюме будит матросов своим криком. В два счёта он открыл сундук и замер. Чаши были на месте.       Виктор с недоумением взял их в руки и обернулся к постели. Юри на ней не было.       Гадая, куда понесло возлюбленного среди ночи, Виктор удостоверился, что чаши подлинные, и запер их обратно в сундук. Затем надел свой синий плащ, опоясался саблей, в нагрудный карман положил карабин, и вышел из каюты.       Неужели предчувствие его обмануло, и никто не пытался воспользоваться отвлекающим манёвром, чтобы тайком пробраться на корабль? Неужели из страха перед Дэви Джонсом у Виктора началась настоящая паранойя?       Виктор услышал грохот и взволнованные крики со стороны палубы, а затем старпом кубарем скатился с лестницы. Юрий был бледнее смерти.       – Корабль на горизонте.       Виктор рванул мимо него вверх по лестнице и выскочил на палубу. Действительно, не дальше чем в миле от них виднелся испанский галеон. И как только Пхичит его пропустил!       Виктор обернулся к Гоше, замершему с Юрой у носа кормы.       – Готовьтесь к обстрелу! – приказал он, запахивая плащ на груди.       – Капитан, – крикнул Пхичит, свесившись из рубки, – они плывут не к нам. Они плывут от нас!       Виктор вытащил из нагрудного кармана подзорную трубу и тут же навёл на галеон. Действительно, корабль двигался в противоположном направлении на полной тяге.       – Торговое судно? – предположил Юра, становясь у носа.       Можно было с ним согласиться. Все пытаются сбежать, едва завидев чёрные паруса на горизонте. Но у Виктора всё не шёл из головы труп, который так удачно отвлёк штурмана. Да ещё и среди ночи, когда вся команда спит, а корабль в дрейфе.       – Виктор! – Отабек выскочил из-за рангоута вместе с Милой. Квартирмейстер выглядел взволнованным. – Кто-то повредил якорь, мы не можем сняться с места.       У Виктора в голове едва ли не искрило. Якорь повреждён, галеон удирает прочь, но чаши всё ещё на «Побоище». Что же им было нужно?       От мелькнувшей мысли по спине пронёсся холодок. Виктор взглянул на замершего рядом с ним Юру.       – Где Юри? – тихо спросил он.       Глаза Плисецкого расширились в осознании.       – Найти Кацуки! – крикнул он матросам. – Немедленно найти хрюшку, слышите, крысы помойные?!       Корабль пришёл в движение. Матросы, офицеры, сам Виктор носились по палубе, перерывали трюмы и каюты, но судовой врач словно канул в Лету. Его не было нигде. А испанский галеон всё отдалялся.       Когда стало понятно, что Кацуки на корабле нет, Виктор бросил все силы на погоню. Отабек с несколькими особо сильными матросами вручную поднимали якорь, пока Юрий лазил по канатам, помогая ставить парус. Пока Гоша командовал канонирами, выкатывавшими пушки на палубу, Мила помогала вытаскивать ядра из трюма.       Команда действовала в едином порыве, но Виктору, замершему у штурвала, казалось, что всё происходит слишком медленно. Испанский галеон, а это был именно он, становился всё дальше.       Испанцы забрали Юри, бежали и, безусловно, ждали ответных действий от шайки головорезов, не отличавшихся сильными стратегическими навыками. Они не учли лишь два факта. Во-первых, Виктор не был обычным головорезом. А во-вторых, он был готов буквально на всё, чтобы вернуть Юри.       – Облегчить судно, – крикнул Виктор, разворачивая штурвал. – Идём полным курсом!       Юрий качнулся в недоумении, но секунду спустя принялся летать по «Побоищу», выкрикивая приказы. С палубы летело всё, что плохо лежит – бочки с ромом, требуха, рыба, крепкая мебель. Отабек вместе с Гошей отвязывал пушки и те, едва не сшибая с ног матросов, почти свободно перемещались по деревянному настилу.       Испанский галеон был быстроходен, но «Побоище» – один из самых маневренных шлюпов из существующих. Корабль приближался.       Испанцы сильно недооценили его. И крупно переоценили себя.       Море было стихией Виктора, оно текло по его венам в той же пропорции, что и кровь. А потому капитан «Побоища» знал его тайны в большей мере, чем испанский мэн. Не зря же ему столько раз удавалось скрыться!       – Что будем делать, капитан? – крикнул Юра, когда «Побоище» стало нагонять галеон.       Виктор промолчал. Он ждал сигнала Пхичита. Он не мог ошибиться.       – Капитан, – настойчивее позвал Плисецкий, с долей страха глядя на своего командира.       Виктор напрягся всем телом, вцепившись в штурвал. Ещё немного. Он точно знал…       – Риф! – прокричал Пхичит из рубки.       Штурман «Побоища» оказался более глазастым, нежели испанского мэна. Они издалека, даже в ночи, видели, как просел галеон.       Раздался отдалённый грохот грома.       Виктор передал руль Ли Сынгылю и слетел с рулевой палубы на первую. Его трясло от предвкушения.       – Мы их подрежем на мелкой воде, – бормотал Никифоров, заряжая пистолеты. Юра, бросивший своё беспокойство, прочищал пороховой бочонок.       Гоша распрямился, едва капитан оказался на первой палубе. И неожиданно его примеру последовали другие канониры.       – Каков план? – резко спросил Гоша, складывая руки на груди.       Виктор вскинул голову, как будто только что вспомнил, что на «Побоище» есть кто-то еще помимо него и непреодолимой, кровожадной жажды вернуть Кацуки. Синие глаза капитана потемнели.       – Они встали на риф, – прокомментировал он на ходу, заряжая пистолеты. – Вся команда сейчас бросится подниматься, – Виктор резкими шагами приблизился к корме. – Зайдём с левого борта и дадим бой.       – Бой? – почти удивлённо переспросила Мила. – Чтобы забрать пленника, армада которого рано или поздно бросит нас на корм рыбам?       Лицо Виктора застыло. Юра с ужасом взглянул на подругу, но та не ответила на его взгляд.       Ропот плотницы подхватила команда.       – А испанцы? – выкрикнул Эмиль, переглядываясь с матросами. – Они не простят нам потопление своего флагмана.       Пираты стали громко переговариваться между собой. Юра отступил на шаг, пытаясь прикрыть Виктора собой, но никто, казалось, и не собирался нападать. Ни на капитана, ни на испанцев.       Георгий выступил из ропчущей толпы и обратился прямиком к Виктору. Они были знакомы много лет, ходили под одними парусами и разделили множество приключений.       Но сейчас всё это словно не имело значения.       – Мы пошли за тобой, Виктор, и готовы спасти тебя и «Побоище» от водяной толщи. Но я не готов отдать жизнь за твою любовь.       Виктор хмыкнул и пожал плечами.       – Ты прав, – он облизнул пересохшие губы. – А ради чего готов? – он оглядел команду требовательным, ищущим взглядом. Пираты молчали. – А теперь слушайте. Слушайте! – прокричал он, ловко взбираясь на рею. – Ост-Индская компания властвует на Карибах. Испанцы обирают побережье Нового Света до нитки. Все они – заключившие между собой кучу договоров и сделок – с помощью бумажек подчинили море. Подчинили себе стихию, что никому не покоряется. Подчинили себе нас, – среди команды поплыл гневный ропот. – Я брал к себе на корабль пиратов. И что я теперь вижу? Жалкую посудину с перепуганными крысами! Разве вы не свободные люди? – послышались неуверенные одобрительные крики. – Разве на нашем флаге не свобода? – Пхичит загремел громче и команда подхватила его слова. – Я выпотрошу каждого испанца, что считает будто защищён от стихии ворохом пергамента, – прокричал Виктор, обнажая меч. – Я вздёрну на рее каждого англичанина, что решил будто может указывать морю и мне место в мире, – Юра обнажил меч и с дюжину матросов последовали его примеру, ободряя себя криками. – Я зарежу каждого японца, что скажет мне, будто я недостоин любви, – крик команды нарастал, в глазах Виктора горело то, что иные зовут безумием, а знающие – свободой. Капитан обвёл команду взглядом. – Враг увидит дым от наших залпов, услышит звон наших клинков и наконец поймёт на что мы способны, – грудь его вздымалась быстро и сбито. Пираты все, как один, обнажили оружие. – Господа, – выдохнул Виктор, – поднять флаг.       Пхичит поджал губы, теряя гримасу добропорядочности и доброжелательности. В глазах тайца зажёгся недобрый огонёк.       – Поднять флаг, – прошептал он, едва слышно.       – Поднять флаг, – кивнул Гоша, оборачиваясь к Юрию.       Плисецкий окинул взглядом сгущающиеся тучи и кричащих чаек, пытавшихся добраться до ускользающего солнца.       – Да, ветер нам благоприятствует. А большего и не надо!       Рёв пиратов разлился по «Побоищу» как давно забытая музыка. Испанцы на палубе своего корабля содрогнулись.       – Поднять флаг! – крик капитана достиг ушей противника.       Спустя несколько минут на фоне сереющего неба чёрным призраком смерти развивался пиратский флаг. А само «Побоище» неустанно нагоняло испанский мэн.       Поравнявшись с судном, Виктор, сощурив глаза, отдал приказ, о котором мечтал с тех самых пор, как принял дока в команду.       Плисецкий перегнулся через перила квартердека.       – Абордаж! – прокричал он матросам, повторяя приказ капитана.       С яростными выкриками матросы забрасывали кошки на палубу, а Отабек, во главе абордажной команды, перебрасывал мостки. Минами обезьянкой взлетел по канату и отпустил парус. Пхичит и Эмиль уже натягивали верёвочную сеть над палубой, чтобы защитить её от падающих обломков рангоута.       – Ты останешься на корабле, – тихо сказал Юре Виктор, вытаскивая саблю. – Защищать квартердек.       – Скорее ты пойдёшь в задницу, – рыкнул Плисецкий, заряжая карабин. Виктор строго взглянул на старпома, но тот ответил ему не менее яростным взглядом. – Не ты один хочешь, чтобы хрюшка вернулся со всеми конечностями.       Виктор поджал губы, но возразить не решился. К квартердеку отправили Ли.       У Виктора был план. Генерирующий идеи мозг подсказал ему отправить Минами, ловкую пороховую обезьянку, на поиски, а самому вырезать испанский мэн, оставив на судне одни призраки.       Но испанцы словно сошли с ума при виде абордажных сабель и бросились в бой не на жизнь, а на смерть. Они привалили к фальшборту скатанные парусинные спальные койки с матрасами и отбивались из-за амбразур. На марсах мачт залегли стрелки, палившие без разбора по своим и чужим. А капитан испанцев метал реи, разрывая такелаж «Побоища».       Битва была кровавой. А когда пошёл дождь, ещё и стала слепой.       Вода заливала в нос и уши, не слышно было ни выстрелов, ни криков. Волосы облепляли Юре лицо, и он с трудом видел дальше десяти шагов. Моргнул – и из-за рангоута выскочил испанец, метя тесаком ему в бедро. Моргнул испанец – и пуля проходит сквозь его мокрую шею, как нож сквозь тёплое масло.       Юра видел, как мелькает в тьме синий плащ Виктора, и слышал проклятия, которыми Мила осыпает подбирающихся к ней испанцев, вкупе с ударами своего абордажного топора.       По борту текла вода и кровь. И у Плисецкого было отчётливое ощущение, что половина из них не переживёт эту ночь. Посейдон дарил им жизнь слишком много раз.       – Юрочка! – Отабек дёрнул его на себя и пронзил испанца за его спиной. Его темные глаза горели, рука по локоть ушла во внутренности пронзённого испанца, но в объятиях он держал самое дорогое сокровище, которое мог бы заполучить. – Выходи за меня!       У Юры округлились глаза, забавно приоткрылся рот, а в следующую секунду он выскользнул из рук любимого и распорол бежавшего к ним испанца от паха до самого горла.       – По-моему не самый подходящий момент, Бека! – закричал он, прикрывая спину любимого, в то время как тот уже вступил в новую схватку.       – Другого может не представиться, – он поймал лезвие меча уже у самого лица Юры. Плисецкий с рыком вонзил в горло испанца острие своей шпаги и тут же был притянут в новые объятия. Вода заливалась Отабеку в глаза, но он упорно следил за каждой эмоцией на лице Юры. – Я люблю тебя. Я принял решение. Ты согласен?       Сердце старпома забилось испуганной птицей, и вместо ответа он закричал:       – Никифоров! – лицо Отабека удивленно вытянулось, но Юра уже сверкал улыбкой, хватая его за рубашку и притягивая к себе. – Обвенчай нас!       Капитан доблестно косил испанцев, балансируя на квартердеке.       – Не могу, я сейчас немножко занят, – проорал он в ответ, падая на доски пластом, увернувшись от удара.       Юрий заскрипел зубами и Отабек, инстинктивно, крутнул и кинул его в сторону бегущего испанца. Кажется, ударом ноги Юра выбил бедолаге несколько зубов.       – Виктор, немедленно! – закричал уже Алтын, заряжая пистолеты.       Капитан в это время как раз застрял между двумя испанцами, пытающимися пронзить его с двух сторон. Ловкий поворот туловища и шпаги оказались в телах союзников.       – Ну ладно, – со стоном согласился Никифоров.       Отабек притянул к себе Юру за плечи, обнимая. Ветер бил в лицо, а Виктор на второй палубе театрально залезал за рулевую вышку.       – Дорогие мои, – капитан прижал руку к груди, откидывая мокрые волосы с лица, – мы собрались здесь сегодня, – на него бросился испанец и озверевший капитан встретил его шквалом выпадов шпаги, – чтобы пригвоздить твои кишки к мачте…       Юрий разочарованно застонал, но Отабек уже услышал первые слова и сжал его крепче, прижимая спиной к своей груди.       – Юрий Плисецкий, ты согласен стать моим мужем? – проговорил он дрогнувшим голосом, скользнув ладонью по его щеке.       Юра засмеялся и был готов поспорить, что по его щекам побежали не только капли дождя.       – Согласен, – срывающимся голосом ответил он.       Тёмные глаза Отабека засверкали, а губы растянулись в неверящей улыбке.       – Чудесно.       Юра поймал его улыбку и тут же выхватил из кобуры жениха пистолет, выстрелив едва ли не вплотную в испанца, выскочившего из-за рангоута.       – Отабек Алтын, ты согласен быть, – возлюбленный выпустил его из объятий и с двух рук скрестил сабли с испанцами за его спиной. Юра выхватил собственный пистолет и ответил нападавшим прицельными пулями, – моим мужем? В болезни и в здравии? – тяжелая рука Отабека резко опустилась на его затылок, пригибая к земле. Над головой просвистело летящее ядро. – Хотя в здравии маловероятно…       Отабек коротко сжал мокрые волосы на его затылке.       – Согласен.       Юра едва ли сдержался, чтобы не вцепиться в него поцелуем, но один из испанцев уже вздернул его на ноги, а самому Беке пришлось срочно распускать на органы ещё двоих.       Виктор, между делом, не дремал, украшая палубу отрубленными конечностями.       – Как капитан я объявляю вас… – орал он, размахивая мечом перед носом одного из испанцев.       Юрий не услышал окончания фразы, потонувшего в звуке выстрела, но инстинктивно попятился к своему мужу, чувствуя, что отныне всецело принадлежит ему.       – А теперь можете… – Витя вновь пальнул, задыхаясь от усердия. Отабек рубанул по трос-мачте, сваливая матросов с квартердека. – Можете… – Юра выстрелял все пули, которые у него остались, чтобы прикончить петлявшего по палубе испанца. – Целуйтесь уже, blyat’!       Пуля угодила испанцу в шею, а сам Юра был опрокинут в объятия, прогнут едва ли не до пола в самой драматичной позе, которую Алтын мог бы подобрать для такого момента. Плисецкий едва ли не повис на своем муже, опираясь всем телом на его подставленное бедро и хватая за шею.       Вода продолжала бесноваться вокруг них, губы были холодные и мокрые, но Юра не чувствовал ничего слаще этого первого законного поцелуя, теплее этих крепких супружеских объятий и ярче той страсти, что застилала ему глаза. Отабек целовал его голодно, неприкрыто. Они, вероятно, и не доживут до своей первой брачной ночи, да и возможно никто не услышит, как они назовут друг друга супругами впервые. Но в тот момент, Юра, со слипшимися от воды ресницами, холодной от дождя кожей, в порезах и синяках, не чувствовал ничего, кроме разрывающей грудную клетку любви к своему доблестному квартирмейстеру.

* * *

      Минами выскочил из трюма, едва не расшиб голову, поскользнувшись, и подскочил к Никифорову.       – Капитан, он здесь! – прокричал мальчик и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Виктор почти вздёрнул его на ноги. – Его закрыли в котловом отсеке.       К ним поспешили Отабек и Юра, оба мокрые и донельзя довольные. Плисецкий, счастливо порозовевший щеками, едва приобнял Виктора за талию, но тут же быстро отпустил.       – Сколько испанцев? – сразу перешёл на деловой тон Отабек.       Минами хрипло отдышался и слабо повёл рукой в сторону трюма.       – На дверях только двое, но до котлового около тридцати. А там, где пролез я, вы не сможете.       – А Юри сможет? – взволнованно спросил Виктор.       Отабек, развернувшись к ним спиной, умело отстреливался.       – Вряд ли, капитан, – почти плача сказал мальчишка. – Узко.       Виктор с рыком отвернулся, стаскивая шляпу с головы. Юра поджал губы. Взглянул на напрягшуюся в ожидании нападения спину Отабека. На судорожно соображавшего Виктора. И вновь перевёл взгляд на мальчика.       – Но я пролезу? – тихо спросил Плисецкий.       Глаза Минами удивлённо округлились.       – Товарищ старпом, вы…       Юрий деловито схватил красную тряпицу старпома с руки и принялся подвязывать распущенные волосы.       – Минами, я пролезу в шахту, как ты? – не слушая возражений, спросил Юра.       Мальчик испуганно взглянул на капитана и, опустив голову, кивнул.       – Если снимите обмундирование.       Плисецкий тут же стащил с себя китель, тяжеловесный пояс и, оставшись в одной рубашке, отправил своё мокрое добро в море. Уж лучше бездне, чем испанцам.       – Куда ты собрался? – дернулся Отабек с первым хлюпом потонувших вещей.       Юрий закатал рукава рубашки.       – Заберём свинку и вверх, по лестнице.       – Ты слышал, там целая толпа испанцев, – Отабек повел плечом в сторону спуска на нижнюю палубу. На скулах его заиграли желваки. – Один не справишься.       – Он будет не один, – сжал кулаки Минами, шагнув к старпому. – Я тоже хочу драться.       Виктор, доселе молчавший, тихо проговорил:       – Неизвестно в каком он состоянии. Ему может потребоваться помощь при передвижении, – он вновь обернулся к Юре. Плисецкий равнодушно закатывал штаны к коленям.       Отабек сжал руки в кулаки.       – И ты останешься один, – выдавил он сквозь зубы.       Юрий, улыбаясь, поднялся на ноги и притянул к себе своего уже мужа.       – Сомневаешься в моей способности выжить? – игриво поинтересовался он, обнимая руками его шею.       – Хочу быть уверенным, что ты доживешь до брачной ночи, – без улыбки ответил Отабек, крепко сжимая кулаки у него на талии.       Юра ласково улыбнулся и обернулся к Виктору.       – Мы пойдем с Кацудоном и Минами снизу, пробиваясь изнутри. Ваша задача делать это с противоположной стороны. Встретимся уже на нижней палубе, – на губы его наползла жестокая ухмылка, напомнившая, как эта хрупкая фея стала старпомом на корабле грозы морей. – Три пирата и не раскидают тридцать испанцев?       Виктор вздохнул и обнажил меч.       – Два пирата. Отабек остается на палубе.       – Что?! – воскликнули супруги, в момент отцепляясь друг от друга.       Виктор выпрямился.       – Мы всё ещё в бою, и это приказ.       – Корабль не захватить, – подал голос Минами, испуганно переводя взгляд с холодного капитана и закипающего квартирмейстера. – Они скорее подорвут его, чем отдадут нам.       Виктор нахмурился, отбросил шляпу в раздражении и провёл ладонью по мокрым волосам, по шее. Глубоко вдохнул и вновь взглянул на Отабека тяжелым, командирским взглядом.       – В таком случае отсоедини рангоут, зайдите с левого борта и разбомбите к чёртовой матери.       – Нет, – Отабек схватил Виктора за китель, но тот ловко перехватил его руку, выворачивая.       Голубые глаза скрестились взглядом с черными, между ними будто прошёл электрический заряд. Тела мужчин напряглись, словно они едва сдерживались, чтобы не разорвать друг друга на месте.       – Бека, – Юра с трудом повернул лицо мужа к себе, обнимая его ладонями. – Нет времени спорить. Нужно уводить корабль, а заодно и Кацудона с этой дырявой посудины.       – Но вы?.. – задохнулся Алтын.       – Неужели ты думаешь, что Никифоров настолько идиот, чтобы угробить свою любимую хрюшку, когда он уже почти её спас? – почти раздражённо перебил его Плисецкий. – У него наверняка есть туз в рукаве.       – Мы теряем время, – Виктор обеспокоенно взглянул на разворачивающийся на палубе бой. Стоит им отступить от трюма хоть на шаг, и они вновь попадут в перестрелку.       Юра бросил на него сердитый взгляд и схватил Отабека за шею, вынуждая смотреть на себя.       – Мы скоро встретимся, но сейчас нужно бежать, – твёрдо проговорил он, видя, как злость на капитана разгорается во взгляде всегда послушного квартирмейстера. Плисецкий несмело улыбнулся, скользнув по его щеке большим пальцем. – Давай же, раскидаем непутёвых в объятия друг друга и, обещаю, тронем на Гаити.       Отабек фыркнул и убрал с его лица мокрые волосы.       – В медовый месяц?       – В медовый месяц. Договорились?       Квартирмейстер с тихим, почти неслышным вздохом коротко поцеловал его в губы и отстранился. Обагренная кровью сталь вновь сверкнула в его руках.       – Сдохнешь – лично тебя из Тайника достану, – пригрозил он. – А потом снова туда отправлю.       И он рванул к абордажной команде.