Удача благоволит храбрым

– Морская косточка. Славная душа. Но как-то наткнулся на камень преткновения всех мужчин… Влюбился герой. – Нет-нет, я слышал, что он был предан морю. – Версий много и все правдивы, я укажу суть... Любовь овладела им, но то была такая мука, что ему жить стало в тягость. Но всё же он не мог умереть.

      Отабек впервые видел море таким омертвевшим. Волны, ещё несколько часов назад яростно бившиеся о деревянные доски «Побоища», неслышно скользили за бортом. Обломки горящего корабля испанцев давно исчезли, и путь им освещали лишь слепые звёзды и неяркий полумесяц.       Сердце всё ещё трепыхалось у Отабека где-то в горле, и он никак не мог успокоиться. Страх потерять единственное, что имело значение, держал его словно рыболовным крюком и не отпускал, пока Юра и Виктор, обагрённые своей и чужой кровью, не втащили полубессознательного Кацуки на палубу.       Они плыли на полной тяге весь день и всю ночь, и только вступив в Пенную Бухту решились сбавить ход. Ни к чему злить торопливостью то, что им никогда не подчинить. Команда даже перестала разговаривать, едва неестественно белые барашки волн показались на горизонте.       Виктор, истощённый боем, долгой погоней и побегом, едва стоял на ногах. Но страх перед загадочной морской силой, с которой им ещё предстоит вести диалог, держал его у руля.       Отабек мог бы поклясться, что бесстрашный капитан боится вновь упустить Кацуки из виду, но его мнения никто не спрашивал.       Юри был здесь же. Закутанный в одеяло, он сидел рядом с Юрой у кормы корабля, вглядываясь в чернеющий вдалеке горизонт. Никто не знал, что за мысли ворочались в мудрой голове сына императора, но то, как он порой задумчиво оборачивался и окидывал стоящего на второй палубе Виктора взглядом, наталкивало Отабека на мысль: уж не думает ли цесаревич, что доблестный капитан зря спас его, пожертвовав Минами?       Старпом свесил ноги с носа корабля, бесстрашно уцепившись за рею. Отабеку удалось всего лишь раз заключить его в объятия с тех пор, как они обвенчались. После этого Юра держался рядом дёргано, суетился, бегал раздавать приказы и почти не спал. Что угодно, лишь бы не оставаться наедине с наречённым.       В и без того измученное сердце Отабека невольно закрадывался червь мысли, что Плисецкий жалеет. Ведь, если верить его словам, обвенчавшись с человеком, он отдаёт русалочьи лета и делит с ним бессмертную душу. Вдруг это не то, чего желал сын стихии?       – Куда мы направляемся? – тихо спросил Юри, кутаясь в одеяло. Он был уверен, что спокойствие старпома – показательное. Юра был напряжён, словно струна. – Где источник?       Шум волн скрыл его вопрос от остальной команды и Отабека, напряжённо ловившего каждое движение Юры.       – До Дальних Врат, – хриплым после долгого молчания голосом ответил Плисецкий и поёжился. – А дальше – к самой яркой звезде.       Юри усмехнулся. За полгода житья с пиратами он мог бы уже перестать удивляться. Но этот мальчишка (по словам Виктора умудрившийся обвенчаться прямо во время боя) словно играл с ним в «удиви меня», дабы однажды свести сына Восходящего Солнца с ума.       – Не очень точные указания, – заметил Юри нехотя, зная, что Плисецкий именно этих слов от него добивается.       Старпом ожидаемо повернул к нему голову и, усмехнувшись, пожал плечами.       Его молчаливость в последние сутки несколько пугала Кацуки, поэтому он решился вновь попытаться разговорить его.       – Мы плывем через Пенную Бухту, не так ли?       Юра коротко кивнул и отвернулся.       Юри решил не оставлять попыток добиться от старпома полноценного разговора.       – Разве в ней не водятся русалки? Разве они не опасны?       Плисецкий недовольно цокнул языком и метнул в Юри недовольный взгляд зелёных глаз. Однако на Кацуки это не произвело должного впечатления.       – Русалки нас не тронут, – словно в раздражении сказал Юра. – Если знать, как себя вести.       Юри приподнял брови, демонстрируя, что он готов лицезреть, как Великий Старпом станет укрощать дикое русалочье племя. Юра фыркнул, но поддался на провокацию. Легким движением плеч он скинул с себя рубаху, потянул за штаны и отправил их в воду. Он остался нагим на корме корабля быстрее, чем Отабек успел выдавить из себя хоть один возмущённый возглас, а Виктор закрыть руками глаза в притворном ужасе.       Тишину ночи прорезал мелодичный голос. Он будто вибрировал в досках корабля, надувал парус, звенел на реях. Голос шёл из груди Юры.

Моё сердце так тоскует Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешит, Ведь дороже злата он.

      Среди волн, тихо шелестевших в призрачном свете ночи, раздался едва слышный всплеск. Моряки отшатнулись от бортов, а Юри, наоборот, впился взглядом в морскую гладь. В чёрных волнах происходило волнение и всплески все явственнее звучали рядом с кораблём.       Юра безмятежно глядел на тёмную воду и продолжал петь.

Ах, красавицы-девицы, Давно известно нам Лишь моряк нам дарит море, Скользящий по волнам.

      Юри приоткрыл рот. В слабом свете корабельных огней он видел лица в волнах. Прекрасные девы, не меньше десятка, поднимались из пучины и сладкоречиво подпевали старпому. Каждая из них была обнажена по грудь, а длинные волосы стелились рядом с их плечами, словно тёмный ореол.       Юра протянул к ним руки, голос его вёл корабль вдаль и рассеивал туман впереди. Русалки следовали за ними, словно древнегреческий хор океанид, и вели их к двум широким скалам, с которых почти неслышно срывались могучие водопады.       Виктор, стоя у руля, аккуратно провёл «Побоище» через арку водопадов. Матросы будто и не дышали.       Голос Юры звучал последними аккордами. Русалки перестали петь и тихо рыдали, оставшись у арки.

Моё сердце так тоскует Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешит, Ведь дороже злата он.

      Отабек в несколько шагов приблизился к Юре и накинул на него свой плащ. Старпом пошатнулся, словно вышел из своеобразного транса, и, запахивая плащ на груди, поднялся на ноги, поддерживаемый мужем.       Юри поднялся следом за ним и с удивлением обнаружил, что затаил дыхание почти на всю песню.       Пхичит со своей рубки крикнул:       – Земля!       Юра обернулся к Виктору. Зелёные глаза холодно засверкали из-под светлых бровей.       – Готовимся спуститься на берег.       Через три четверти часа они спустили на воду несколько шлюпок.       – Разобьём лагерь, выспимся, – объяснял Юри Виктор, вглядываясь в овевающий остров туман. – А утром отправимся к Источнику.       Юри тихо сжал его руку, пока никто не видел. Он понимал, чего это промедление стоило бесстрашному капитану. Совсем скоро он найдёт Источник и сможет заплатить долг Морскому Дьяволу. Он будет свободен.       Виктор повернул к нему голову, и ласковая улыбка мелькнула в уголках его губ.       Они будут свободны.

* * *

      Разбили лагерь чуть вдалеке от берега. Несмотря на заверения Плисецкого, что русалки им вреда не причинят, никто из команды не хотел приближаться к воде, помня о легендах. Не зря же после встречи с морскими красавицами от моряков оставались одни кости.       Отабек, не в силах уснуть, обходил лагерь. Он намеренно не приближался к Юре, сидящему у воды. Но вскоре игнорировать проблему стало выше его сил, и он осторожно направился к мужу.       Остановившись в нескольких футах от Плисецкого, Отабек принялся наблюдать как волна набегает на вытянутые ноги старпома и отступает, забирая с собой песок.       – Ты со мной не разговариваешь, Бека? – спросил Юра, не оборачиваясь.       Отабек покраснел. Глупо и по-детски было бы сказать, что он боялся обратного.       Юра откинулся на руках. Он всегда понимал его как никто другой. Никаких слов и заверений не требовалось.       – Садись рядом, – позвал он. Отабек тут же повиновался, усаживаясь рядом на мокрый песок.       Юра молчал. Отабек терпеливо ждал, когда тот скажет, чем заняты его мысли последние сутки. Но старпом продолжал держать рот на замке, предоставляя возможность заговорить о том, что, возможно, разобьёт сердце им обоим.       Отабек жадно вглядывался в черты его лица, ища изменений. Если это настоящая любовь, они должны были произойти. Юра должен был получить душу вместе с сердцем Отабека.       Хоть что-то должно измениться.       Юра выглядел безмятежным. Пальцами ног он зарывался в песок, вздрагивал от набегающей волны, откидывал голову навстречу солёному ветру. Наслаждался.       Глаза Отабека расширились.       – Ты жалеешь? – еле слышно выдохнул он.       Плисецкий сощурился и повернулся к мужу.       – А ты?       Отабек покачал головой. Юра тонко улыбнулся и оставил быстрый поцелуй на его губах.       – Тогда не задавай глупых вопросов, – фыркнул старпом, убирая прядку с лица Отабека. Взгляд его стал задумчивым. – Я отдал тебе своё сердце, а ты мне – свою душу. Думаешь это равноценный обмен?       Отабек не смог не улыбнуться в ответ.       – Ты дал мне намного больше.       Он не лгал. В жизни Отабека не было ни смысла, ни цели, ни счастья, ни любви. Только кровь и страдания. Пока он не повстречал Юру.       Плисецкий тихо рассмеялся от удовольствия и снова прижался к нему губами. Этот поцелуй был дольше. И расслабленнее. Юра обнял его за плечи, прижался доверительно, как будто большего счастья в жизни не было – сидеть вот так.       Отабек был с ним согласен, обнимая его за талию.       – Завтра мы будем свободны, – прошептал Юра ему в губы, будто опасаясь произнести это вслух. – Представляешь?       Отабек не представлял. Не верил, что это правда. Что все обручи на сердце пали, что все стены разрушены. Что они будут всегда вместе.       – Спроси у меня об этом завтра.

* * *

      Юри не ожидал, что идти придется так глубоко в джунгли. Он вообще не задумывался о том, что случится, когда они высадятся на Остров. Да чего уж там, он даже не особо верил в то, что Остров существует и они смогут его найти.       Но глядя как члены команды «Побоища» бодро и с интересом осматривают руины ацтекских сооружений, углубляясь в чащу острова, он понимал, что они и сами не очень-то и надеялись на успех кампании.       Они шли уже несколько часов, когда Юри вдруг остановился возле небольшого озерца, окружённого валежником.       – Это здесь, – убежденно заявил он капитану.       – Придётся плыть? – восторженно воскликнула Мила. Она была вся мокрая от пота и духоты джунглей, как и большая часть команды. Перспектива окунуться в прохладную воду показалась ей весьма заманчивой.       – Не в этот раз, – хмыкнул Виктор и, словно нож в масло, вошёл в зеркальную гладь озера. Вода не дала ни кругов, ни пузырьков кислорода – Виктор исчез, будто его никогда и не было.       Юра уверенно последовал за ним, махнув команде. Один за одним пираты исчезали в озере. Юри, опасавшийся неизвестности, остался одним из последних на берегу.       – Смелее, – подбодрил его Пхичит.       Кацуки вздохнул и, закрыв нос рукой и зажмурив глаза, бросился в воду. В следующую секунду он, совершенно сухой, стоял под сводами огромной пещеры на мелкой песчаной отмели близ лагуны. Команда уже рассредоточилась вокруг небольшого высохшего глиняного фонтанчика.       – Так он… – Юри подошёл ближе, зачарованно глядя на Источник. – …не работает?       Юра фыркнул и склонился к Источнику, закладывая возле него несколько шашек.       – Если бы все могли просто напиться из него и обрести вечную жизнь, поток желающих был бы бесконечен, – пояснил он. – Чтобы источник, как ты выразился, «работал», необходимо произвести довольно сложный обряд. С парочкой непокорных русалок и жертвоприношением.       – А что будем делать мы? – любопытство разгоралось в Кацуки, хотя он уже догадывался.       Матросы закладывали динамит.       – Жахнем, бахнем и выплатим долг старине Дэви Джонсу, – подтвердил его опасения Юра.       Юри внимательно оглядел свод пещеры. Затея не внушала доверия.       – А мы тут не бахнем вместе с Источником?       Виктор, обозревавший приготовления в некотором отдалении, весело хмыкнул. Юри недоумённо к нему обернулся, вскидывая брови. Капитан, впервые за долгое время, веселился.       – Уж не думал ли ты, что я притащил сюда половину своей команды, чтобы похоронить под камнем? – Виктор самоуверенно ухмыльнулся. – У меня есть план.       – И тебе придётся его отложить, – послышался голос за его спиной и в следующую секунду Виктор получил прикладом по голове и рухнул в воду.       Юра обернулся и крик ужаса застрял у него в горле. Из тумана, словно призраки, появлялись солдаты Ост-Индской компании вперемешку с сингапурскими пиратами.       – Виктор! – вскрикнул Юри и хотел было кинуться к неподвижно лежащему капитану, но Юра дёрнул его за локоть назад.       – К оружию! – завопил Отабек, и команда «Побоища» яростно ощерилась клинками и пистолетами.       Юра выхватил саблю, всучил Юри карабин и ринулся на врага. Виктор всё ещё лежал в воде оглушённый.       Кацуки снял карабин с предохранителя и вовремя – солдат ост-индской компании ринулся на него и тут же получил пулю в лоб. Но тут же на него напал второй и Юри, выхватив у мертвеца саблю, вогнал её в живот нападавшему.       Виктор поднялся из воды, слегка пошатываясь, но, оценив обстановку, выхватил меч и ринулся в гущу сражения.       Юра перестал считать в какое количество сердец вонзил саблю. Руки болели от напряжения, бой всё длился и длился, он уже по локоть был в чужой крови. Но врагов было слишком много: они всё прибывали и прибывали из тумана.       Джей-Джей сдал их. Он явно объединился с англичанами ради мести, и показал им путь к Источнику.       Юру захлестнула ярость и он, пробиваясь сквозь потные тела кровавыми взмахами, стал приближаться к Джей-Джею. Сингапурец уловил его движение краем глаза и вогнал свою саблю Пхичиту в плечо, после чего столкнул его в воду.       – Да я тебя…! – закричал Юра, бросаясь на Джей-Джея, но тот, вместо того чтобы отбиваться, отступил на несколько шагов и буквально вытащил из толпы сражавшихся Отабека. Его сподручные выбили из рук квартирмейстера мачете.       – Не двигаться! – крикнул Джей-Джей и, крепко обхватив Отабека за шею, прижал спиной к своей груди.       Юра замер вместе с поднятым на уровень глаз карабином. Отабек дёрнулся несколько раз в руках пленителя, но Леруа был много выше и тяжелее его.       У Юры задрожали руки и ему пришлось опустить пистолет. Сжимая челюсть до скрипа зубов, он покачал головой из стороны в сторону, приказывая Отабеку не делать попыток освободиться самостоятельно.       – Ах, – Джей-Джей сверкнул фирменной улыбкой, сильнее прижимая кинжал к шее Отабека, – любовь. Ужасный недостаток.       У Юры будто все мышцы вдруг закаменели, а сам он врос в землю, не смея пошевелиться. Битва словно остановилась, люди вокруг него поблекли, и даже под пытками он не смог бы сказать, что делал Виктор по левую руку от него.       Отабек, схвативший Леруа за руки перед тем, как нож остановился у его глотки, тяжело дышал. Его грудь судорожно расширялась, тёмные глаза горели, как тлеющие угли.       Леруа не случайно схватил квартирмейстера, теперь Юра понимал это. Не только лишь жажда наживы горела в нём, когда он вёл Ост-Индскую компанию к Источнику. Всему виной была месть, которую он хотел свершить над ним. Над самим Плисецким.       Джей-Джей улыбнулся ещё солнечнее. Он понял, что его посыл дошёл до адресата.       Ладонь Юры сжалась на карабине. Ему не поднять вовремя.       – Но от него, – продолжил Леруа, вытягивая слова, – можно легко избавиться.       Юра не понял, что произошло после. Только что он смотрел в глаза Отабека, пытаясь внушить ему уверенность, пытаясь придумать, как достать любимого из рук извращённого французишки. А в следующий момент кровь из перерезанной глотки заливала грудь Отабека, а сам он падал в воду, отброшенный с легкой руки Леруа.       Если бы Юра не оглох, он бы услышал выстрел из карабина Юри, прекращающий отвратительное существование Джей-Джея. Если бы он не ослеп, то увидел бы, как Виктора пленяют английские гвардейцы, а команда в ужасе бежит в лес.       Но всё, что он видел – это лагуна, куда пытался оттащить тело Отабека. А слышал он лишь булькающие звуки крови, вырывающейся из горла любимого.       – Не покидай меня, прошу, – шипел Юра, оттаскивая бьющееся в предсмертных судорогах тело на островок песчаной отмели.       Агония Отабека длилась и длилась. Он задыхался, тёмные, залитые кровью глаза вращались. Он не узнавал Юру, не мог сказать ни слова, но вновь и вновь пытался вздохнуть.       Юра поскользнулся и упал, заваливая тело на себя. Его рубашка стала кроваво-красной в один миг. Юра даже никогда не думал, что в людях есть столько крови.       – Бека, взгляни на меня, – просил Юра, поворачивая к себе мертвенно-бледное лицо. – Взгляни на меня!       Отабек не слышал. Тело его расслабилось, тёмные зрачки в карих глазах замерли. Сердце в крепкой груди больше не билось.       Но Юра продолжал звать. Плакал, кричал и злился. И впервые безмерно жалел, что не может унести Отабека туда, где тот бы остался вечно юн и счастлив.       Морское создание появилось из зеркальной озёрной глади так легко, словно всегда там было. Взрослый мужчина с длинной седой бородой положил склизкую холодную ладонь на предплечье Юры.       – Ты ничем ему не поможешь.       Юра замотал головой, даже не взглянув на дедушку, которого не видел уже несколько лет. Его взгляд был прикован к губам Отабека, на которых медленно сохла кровь.       – Нет, я могу, – упрямо заявил юноша, сжимая тело мужа в руках. – Скажи, ведь хоть чем-то…       Русал глядел на внука с тоской во взгляде. Его мокрая рука скользнула по волосам Юры и приласкала.       – Уйди в море, Юрочка. Верни ему то, что вы разделили, и отправься в пучину, где тебе и место.       Юра поднял взгляд на дедушку. В затопленных отчаянием глазах загорелась надежда.       Отабек лежал в его руках бездыханный и беззащитный. Его спокойное лицо больше ничто не волновало, не тревожило. Ему больше ничто не было нужно и, возможно, где-то там, он обрёл покой.       Дедушка исчез, словно его и не было. Замолкли звуки сражения у Источника. Даже птицы сдерживали свои песни, а волны – свой бег. Лишь вдалеке слышался душераздирающая песня Юриного сердца – плач русалок.       Юра убрал тёмные волосы с лица мужа и понял, что ему плевать на его покой. Он хотел его страдающим, отчаявшимся, живым.       Кровь не успела засохнуть на губах Отабека, когда Юра накрыл их поцелуем.

* * *

      Всё происходящее казалось Юри сном. Их захватили быстрее, чем пришло осознание провала. Мозг Юри выдавал информацию порциями, словно опасаясь, что горе повлияет на психическое здоровье Кацуки. Отабек мёртв. Юра пропал. Виктор связан по рукам и ногам. Половина команды перебита, половина бежала.       Сингапурцы после смерти Джей-Джея, ожидаемо, предали Ост-Индскую компанию, но англичане и сами не крепко держались за этот союз, поэтому выживших бездушно перебили.       А самого Юри с Виктором конвоировали на корабль. «Побоища» у берега Кацуки, к сожалению, не увидел.       Мороока, который, как ни странно, был на корабле адмирала, захлопотал вокруг принца, едва тот ступил на палубу. Раскричавшись, он заставил снять с него кандалы и тут же окружил заботой. Юри только и оставалось, что смотреть, как Виктора заталкивают в трюм.       – Что с ним будет? – спросил он посла, стряхивая с плеч плащ, в который его закутали слуги.       – С кем? – недоуменно переспросил Мороока, хлопоча вокруг принца.       – С капитаном, – прорычал Юри, прекрасно сознавая, что советник понимает его.       Мороока чопорно поджал губы.       – Не переживайте. Его казнят за все его прегрешения самым ужасным способом, можете мне поверить, – Юри мог бы поклясться, что в глазах посла промелькнула несвойственная ему кровожадность.       Кажется, своим поступком Виктор здорово насолил всей правящей верхушке Японии. Но сдаваться было не время.       – И в чём его вина? – потребовал ответа Юри, величественно складывая руки на груди.       – Его преступлениям нет числа, мой принц, – любезно ответил Мороока. – Взять хотя бы наш корабль! Он напал на нас, ограбил, украл вас…       – Меня никто не крал! Я остался там добровольно! – вспылил Юри, теряя терпение от его подобострастного тона.       – У вас помутнение рассудка, мой принц, вы устали, – всё также раздражающе спокойно произнёс советник. Тон его походил на отеческий, что приводило Юри в ярость. – Вам необходимо отдохнуть и хорошо подкрепиться. Мы отправимся домой, как только прибудем в порт. Губернатор Ямайки обещал нам поддержку…       – Нет, я… – Юри с трудом совладал с голосом и принял бесстрастный вид. Самым лучшим решением сейчас было скрыть эмоции. По-другому Виктору не поможешь. – Я хочу остаться на казнь.       Мороока шумно втянул носом воздух, но возразить не решился.       – Как пожелаете.

* * *

ЧИТАТЬ ТОЛЬКО ПОД Pirates of the Caribbean III – One Day 1:38       Алый свет стареющего солнца сверкнул бликом в тёмных глазах Отабека. Юра обернулся к горизонту, где в крови догорал закат.       – Солнце садится.       Голос его шелестел как волна. Отабек и не услышал бы, если бы не ловил каждый звук. Его рука скользнула по волосам Юры, словно опустил ладонь в теплую воду.       – Тебя ждут.       Океан безмятежно звал Юру в свои объятия. Равнодушный и спокойный, он отнимал у земли и Отабека своё самое прекрасное творение.       Юра сделал шаг к воде. Второй. Подумал о третьем. Ещё несколько взмахов ногами, и он навсегда забудет о том, каково смотреть на мир с высоты человеческого роста.       Горькая усмешка спряталась в уголке губ. Ведьма знала, что ему недолго топтать землю, не дала привыкнуть – рост был совсем мал, едва догонял Отабека.       Ещё шаг. Лучи готовы скрыться за горизонтом и он – вместе с ними.       Крепкие руки, тёплые, живые, поймали его в объятия. Сильные, терпко пахнущие высушенной солью кожей и свежим потом. Морские твари так не пахнут. Люди так не пахнут. Так может только Отабек. Домом.       Отабек глубоко втянул воздух у него за ухом. Выдохнуть не решился.       У Юры закололо там, где у людей было пульсирующее кровью сердце. Ему вдруг захотелось поднять все сокровища со дна океана и швырнуть их в лицо тому, кто решает за него. Отдать всё, что в мире есть ценного, чтобы не погружаться в безразличную прохладу океана. Лишь бы остаться в родном тепле рук его супруга.       Юре вдруг захотелось громко и искренне рассмеяться. Они обвенчаны, они дали клятву. Тот, кто решает за него, это знает, он это видел и ничего не может повернуть вспять. Они связаны и эту цепь никому не разорвать.       Юра сжал руки Отабека, обнимающие его плечи. Закат умирал на его глазах.       – Однажды на рассвете, – прошептал он, страшась, что голос подведёт его, – когда солнце поднимется на западе и океан высохнет, морские твари встанут на ноги, а Последние Врата рассыплются, я вернусь к тебе, – он развернулся в руках супруга, но не посмел отпустить его. – Ты подождёшь меня?       Ладонь Отабека скользнула на уже холодеющую щеку.       – Всегда.       Отабек никогда ему не лгал. Юра прижался губами к его и попытался не дышать. Может ему удастся пронести этот теплый запах даже в подводной толще.       Небо тускнело над их головами слишком скоро, а Юра никак не мог влиться в тело своего супруга, чтобы остаться в его сердце на ту бесконечность, которую им придётся ждать.       Муж отпустил его, и Юру повело к морю. Он ушёл, не оборачиваясь. Один взгляд за спину, и он останется на песчаном брегу, прикованный к месту силой любящего раскосого взгляда.       Юрин всхлип приняли волны.       За его спиной раздался крик. Юра не обернулся. Океан принимал не так нежно, как делал это супруг, но он не чувствовал ударов волны по коленям и торсу. С каждым выкрикнутым словом его вновь обнимали любимые руки. Теперь уже навсегда.       – Я подожду тебя в степи. Там будет дуть пыльный ветер и о морской пене напоминать лишь облака, – голос Отабека сорвался, как будто он хотел разбежаться и остальное сказать стоя по самое горло в солёной воде. Но не тронулся с места. Ноги словно вросли в сухой песок. Ни пошевельнуться, ни умереть.       Он почувствовал, как золотая нить, сковавшая их, натянулась и стала настоящей цепью. Без размера и надежды на коррозию.       – Ты найдёшь меня? – прокричал он, глотая последнюю соль океана, срывающуюся по щекам.       Светлая макушка скрылась в волне. Шёпот бриза донес до Отабека:       – Всюду.