Удача благоволит храбрым

Барабанная дробь была раздражающе монотонной. Виктор десятки раз слышал её, но не подозревал, что когда-нибудь она будет играть на его казни. Он равнодушно глядел на удавку над своей головой. Привыкнув рассчитывать все свои действия на несколько шагов вперёд, капитан «Ледового Побоища» даже не мог представить, как избежать уготованной ему участи. Его окружили со всех сторон, связали и, для верности, сковали цепями. Развяжут лишь перед тем, как на шею нацепят верёвку. Как же, подданный священной англиканской церкви должен умереть «добровольно», не как агнец на заклании. Юри стоял на помосте в окружении расфуфыренных лордов и леди. Его приодели в традиционный японский костюм. Скромнее, чем привык он в доме отца, но Мороока настоял хотя бы на этом. Он не мог отвести взгляд от Виктора, но не знал, видит ли тот его. Капитан скучающе глядел на глашатая, успокаивающего толпу. Юри не знал, как ему помочь, и медленно приходил в отчаяние. Что сделать? Убить палача? Убить гвардейцев? Адмирала, всех его солдат? Одному и без оружия? Даже если получится, что потом? Как сбежать из города, куда и на чём увезти? Он надеялся, что ночью ему удастся пробраться к Виктору в темницу, но Мороока выставил вокруг него такую охрану, что ему даже в уборную не разрешали отправиться самостоятельно. Юри уже жалел, что попросил присутствовать на казни. Он не мог сделать ничего для того, чтобы спасти любимого мужчину, и чувствовал себя невероятно беспомощным. Что ему делать со своей жизнью без Виктора? Снова примерить роль японского наследника, жениться и править после смерти отца, каждый день вспоминая о любви к жизни, которую удалось разжечь лишь бесстрашному капитану пиратского корабля, укравшего его сердце? Мороока взял его под локоть, словно почувствовал, что Юри готовился выхватить меч, так соблазнительно висящий в ножнах адмирала. Его захлёстывало отчаяние. Глашатай развернул длинный свиток. Над площадью повисла тишина. – Виктор Никифоров... – Капитан, капитан Виктор Никифоров, – сокрушённо покачал головой Виктор. – ...да будет вам известно, что после предъявленных вам обвинений, суд признал вас виновным в умышленном совершении преступлений многочисленных тяжб, – Виктор фыркнул, поводя плечами. Юри захлебнулся от нежности, не в силах выдавить ни слова. – Список самых вопиющих из них: пиратство, контрабанда, попытка выдать себя за офицера английского флота, за священника нашей святой англиканской церкви, поджог, разграбление монастыря, похищение людей с целью выкупа, грабеж, браконьерство, разбой, кражи, мародёрство и общая склонность к беззаконию, – во время перечисления всех его прегрешений, Виктор мечтательно улыбался и иногда хохотал. Толпа смотрела на него, как на умалишённого. Юри всем своим существом рвался к эшафоту. – За вышеупомянутые преступления суд приговорил вас к казни через повешение. Да помилует Господь вашу душу. Палач поднялся на помост к рычагу, с движением которого должна была оборваться жизнь Виктора. Юри почувствовал головокружение. В толпе мелькнули рыжие кудри. Рядом с их обладательницей – темноволосый мужчина с тремя серьгами в ухе и красной банданой, скрытой широкополой шляпой. Взгляд Юри метнулся к палачу, снимающему с Виктора цепи. Он был в капюшоне, полностью скрывающем лицо, крепкий, низкорослый, в длинной рубашке, закрывающей тело от горла до самых пальцев. Палач взглянул на висельника, снял перчатку и надел верёвку на горло Виктора. В ярком солнечном свете Юри увидел знакомое светлое пятно ожога на запястье. У него перехватило дыхание. Этого не могло происходить, но так всё и было. Палач дёрнул рычаг. Юри схватился за сердце, вскрикнул и упал. Английский адмирал и Мороока в панике кинулись к нему. Смолк барабанный стук. В толпе прорвался удивлённый вскрик. Юри вскочил на месте, словно и не лежал в обмороке минуту назад, обмахиваемый веерами. Отабек ударил по верёвке топором, и Виктор рухнул в яму. Мила ударила спрятанным в рукаве ножом гвардейца, пытавшегося рвануть к эшафоту. Пхичит стащил с плеча огромный лук, закрывая поднимающегося на ноги Виктора. Гоша уже сцепился с четырьмя гвардейцами. В глазах Мороока осознанием стоял ужас. – Юри! Юри вскочил на ноги, взгляд его заметался между непонимающим адмиралом и советником. За спиной он сжимал пистолет, который выхватил у офицера гвардейцев, пока тот пытался привести императорского наследника в чувство. – Простите меня, – искренне попросил Юри и в следующую секунду выхватил меч из ножен адмирала, а его самого ударил прикладом пистолета. Мороока опрятнул, Юри взял на мушку двух гвардейцев, стоящих рядом с ним на помосте. А затем выстрелил. Гвардейцы бросились врассыпную и упали в толпу. Юри спрыгнул с другой стороны. Мила, ловкая как змея, скользнула к парапету. Юри бросился за ней в обход. Краем глаза он следил за тем, как Виктор в окружении команды боком подбирается к обрыву. – Юри! – крикнула Мила, когда он поравнялся с ней, и бросила ему конец. Навстречу бежали четверо гвардейцев. Юри перехватил верёвку и изо всех сил припустил в шаге. Рывок, и веревка сбивает четверых с ног. Они добежали до парапета, не встретив дальнейшего сопротивления. Вероятно, всему виной был Мороока, который, захлебываясь слюной, кричал, чтобы прекратили пальбу по японскому наследнику. Юри едва ли не перевернулся через парапет, останавливаясь. За стеной крепости стоял на якоре корабль, который он узнал бы даже во сне. Слишком близко, рискуя быть обстрелянным, «Побоище» ждало их. А под ногами разверзалась головокружительная высота и скалы. – Не говори мне, что будем прыгать, Мила, – попросил он, оборачиваясь к приближающимся с боем пиратам. Мила усмехнулась, вытаскивая из заплечной сумы «кошку» и вручая Юри. – Надеюсь, Плисецкий научил тебя вязать узлы. Юри мгновенно понял, что от него требуется, и в два счёта связал кошку с канатом. Подскочил Пхичит. Мила прикрыла его, вступая в бой с тремя гвардейцами одним кинжалом. Юри встал за спиной Пхичита, отстреливая приближающихся гвардейцев. Штурман привязал один конец каната к парапету, а другой – к стреле. – Помолимся, – прошептал он, туго натягивая тетиву. Мгновение – и стрела летела к побоищу. На корабле раздались крики и Юри краем глаза увидел, как матросы поймали «кошку» и надёжно прикрепили её к мачте. – Мы вовремя? – спросил Отабек, поддерживая окровавленного Гошу. Счастливый Виктор, прибежавший за ними, не удержался и быстро поцеловал Юри в губы. Кацуки счастливо выдохнул. Он рядом, а значит его можно защитить, можно спасти. Мила, оставив трёх гвардейцев в пыли, вытащила из сумы шесть вогнутых железок и раздала каждому. – Выдержишь? – шепнула она Гоше. Тот, бледнея, оторвался от Отабека, схватил железку, перекинул через канат и спрыгнул. У Юри замерло сердце. На головокружительной скорости Гоша нёсся к «Побоищу», где матросы растянули старый парус. Минута – и он на корабле. – Значит, и мы не сдохнем, – хохотнула Мила, кинула кинжал в голову бегущему к ним солдату и прыгнула следующей. Со стороны толпы, разделявшей пиратов и помост, послышались крики, и люди стали разбегаться. Мороока, придерживая длинное платье, спешил к ним в сопровождении десятка гвардейцев. Солдаты стекались к площади со всех концов города. – Не стрелять! – кричал Мороока на пути к своему принцу. Юри понял, что стрелять не будут, пока он здесь, поэтому без лишних слов подтолкнул Пхичита к верёвке. Тот закричал, слетая вниз. Отабек выхватил мачете. – Я задержу их, – выдавил он сквозь зубы. Юри схватил его за локоть. – Кого ты задержишь? – прошипел он, дёрнув его на себя. – Весь город? Он услышал, как Виктор шепнул «скорее» и спрыгнул. Отабек не смотрел на него. Гвардейцам оставалось лишь пробраться через толпу. – Прыгай. Я за тобой. Юри оттащил его к парапету. – Плисецкий достанет меня с того света, если я оставлю тебя здесь, – прорычал он, выхватывая у Отабека мачете и пихая в руки железку. – Прыгай! – А мы? – Отабек с мукой взглянул на него. Гвардейцам оставалось метров десять, многие уже обнажили мечи. – Достанем его с того света? Юри представил, что было бы с ним, если бы у него забрали Виктора. И ответил честно, не задумавшись ни на секунду. – Я тебе обещаю. Отабек рванул к канату и через мгновение был уже в пути к «Побоищу». Юри встал на парапет, держа железку в руках. – Не стрелять! – прокричал Мороока, останавливая гвардейцев в метре от Юри. Те рассыпались по парапету, обстреливая «Побоище», но были слишком далеко и высоко, чтобы достать. Мороока шагнул к нему. – Вы должны пойти со мной, Ваше Высочество. Юри радостно улыбнулся, краем глаза отмечая, что пираты поймали Отабека, и покачал головой, удобнее перехватывая железку. – Что я скажу вашему отцу? – выкрикнул Мороока, заламывая руки. Юри взглянул на «Побоище», ставившее парус, и душа запела. – Скажите, что императрицы сейчас в моде, – крикнул он и, резко толкнувшись от парапета, на головокружительной скорости скользнул вниз по верёвке. Он чувствовал, что это должно было произойти с минуты на минуту. Невозможно было спустить шесть человек на одном канате, не перетерев верёвку. Он сорвался в воду, но успел сгруппироваться и удар об воду был не такой оглушительный, как он ожидал. Несколько мощных гребков и он на поверхности, плывёт навстречу кораблю, снимающему якорь. Мила бросила ему конец, и они вытащили его на палубу. Юри окинул быстрым взглядом замерших перед ним матросов. – Чего встали, крысы корабельные? Закрепить тросы, идём на полной тяге, бросот по ветру! Матросы заметались, словно муравьи, спеша выполнять поручения. Пхичит расхохотался и полез наверх, к себе в «гнёздышко». Отабек уже латал Гошу, пока тот шептал своему помощнику выкатить пушки для возможного отстрела. – Товарищ старпом, – улыбнулась Мила, слегка поклонившись, и ушла, выкрикивая команды. Юри счастливо выдохнул и обратил свой взгляд к крепости. Им придётся двигаться невероятно быстро, чтобы ускользнуть от флотилии. Но, он мог поклясться, Виктор знал все тайные тропинки моря, по которым они могли бы скрыться. Дайте лишь попытку сбежать и не увидите даже следа капитана «Ледового Побоища». Виктор стоял у руля, глядя в морскую даль. Юри медленно приближался к нему со спины, опасаясь, что сейчас он проснётся, а его уже казнили. Никифоров обернулся к нему и ласково улыбнулся, протягивая руку. – Уже раздал команды, товарищ старпом? Юри взял его за руку, но на шутку не ответил. Виктор притянул его к себе, обнимая за талию. – Я был на твоём суде, – усмехнулся Юри, бесстрашно глядя в глаза «бесу морскому». – Он был бы весьма забавным, если бы не осуждали тебя, – Виктор расхохотался. – Никогда не думал, что один человек способен совершить столько грехов. Виктор игриво вскинул брови, и Юри поцеловал его. Гораздо медленнее, чем перед прыжком, с чувством спокойствия и кипящей в крови любви, вместо адреналина. Где-то над ними Пхичит прокричал что-то о погоне, материлась у пушек Мила, слегка постанывал Гоша и что-то бурчал Отабек. Юри и Виктор разорвали поцелуй, но взгляда друг от друга не отвели, не прекращая объятие. – Что же, наше приключение кончено, Виктор? – с тихой грустью произнёс Юри. Виктор улыбнулся и скользнул кончиками пальцев по его щеке. – Ох, Юри, – он обернул их обоих к носу корабля, – мы лишь в начале пути. О борт «Ледового Побоища» нетерпеливо бились тёмные волны, оставляя на крепких досках лишь пену и счастливый блеск полуденного солнца. Их вечные спутники – дельфины – уже начали соревноваться с «Побоищем» в скорости. Их вечный союзник – ветер – безбожно надувал паруса, устремляя шлюп вперёд. И повсюду – с Юга, Востока и Запада – расстилалась бесконечная синяя бездна, хранившая в себе миллион тайн, кладов, загадок и страстей, умевшая убивать и дарить жизнь, неизученная, чарующая, безжалостная и свободная. Имя которой Море.