My secret punishment

Белоснежная рубашка поверх черной кожаной портупеи. Медленные движения пальцами, и ткань скрыла все ремни. Черные штаны, сверху которых также ложатся набедренные портупеи. Его наряд на сегодняшний вечер готов. Тэхен, будто боясь, поднимает глаза и смотрит на свое отражение в зеркале. Неплохо. Или красиво? Или прекрасно? Нет. Отвратительно. Парень сразу отводит глаза, не желая смотреть на себя. Ком в горле встал поперек. В нем горит желание разбить все зеркала, в которых когда-либо отражалась его работа. Он ненавидит себя в отражении.       — Уходишь? — тихий голос позади заставляет Тэ слегка вздрогнуть. Сердце внутри сжимается, как и алые от собственных укусов губы. Он не хотел, чтобы Чонгук его видел. Хотя бы сейчас. Это все еще остается чем-то постыдным, чем-то позорным. Тем, что нужно скрывать от чужих глаз. Чонгук встает перед парнем, разглядывая еле просвечивающуюся портупею на груди. Его рука тянется, чтобы прикоснуться, но натыкается на преграду в виде ладони Тэхена. Он осторожно отводит руки младшего, не давая им прикоснуться хотя бы кончиками пальцев. Неловкая тишина, воцарившая между ними двумя, веет холодом. Нужны ли слова? Да. Есть ли, что сказать? Нет. Чонгук снова пытается прикоснуться к Тэхену, но уже посредством поцелуя. Его губы вновь утыкаются в пальцы Тэ. Старший мотает головой в стороны, надевает маску и, бросив взгляд на прощание, прикрывает глаза. Проходя мимо Чона, он оставляет ему лишь свой сладкий аромат и скрывается за дверью. Время пришло. Брюки, рубашка, ремень и маска, скрывающая лицо. Он стоит перед уже знакомым входом в подвальное помещение и без задержек заходит внутрь. Место уже готово. Первый ряд. Самый центр. Шоу начинается. Игривый смех откуда-то из-за кулис, резко сменяющийся на нечто похожее на плач. Снова смех. Резко обрывается. Томный вздох и протяжное мычание. Король фальшивых эмоций, натянутой улыбки и неискренних слез. Восторженные вздохи оповещают о том, что зрители его узнали. Среди них есть и Чонгук. Он узнал его уже по первому вдоху. Сердце так и просится наружу, почти пробивая грудную клетку. Руки сжимаются в кулаки, а во рту пересыхает от волнения. Секунда и его грудь оказывается во власти изящных, до боли знакомых ладоней. Они ласкают ее пальцами, так и норовя забраться куда поглубже. Почувствовать подушечками пальцев горячую кожу. Проверить каждое очертание мышц. Коснуться всего, что скрыто под тканью. Неспеша наклоняя голову ниже к уху, Тэхен горячо выдыхает прямо внутрь, еле задевая чувствительное место губами. Чонгуку жарко. Его дыхание учащается. Он возбужден и даже не пытается скрыть это. Прикрывает глаза и старается расслабиться. Рука ползет вверх, хватая Тэхена за поводок. Резкий рывок, и их лица напротив друг друга. Чонгук приподнимает маску, давая старшему услышать себя, но не позволяя остальным подслушать.       — Давай поиграем, — тихий шепот, и Тэхен уже дрожит, нервно улыбаясь. Коленки подкосились, руки сжали рубашку. Он узнал этот шепот, эту хватку. Хватку хищника и хозяина. Его хозяина. Тэхен осторожно обходит сидящего на месте «незнакомца», не отводя от него взгляд и ожидая начала объявленной игры. Чон поднимается и ловит глаза старшего. Они снова единое целое. Понимают друг друга с полуслова. Будто невидимая нить позволяет им читать мысли и предсказывать действия. Тэхен невесомо провел пальцами по ослабленному галстуку Чонгука и позволил себе взять его в ладонь. Тэ тянет за собой. Тянет, завороженный глубокими карими глазами, устремленными прямо на него. Центр зала. Тишина. Слышно одно только тяжелое дыхание их двоих. Рука младшего плавно спускается вниз, задевая и задерживаясь на каждом ремне, оплетающем хрупкое тело. Тэхен тает. Тает, словно лед, в объятиях парня. Слегка подергивая мышцами живота от прикосновений, он почти падает на колени перед Чонгуком. Младший успевает схватить, обмякшее тело Тэ и застыть. Глаза в глаза. Зрачки расширены. Губы Чона вновь освобождены от маски. Ладонь согревает слегка замерзшую и покрасневшую щеку Тэхена. Так близко. Так чувственно и тепло. Поцелуй? Нет. Губы в губы. Не дай им услышать.       — Беги, — тихий шепот и тело Тэ оттолкнули подальше. Свет погас. Тэхен не понимает, что произошло. Страх, что он один. Снова холодно. Он пытается найти Чонгука. Руками, взглядом. Вдвоем. Умоляю, вместе, только вместе. Он не уйдет один. Возьми за руку. Где ты?       — Беги! — крик сквозь тишину, и он срывается с места. Не оглядываясь, зажмурившись, изо всех сил. Бежит, бежит, бежит прочь оттуда.       — Прости, прошу, прости меня, — мысли вперемешку, в голове пустота. В груди невыносимая боль. Легкие горят и заставляют старшего остановиться посреди улицы. Среди вечно спешащих, равнодушных людей. Он стоит и плачет. Плачет, плачет, плачет. Все слезы, скопившиеся за столько лет оказываются выплеснутыми наружу за пару дней.       — Я оставил одного, оставил тебя одного. Сбежал, как трус, — Тэхен бормотал себе под нос, повышая голос. Почти крича он зовет его, сквозь улицы, сквозь прохожих. Услышь его, вернись, — прости меня, только прости! Вернись ко мне, — Тэхен снова обнимает себя. Крепко, безумно крепко, будто пытаясь сдержать боль и чувство вины внутри. Глаза не видят. Почему темно? Он не может стоять. Падать больно. Дрожащее тело, кусающее губы до крови. Сколько прошло? Какой сегодня день? Это неважно. Он все еще ждет его.       — Ты вернешься, я знаю, ты вернешься.