My secret punishment

Звонкий удар ладони об нежную кожу раздался среди вечерней тишины. Следом, не дожидаясь, послышался сладкий стон, сменяющийся прерывистым дыханием. Ладони сжимают, безжалостно мнут простыню. Губы кровоточат от множества укусов на них.       — Так твое эмоциональное восприятие окружающего мира притуплено?       — Алекситимия. Это не заболевание. Просто самовнушение. С детства я показывал только то, что мне говорили показывать. Со временем я привык слушаться. Разучился чувствовать то, что хочу сам. Пальцы вторгаются в рот, сжимая юркий влажный язык, который ласкает каждую фалангу, словно сладкий леденец. Глаза то и дело смотрят вверх, ждут одобрения действиям, ждут похвалы. Тонкие ниточки слюны падают на подбородок, скатываясь ниже к груди. Влажные, припухшие губы дьявольски улыбаются. Хочется еще.       — То есть, все эти года ты не выражал никаких собственных эмоций?       — Я их имитировал. По-настоящему не чувствовал, радостно мне или грустно. Я даже не понимал, от чего отказываюсь. Безжалостно спрятав все глубоко внутри. Томный вздох от резкого рывка. Поводок намотан на руку и натянут до предела. Стоя на дрожащих коленях, парень жалостливо смотрит, всем телом сопротивляясь тяге. Тянущее, щекотливое чувство внизу живота. Бедра трутся друг об друга, пытаясь хоть как-то задеть причину столь сильного напряжения по всему телу. Но его руки не позволяют. Он мучает, мучает, мучает. Заставляет прогибаться, от удовольствия терять самообладание. Настоящий хозяин.       — А сейчас? Ты ничего не прячешь?       — Мне больше незачем их прятать. У меня есть тот, кому принадлежат мои эмоции. Мой хозяин. Властные, грубые поцелуи разливались по всему худощавому телу. Без возможности опустить руки и закричать от удовольствия терпеть их было дьявольским мучением. Будто внутри тебя кипящее масло. Тэхен трется щеками о свои плечи, пытаясь скрыть заметный румянец. Его руки обездвижены за спиной. Связанные мягкой веревкой, они также усиленно пытаются спастись из заключения, но, к сожалению, все тщетно. Все, что парень сейчас может, это кусать зубами простыню, нетерпеливо виляя бедрами.       — Ты похож на шлюшку, -резкий удар ремнем по ягодице, которая тут же заливается алой краской. Жалостливый вскрик и слезы, подступающие к уголкам глаз. Холодные пальцы скользят по припухшему месту удара, заставляя дергаться от покалывающего ощущения на нежном участке. Звук рассеченного воздуха и следующий удар, оставляющий такой же багровый след и создающий прекрасную симметрию.       — Кто твой хозяин?       — Ты. Мой господин.       — Тогда будь готов получить свое наказание. Окутанное ремнями тело. Грубый ошейник, слегка натирающий шею. Веревки, связывающие руки и делающие парня окончательно беззащитным. Поводок намотан на руку и не дает изнемождённому телу полностью рухнуть на кровать. Ладони исследуют все оставленные метки, полосы и синяки. Будто пересчитывая каждый, даже самый маленький след. Какой же он властный. Тэ в восторге от этого. Его глаза на мокром месте. От удовольствия, от боли, которая несет с собой нескончаемое наслаждение. Сильная хватка, и голова старшего уже упирается подбородком в упругий, рельефный живот Чонгука. Рука хватается за волосы и запрокидывает голову Тэ назад, заставляя короткий стон вырваться из уст парня. Смотря в его глаза, Чон любуется, расплываясь в ухмылке и перебирая серебристые пряди. Надавливая на затылок с силой, он опускает голову Тэхена ниже к своему напряженному члену, который требовал немедленной разрядки. Послушно открытый рот осторожно обхватывает губами член сквозь ткань. Выпуская зубы, Тэхен слегка сжал ими головку, сразу невинно подняв глаза на своего господина, что протяжно шипел, еле сдерживаясь. После зубы сменились влажными губами, оставляющими мокрый след на ткани. Хватая зубами резинку боксеров, Тэхен медленно оттянул ее. Резко отпустив, старший заставил ее врезаться в живот, от чего младший вздрогнул, резко опустив голову вниз и сжав волосы в руке еще сильнее. Тэ зажмурился, слегка поморщившись от неприятного ощущения в затылке и уткнулся губами в низ живота. Покрывая его нежными поцелуями, парень как бы просил прощения за свои действия. Наконец освободив твердый орган от ненужной одежды, слюна Тэ начала выделяться еще усерднее, заставляя его шумно сглатывать. Рывок за поводок, и Тэхен уже впивается в накаченные бедра Чона, приоткрывая рот и обхватывая головку, на которую уже выступила каплями смазка. Тэхен прикрыл глаза, глубоко вдыхая через нос и направляя орган глубже в себя. Плотно сжимая губами и пытаясь заглотить до основания, будто неопытный мальчик, он жмурился и не собирался выпускать свою «игрушку». Чонгук провел пальцами по волосам Тэхена, убирая их с лица и, сжимая в кулак, оттянул от себя ненасытного Тэ. Судорожно подбирая капающую слюну со своих губ, старший снизу заглядывал в глаза Чона, снова пытаясь дотянуться до органа. И снова слышится звонкий удар. На этот раз пострадала щека Тэхена. Выдохнув, он отвернул лицо в сторону, дыша сквозь открытый рот. Прикладывая щеку к прохладному плечу, он пытался слегка успокоить горящий участок кожи. Но парень вновь был притянут за поводок и принимал теплое дыхание Чонгука на свой подбородок. Губы младшего начали покрывать поцелуями все лицо Тэхена, а конец кожаного поводка рассек воздух, снова врезаясь в нежную кожу на бедрах. Протяжный стон, срывающийся на всхлипы, и зубы Тэхена оказались на шее Чона. Поднимая голову старшего за подбородок, Чонгук словил взгляд прекрасных золотых глаз и в который раз оказался зачарован ими. Наконец ноющие от желания губы слились в беспорядочный, наполненный страстью и пошлостью поцелуй. Властно хватая хрупкую талию Тэхена, Чонгук сжал ее до появления белых пятен, которым в дальнейшем суждено стать синяками. Разрывая влажный поцелуй и оставляя губы партнера блестящими от скопления слюны на них, Чонгук оттолкнул от себя изувеченное своими грубыми засосами тело и заставил его упасть на кровать. Тэхен научился понимать немые приказы своего хозяина, поэтому тут же оказался стоящим в коленно-локтевой позе. Кусая край подушки от невозможности терпеть бурлящее напряжения внизу живота, так дико мучающего бедняжку, Тэхен поскуливал имя Чонгука. Парень еще заметнее вилял бедрами, выпрашивая у Чонгука хоть каплю того, что могло облегчить его мучения. Но получив в ответ лишь очередной звонкий удар сильной ладонью по бедру, Тэ сжался, напрягаясь всем телом и громко выкрикивая. Тут же его страдания были прерваны ощущением чего-то холодного и скользящего чуть выше причинного места. Уже умелые пальцы Чона разгуливали по напряженному кольцу мышц, заставляя Тэхена неосознанно поддаваться им. Осторожно введя первые фаланги пальцев, Чонгук вызвал у старшего незамедлительную реакцию, включающую в себя блаженный стон и закатанные от удовольствия глаза. Наконец. Наконец он получил то, что так просил, так умолял. Пальцы двинулись еще глубже, почти полностью утонув в модельном теле. Тэхен непроизвольно сжимается вокруг пальцев, подвиливая бедрами и, начиная незаметно насаживаться на пальцы, вызвал у Чонгука хищную ухмылку и усиленное выделение слюны от столь аппетитной сцены. Два пальца начинают бестактно, с силой врываться, увеличивая скорость, вызывая у Тэхена волну дикого, животного оргазма. Его крики и дергающееся, пытающееся отстраниться от невыносимого наслаждения тело, доставляли Чонгуку нисколько не меньшее удовольствие, от которого даже его напряженные пальцы дрогнули внутри.       — Пожалуйста, прошу тебя, прошу, — жалостливо хныкая, старший скулил куда-то в подушку, почти прокусывая ее острыми зубами.       — Что? — словно гром, его властный голос раздался над ухом Тэ, от чего на его губах тут же появилась хитрая улыбка. Он просек, от чего Чонгук без ума, и можно было поспорить, кто же здесь настоящий ведущий.       — Прошу вас, мой господин, — игриво закусывая губу и придавая своим бровям легкий изгиб, Тэхен фирменно выстрелил своим взглядом в глаза Чонгука. Показательно выгибаясь в пояснице, он нашел свою «сладость» и, зажав ее между ягодиц, начал тереться, наслаждаясь сдержанными стонами младшего. Чонгук все еще не научился до конца сохранять самообладание рядом с Тэхеном. И никогда не научится. Этот демон будет раз за разом сводить его с ума, заставлять его крышу ехать с бешенной скоростью и полностью утопать в нем. Грубо хватаясь за уже натерпевшееся тело, Чонгук без вторичной подготовки, без стыда и без совести вошел в худощавое тело, тем самым заставляя Кима распахнуть глаза и громко закричать, раздирая голосовые связки напрочь. С рыком, словно голодное животное, младший хватает поводок во власть своей руки и резко тянет на себя нежную и исцарапанную шею Тэ. Жестко, безжалостно, буквально вдалбливаясь в хрупкое тело, которое может вот-вот потрескаться и разбиться как фарфоровая кукла, Чонгук нагло стонет, закатывая глаза от прекрасного обволакивающего голову чувства. Он утопал в пучинах эйфории, проваливаясь все глубже в зыбучий песок наслаждения, временами совершенно забываясь. Тэхен, перекрывающими своими криками сдержанные стоны Чонгука, сжимал пальцы на всех конечностях до белизны. Все тело горит изнутри от маленьких взрывов, вызываемых соприкосновением органа Чонгука с точкой наслаждения. Тэхен жадно хватает воздух, будто его отбирают, заставляя того задохнуться. Бедра непроизвольно сжимаются, трутся друг об друга и в миг оказываются испачканы белой жидкостью. Протяжные, из последних сил издаваемые стоны. Теперь голоса нет. Осталось лишь сладкое, все еще будоражащее все внутренности, чувство, теперь сопровождаемое чем-то теплым внутри. Фарфоровое тело снова оттолкнулось руками Чонгука от себя. Неподвижно лежа, весь мокрый, тяжело дышащий и краснеющий, Тэхен смотрел сквозь прищуренный взгляд на своего хозяина. Улыбка украшала его кровоточащие губы. Шея была располосована красными тонкими линиями, которые прерывались багровыми метками. По всему телу были слабо заметные, но кричащие о власти, с которой они были сделаны, синяки и покраснения. Припухшие следы от звонких режущих ударов, все еще слегка пощипывающие при касании. Картина маслом, не правда ли? Бережно укрывая Тэхена своими руками, Чонгук глубоко вдохнул родной запах, подводя итог всему сказанному языком тела и чувств.

Я люблю тебя. Ты мое секретное наказание.