Бамбуковая флейта

Она бежала, не разбирая перед собой дороги. Наверное, это выглядело не слишком впечатляюще, но сейчас она была занята тем, что спасала собственную шкуру, а не пыталась выглядеть достойно. С лица градом катился пот, лента, и так развязавшаяся, съехала на шею и болталась там, а белые одежды так и норовили зацепиться за какую-то растительность или камень и издать как можно больше шума. Горящие дома остались позади, и только изредка бросаемые на высокие стволы деревьев всполохи огня напоминали, что совсем недалеко был ужасный пожар. Собственно, от него-то, вернее, от тех, кто стал его первопричиной, она и бежала. Услышав грубые голоса за деревьями буквально метрах в пяти справа от неё, она не мешкала — ей ничего не оставалось делать, кроме как броситься налево, подальше от них. Слишком поздно она поняла, что её всё-таки услышали или же увидели (полностью белая одежда всё ещё была слишком приметной в тёмном лесу) и теперь преследуют, продираясь через кусты. Рука уже было нащупала рукоять меча, как… …как так получилось, что она не заметила оврага, она сама не могла сказать, но факт оставался фактом — она кубарем полетела вниз, пачкаясь в грязи и лишая одежды последнего намёка на их «траурную» накрахмаленную белизну, которой они сияли ещё с утра, и в итоге приземляясь лицом вниз в лужу. Впрочем, у столь обидного и, чего греха таить, болезненного падения были и хорошие последствия — преследователи, потеряв её след, направились обратно, к догорающим домам. Подумать только, а ведь всю жизнь её главной проблемой было то, что родители не пускали её учиться в Шанхай, а потом — учёба в этом самом Шанхае! Девушка перевернулась на спину, пытаясь отдышаться и глядя в затянутое облаками мрачное небо, словно бы спрашивая у него: «И как так получилось, что я теперь пытаюсь выжить на чёртовой гражданской войне?!» *** Единственным показателем того, что время в этом месте не остановилось полностью, были мерно и тяжело тикающие старые часы, стоявшие на верхней полке шкафа. Сяомин неотрывно следила за идущей по кругу секундной стрелкой, словно гипнотизируя её — ей не особо многое оставалось делать с учётом того, что хозяин этого кабинета отошёл на неопределённый срок. Неопределённый срок! Всё внутри Сяомин от такой несправедливости пылало. Вот-вот уйдёт последний автобус до города, а вместе с ним и последняя её возможность успеть к завтрашнему началу занятий в университет. Отец прекрасно знал, насколько для неё важна учёба, и беззастенчиво пользовался этим. Сначала он попросил Сяомин саму приехать домой, чтобы обговорить нужные ей вопросы, а теперь тянул время… Была бы воля девушки, она бы закатила прямо здесь безобразный скандал, чтобы получить то, что ей надо, но приходилось терпеть и молчать. Мать умоляла её не ссориться с отцом, а Сяомин слишком уважала её, чтобы не внять столь эмоционально высказанной просьбе. Наконец она услышала за спиной звук открываемой двери и чуть поднялась на подушке, на которой сидела, приветствуя отца. Лань Шаньюан был мужчиной средних лет, выглядевшим куда старше своего реального возраста — чуть более сорока лет. Виски его были выбелены сединой, лицо разбороздили глубокие морщины, но яркие сияющие светлые глаза не давали обмануться — как бы он ни выглядел, он всё ещё был заклинателем, главой некогда одного из четырёх великих кланов, а ныне просто одной из немногих древних заклинательских семей. Казалось, что он родом из как минимум предыдущего столетия — начиная с его речи и заканчивая одеждой, всё было вопиюще несовременным и для Сяомин лично даже архаичным. Надо же, а за три года она почти забыла о том, почему именно сделала отсюда ноги так, что пятки засверкали. — Я рад видеть тебя спустя столько лет разлуки, Сяомин, — произнёс мужчина, присаживаясь за стол напротив неё. — Я тоже, отец, — впрочем, выражение лица Лань говорило совершенно об обратном. Она готова была быть где угодно, главное чтобы не здесь. — Я знаю, зачем ты приехала, — Лань Шаньюан смерил дочь явно недовольным и критическим взглядом, и в душе Сяомин поёжилась. Интересно, что именно ему не понравилось? Растянутый свитер крупной вязки, то и дело съезжающий с плеча, юбка, которая даже не прикрывала колени, короткие волосы, нагло перетянутые традиционной лобной лентой Гусу Лань наподобие ободка так, чтобы чёлка на глаза не падала или проколотые в двух местах уши… Наверное, всё понемногу. Ладно, нужный эффект достигнут. Угождать точке зрения отца на то, как она должна выглядеть и как себя вести, девушка не собиралась. «Затянувшийся до двадцати лет подростковый бунт», — сказал бы какой-нибудь психолог. — И что же ты скажешь? Дай угадаю, ты категорически против того, чтобы я принимала предложение? Лань Сяомин была студенткой факультета фундаментальной медицины Шанхайского университета и обучалась уже на третьем курсе. Она считалась «весьма многообещающей студенткой со свежими идеями и нестандартным подходом к исследованиям», как было написано в её характеристике за второй курс. То ли эта характеристика, то ли пара статей, которые Сяомин написала в соавторстве со своим куратором, привлекли к ней внимание лаборатории одного из университетов в Америке, которые пару дней назад прислали ей приглашение на годовой курс учёбы в Беркли* на курсе микробиологии, смежном с её полем деятельности в Китае. Всё было бы прекрасно, и Сяомин согласилась бы, и глазом не моргнув — только вот по американским законам она всё ещё была несовершеннолетней, и требовалось получать разрешение родителей. В ответ на её просьбу разрешить ей уехать в Америку на год Лань Шаньюан потребовал, чтобы Сяомин немедленно приехала домой. В Облачные Глубины. Наверное, Сяомин так упорно отрицала всё, чем её усиленно пичкали с самого детства, именно из-за того, что её родители были одержимы этим — оба происходившие из кланов заклинателей, они не мыслили для единственной дочери иного будущего, кроме как главы Гусу Лань — да, теперь даже женщина могла возглавить клан заклинателей, и то было как последствием уравнения женщин и мужчин, так и просто ослабления кланов и исчезновения великих орденов и надобности в них. Лидер клана теперь был скорее номинальной фигурой, чем реальным главой, но тем не менее это было почётным титулом, который для неё всей душой желали и отец, и мать. Самой же Сяомин подобное было не по нраву. Живя в Облачных Глубинах, резиденции клана Лань, она могла посещать школу в Сучжоу, но всё равно на первый план родителями неминуемо выдвигалось обучение мастерству заклинателя, которое лично девочке опостылело очень быстро и казалось не более чем старческими примочками, но не чем-то реально применимым. И как только пришло время после школы определяться с местом учёбы, без ведома родителей Сяомин отправилась в Шанхай, где поступила на желаемый факультет в университете, и более в родной Сучжоу не возвращалась, поселившись в общежитии, а после съехав на съёмную квартиру. Так прошло три года, и вот теперь она впервые возвращалась в родные пенаты. Как же долго она здесь не была… Само поместье, когда-то бывшее размером с немаленький монастырь, теперь включало в себя пяток домов, старый, но ухоженный сад, знаменитую стену с выгравированными на ней правилами тогда ещё великого ордена Гусу Лань и сейчас уже почти полностью захваченные дикой природой развалины стен. Тишь и благодать — и даже шум Сучжоу* не доходил до поместья на горных уступах. Казалось, в нём время замерло, и выражалось это во всём, начиная от порядков и заканчивая одеждой обитателей Облачных Глубин. Только ступив на их территорию, Сяомин захотела побыстрее сделать оттуда ноги — это было не её место. Она не хотела угробить себе жизнь, управляя малюсеньким поместьем и цепляясь за остатки былой славы. — Я не хочу стоять между тобой и твоими амбициями, Сяомин, но ты и сама должна понимать, что просто так отпустить тебя в другую страну я не могу. Ты — наша единственная дочь и всё ещё наследница клана, и если я позволю тебе уехать, я поставлю под угрозу наш статус преемников великого ордена. Что это за клан, наследница которого уезжает за океан? А что, если спустя год тебе предложат ещё одну программу, потом ещё одну — а после ты решишь вовсе не возвращаться в Китай? Сказать по правде, именно на это Сяомин и рассчитывала. Патриотом она не была, и потому возможность уехать в США была для неё спасательным кругом. Но уезжать надо было прямо сейчас, а не через полгода или год — предложение было одноразовым… — Отец, я готова на что угодно, лишь бы вы отпустили меня учиться в Америку, — это был отчаянный шаг, но теперь Сяомин была и на это готова. — Любая ваша просьба, что угодно — если в ответ вы дадите разрешение поехать, я исполню её. Лицо Лань Шаньюана неуловимо изменилось. Из-за избороздивших его лицо морщин любые, даже самые мелкие мимические движения были заметны, и сейчас он словно… расслабился? Словно он только и ждал момента, когда Сяомин выдвинет такое предложение. В кабинете было тихо — только тиканье часов прерывало неловкую паузу. — Надеюсь, ты помнишь Цзян Юна? — нарушил воцарившуюся тишину отец, скрещивая руки на груди и глядя Сяомин в глаза — такие же ярко-синие, как и его собственные. Как его не помнить? В конце концов, они были сговорены с детства вопреки всем современным взглядам и упорно сводились своими родителями. Оба были этому не рады — каждый по своим причинам, но расторгнуть помолвку пока что было не то что сложно — невозможно. — Разумеется, — пожала плечами Сяомин. — А что такое? — Он приезжает в Шанхай учиться в магистратуре в университете. Юньмэн Цзян рассчитывают на то, что он присоединится к тебе в присмотре над Шанхаем. Понятно, почему отец посчитал это дело таким важным, чтобы использовать его как задание для Сяомин. Вся страна, как повелось в древности, была поделена на зоны влияния между кланами заклинателей, и чем больше людей под защитой, тем важнее и значительнее считается клан —хоть и защищать их почти не от чего. Шанхай же, как один из крупнейших городов страны, был в этом плане лакомым кусочком, и, посылая своего человека туда, Юньмэн Цзян выражали претензию на главенство там, которую оспорить было бы нелегко — ведь из членов клана Лань там жила только одна Сяомин, заклинательство бросившая. Отец, разумеется, не хотел терять контроль над городом, даже при том, что посылаемый человек — жених его дочери. Но он мог рассчитывать на то, что они поскорее сочетаются браком и Цзян Юн станет членом клана Гусу Лань — и Шанхай будет вновь считаться подвластной его клану территорией. — Если это требование охранять Шанхай в качестве заклинателя, то уверена, найдутся лучшие кандидатуры, чем я. Во-первых, — Сяомин загнула палец, — достаточно одиночек, которые и так защищают город. Почему бы не позвать их в клан Лань? Во-вторых, мои умения сейчас далеко не на пике, — она загнула второй палец. — Я строю свою жизнь отдельно от клана, и знаете, у меня неплохо получалось последние три года. Я — практически обычный человек, что бы вы об этом ни думали. — Шанхай в последние годы стал слишком опасным городом, — прервал её отец. — Одиночки более не справляются, и кланы взбудоражены. Участились случаи нападения нежити на обычных людей, и прикрывать их становится всё сложнее. Последний раз такой всплеск был в Гонконге двадцать два года назад по милости последователей Тёмного пути — и тогда всё кончилось плачевно. Вы оба, два наследника великих кланов, должны будете найти признак такой аномальной активности и по возможности избавиться от него. Разумеется, в таком случае было логично обратиться к человеку, который уже три года живёт в Шанхае. Правда, Сяомин не замечала никакого всплеска тёмной энергии или каких-то странных смертей… Она была занята немного другим — например, как сводить концы с концами и сочетать учёбу и подработку в кафе. — Также есть основания полагать, что эти заклинатели либо обучаются в Шанхайском университете, либо преподают там, — продолжил Шаньюан. — Думаю, в пределах кампуса тебе искать будет проще, чем по всему городу? — голос его звучал уже откровенно издевательски. «А я этого не заметила. Блеск.» — Я знаю, насколько тебе неприятно всё твоё тысячелетнее наследие, но я вынужден настаивать, чтобы ты приняла активное участие в поиске и обезвреживании этих отступников. Это — моё условие для твоего отъезда в Америку. — Я… — Сяомин замялась. С одной стороны было более чем трёхлетнее отсутствие практики, если, конечно, не считать за практику редкие упражнения с флейтой в университетском оркестре, где она была запасным музыкантом. С другой — желание уехать и навсегда оставить эту часть своей жизни позади. Но было и ещё кое-что, в чём Лань Сяомин не призналась бы и под пытками — давящий на плечи долг не столько заклинателя из Гусу Лань, сколько простого человека, который может помочь, но проходит мимо. У неё всё-таки была совесть — пусть и погребённая где-то глубоко в подсознании. — …хорошо. Я помогу. — Я рад видеть, что в моей дочери всё ещё говорит голос здравого смысла, — на йоту, но голос Шаньюаня всё же потеплел. — Я думаю, в таком случае тебе надо будет забрать свой меч из цзиньши. Вэй Эн был ровно таким же, каким он был три года назад, когда она последний раз брала его в руки. Он был сделан специально под её руку — лёгкий, но от этого не менее смертоносный, из снежно-белого металла, секрет плавления которого был давно утерян всеми, кроме кузнецов их клана. Рукоять была просто, но не без изысканности украшена вставками синего металла, а на её конце болталось украшение — плетёная нить с бубенчиками. Сяомин до сих пор помнила, что именно оно стало первой причиной её восторга, когда она впервые получила свой меч — ведь оно было не просто для красоты, а реагировало на тёмных тварей поблизости, притягиваясь к ним, словно магнит. Полюбовавшись немного на лезвие, она вернула клинок в ножны, у основания которых было выгравировано имя меча, и быстро завернула его в лист пенопласта, который потом обернула бумагой. Получился довольно убедительно выглядящий свёрток, который никому не придёт в голову вскрыть. Да уж… Современное отношение людей к мечам уж точно не делало работу заклинателей проще. Попрощавшись с отцом, Сяомин собиралась было направиться вниз, в сторону шоссе и остановки автобуса (сначала надо было вернуться в Сучжоу, чтобы отправиться уже оттуда с автовокзала в Шанхай), как сзади послышался ещё один знакомый голос — кто-то звал её. Обернувшись, девушка увидела высокую женщину в бело-синих летящих одеждах, также принадлежавших по стилю к прошлому, если не позапрошлому веку. — Матушка, — произнесла она, подходя ближе. С матерью отношения у Сяомин были слишком непонятными не только для неё, но, кажется, и для самой женщины. В них смешались как любовь к единственному ребёнку и желание самого лучшего для него, так и нежелание отпускать и принимать тот факт, что её маленькая девочка уже давно не ребёнок. Любила ли эта женщина её и её отца? Сяомин не могла сказать с уверенностью. Зачастую ей казалось, что всё отношение матери к ней самой и к Шаньюану — не более чем маска, но подкрепить свою теорию ей было просто нечем. Да, её заставили выйти замуж и родить ребёнка, и сама Лань бы в таком случае ненавидела всех и вся, не особо этого скрывая, но тут… И на самом деле, она боялась стать такой же, как её мать. — Будь осторожна, — после коротких и неловких, — мать была выше Сяомин на полторы головы, — объятий произнесла она. — Задача тебе выпала не из простых, — и в голосе звучала впервые за столько лет слышимая забота и участие, что сердце девушки немного защемило. — Но я верю, что ты сможешь… каким бы ни был твой главный стимул. Путь ребёнка-заклинателя не так уж и прост, и уж точно на нём не стоит ожидать добросердечности родителей. Наоборот, они должны быть в первую очередь строгими наставниками, а лишь потом матерью и отцом, и Лань Сяомин в этом случае не была исключением из правил. За всё своё детство слова упрёка она слышала куда чаще, чем слова любви, хоть ей и непрестанно повторялось, что это всё ради её блага. После такого отношения буквально всегда чувствовать, как тебя обнимает обычно такая далёкая и холодная мать, было странно. «Насколько же, по их мнению, сложно такое задание?!» — Я справлюсь, — уверенно произнесла Сяомин. «Зачем, вот зачем я это говорю?! А если я провалюсь?..» — Вы ведь вырастили меня человеком, для которого нет иного исхода, кроме успеха. — Я верю в это, — мать чуть сжала руку девушки. — Не пропадай больше так… Знай, ты всегда можешь вернуться домой. Откуда угодно и когда угодно. «Не то чтобы мне очень хочется», — фыркнула про себя студентка, но внешне подобного пренебрежения никак не выказала. Такие слова от матери она слышала впервые — и как бы она ни относилась к Облачным Глубинам и их обитателям, они отпечатались у неё в памяти как одни из самых нежных слов, что когда-либо ей говорила мать. Оставшись после этого невразумительного даже не разговора — простого обмена репликами — одна, Сяомин несколько секунд стояла, просто глядя вдаль, в сторону леса, а после вздохнула и, перехватив сумку поудобнее, направилась вниз по вымощенной камнем тропке к остановке. Её ждал Шанхай. *** Несколько следующих дней прошли спокойно, и вот как только Сяомин решила забыть о поездке домой, как о страшном сне, в WeChat* ей пришло сообщение от Цзян Юна. Он высказывал радость от воссоединения, хотел встретиться лично и обсудить дальнейшие действия. Что ей ещё оставалось? Только согласиться, и вот она стояла в парке в кампусе в ожидании «жениха». Не то чтобы он сильно изменился с их последней встречи, — поняла Лань при одном взгляде на Цзян Юна. Те же короткие непослушные иссиня-чёрные волосы, бледная кожа, светлые серые глаза, сияющие упрямым взглядом — всё, как в детстве и в подростковом возрасте. Разве что, конечно, он вырос и вытянулся, и выглядел, чего греха таить, довольно привлекательно — на него несколько раз оборачивались девушки, проходившие мимо них двоих, стоявших у перил лестницы, которая вела к северной части кампуса. Сяомин оставалось только закатывать глаза. И что они в нём находят? Они дежурно обменялись приветствиями, и Цзян Юн сразу перешёл к делу. — Разумеется, в одиночку покрыть такую территорию, которая принадлежит университету, невозможно, — говорил уверенно Юн, размечая ручкой карту кампуса. — Поэтому нам придётся разделить усилия. После пар есть время, когда можно будет, не вызывая подозрений, осмотреть здания. Вот, я предлагаю так: обведённые кругами здания мне, остальное тебе. Разделил он между ними обязанности довольно логично — во всех зданиях, отведённых ей, Сяомин так или иначе бывала на парах в течение недели. Получается, Юн изучил её расписание и подстроился под неё, забрав большую часть работы себе. Ведь вряд ли студенту-культурологу приходится часто ходить в корпус, где расположены факультеты информационных технологий? Может быть, они всё-таки и смогут сработаться, несмотря на её откровенный скептицизм… На неделе после пар Сяомин неизменно проводила в университете ещё как минимум час, обходя помещения университета и ища установленные неизвестными злоумышленниками печати, приманивающие нечисть. Их оказалось настолько много, что она быстро потеряла им счёт, но каждый раз во время следующей проверки она находила их на прежнем месте. Ровно на прежнем месте. — Это ненормально, — делилась она новостями с Цзян Юном за стаканом кофе. — Я специально даже линейкой померила! Они приклеиваются на прежнее место, миллиметр в миллиметр! Я не верю, что человек может измерять место крепления каждой настолько дотошно! — Это может быть не человек, — пожал плечами парень, крутя в пальцах пакетик с сахарином. — Лютый мертвец? Прямо здесь, в кампусе?! — Сяомин побледнела от одной мысли о подобной перспективе. — Они же не безумцы какие-то… Не могут же они… А если они потеряют контроль?! — Мы говорим о последователях Тёмного пути, — тут Лань как будто не узнавала такого мягкого и податливого Цзян Юна, внезапно нахмурившегося и посерьёзневшего. У каждого ныне живущего заклинателя был свой счёт к тёмным заклинателям, и Цзян Юн не был исключением — трагедия двадцать два года назад не оставила ни один клан невредимым. — Как тут не говорить о безумцах? — продолжил тот, почти сразу успокаиваясь и возвращаясь к своему кофе. Так как печати явно возвращались на своё место в ночное время, было решено один раз остаться в кампусе на ночь и проследить, кто именно возвращает их на своё место. Если это действительно был лютый мертвец, то по эманациям от него можно было выйти на того, кто им управляет, а дальше уже действовать по ситуации. В общем-то, идея была логичной. Оставалось лишь воплотить её в жизнь, подгадав нужный день и встретившись после занятий. *** Перед собравшейся в довольно тесном помещении группкой людей на скрипучем столе лежали древние манускрипты, явно когда-то любовно и тщательно выписанные по тонкой бумаге кистью. Сейчас же, казалось, они могли рассыпаться от одного неосторожного прикосновения — настолько они были стары. — Думаете, в этом ритуале есть какой-то смысл? — спросил один из присутствовавших, только что пытавшийся с лупой разобрать не слишком понятный почерк, а сейчас, сняв очки, обратившийся ко всем остальным. — Судя по форме печати, он срабатывает только на тех, кто смог сформировать золотое ядро, — задумчиво протянула невысокая женщина в деловом костюме, подходя к столу и проводя пальцем вдоль одного из узоров. — И в чём тогда его польза в современном мире? Сейчас таких людей раз-два и обчёлся. Может, когда-то, когда заклинателей было действительно великое множество, им и можно было кому-то навредить, но теперь… Даже бессмертных не осталось, чтобы истреблять, — тонкие губы искривились в некрасивой усмешке. — С чего ты взяла, что этот ритуал вообще направлен во вред? — огрызнулся другой мужчина, всё это время стоявший поодаль и подошедший к столу только сейчас. — Видишь эти символы по контуру? Они затрагивают только одного, максимум — двух человек, и то только тех, кто непосредственно вошёл в контакт со знаком. Смысл вредить такому малому количеству людей? — И тогда в чём вообще назначение ритуала?! — вспылила женщина, отворачиваясь. — Это было твоей идеей — искать рукописи пятого старейшины и попытаться использовать печати оттуда для нового истребления — теперь уже не только бессмертных. Ты сам уверял, насколько это прекрасная идея! Может, перестанем валять дурака и вернёмся к изначальному плану с университетом? — Кстати, говоря об университете… — первый мужчина бросил взгляд в тёмный угол, где виднелась чья-то фигура в белом. — Кто-то начал рыскать по кампусу и снимать печати. Пока с возвращением их на место нет никаких проблем, но внезапное внимание заклинателей к университету мне не нравится. Весь план может быть сорван. — Ты же говорил, что у вас учится какая-то Лань, разве нет? — Да, дочурка Лань Шаньюана. Сначала я думал, что она окажется угрозой для плана, но нет — если она и заклинатель, то откровенно слабый и неразвитый. В ближайшее время она укатит в Америку, и я прослежу, чтобы она оставалась там и дальше — с нашими связями выбивать для таких, как она, гранты, а после и вид на жительство будет несложно. Такое мы проводим уже не в первый раз, ведь так? Университет останется беззащитен. — Может, тогда совместим оба плана? — женщина подняла со стола лист с выведенным на нём красным рисунком в виде круглой узорчатой печати. — Избавимся от вынюхивающих заклинателей и испытаем ритуал. Сомневаюсь, что они смогут что-то противопоставить при их-то нынешнем уровне. Итак, я предлагаю такую стратегию… На том и порешили.