Бамбуковая флейта

Если бы Лань Сяомин, уважаемую заклинательницу из ордена Гусу Лань, возрастом тридцать шесть лет, спросили, о каком своём поступке она сожалеет больше всего, та бы, ни на секунду не задумываясь, сказала бы: — О том, что я оказалась в долгу у Юн Айминь. Если так подумать, все происшествия с крайне разрушительными последствиями в жизни Лань Цяньюэ за последние пятнадцать лет случились только и исключительно по вине одной-единственной заклинательницы в бело-красных одеждах. Всё, начиная с её порождённого языками пламени, разожжённого Цишань Вэнь, уродства и заканчивая лезвием клинка, пронзившим её тело и блестевшим так, что она могла поклясться, что видит в нём и собственное отражение, и украшенные золотом и камнями потолочные своды храма Гуаньинь — всё так или иначе было вызвано именно Юн Айминь — тем, что много раз Сяомин оказывалась у неё в неотплатном долгу, от которого просто не могла отвертеться. Уж каким бы мастером ментальной акробатики ни была девушка, хитрой лисице из давно мёртвого ордена всегда удавалось подцепить её так, что иного выхода из ситуации не было, кроме как сделать так, как хочет Юн Айминь. Но… до момента, когда в храме Гуаньинь откроются все карты, оставалось пятнадцать лет, а пока что ничего не ведающая о том, что её ждёт уже совсем скоро, Сяомин проснулась в пять утра — и в очередной раз возвела к небесам немую молитву поскорее уже что-то сделать, чтобы ей не пришлось вставать так рано. Например, сжечь это место к чертям небесным огнём! Ковровой бомбардировкой! Знала бы злая, невыспавшаяся Лань Сяомин, что её ждёт всего через пару дней… *** Нельзя сказать, что после визита в Цишань Сяомин совершенно расслабилась: при виде Вэнь Сюя она убедилась, что история идёт своим чередом, и Облачные Глубины рано или поздно сожгут, но все подсчёты и попытки выяснить, как скоро это произойдёт, успехом не увенчались. В этом и был минус её крайне избирательной памяти на такие вещи: она помнила специфичные детали, которые и не нужны никому, но не помнила важных дат и событий. В итоге Лань решила, что каждый день ждать удара в спину глупо, и отвлеклась от нелёгких дум о будущем ордена Лань. Теперь она тратила львиную долю свободного времени на то, чтобы вдали от чужих глаз пошить из подаренной Айминь ткани перчатку — ровно такую, чтобы закрывала метку, оставленную последователями тёмного пути в будущем. Пока что дела шли с переменным успехом — всё-таки Сяомин была не артефактором и даже не швеёй. На удивление девушки, её ранее относительно общительная соседка, которая бы точно поинтересовалась, чем это Лань занята целыми днями, полностью её игнорировала. Не сказать, что это не радовало, — не хватало ещё тратить время на то, чтобы придумать достаточно достоверную ложь, — но перемены в настроении Янь Шаньмин не могла не заметить даже столь беспечная в отношении чужих эмоций Сяомин. Несколько раз случалось, что заклинательница исчезала на целый день, уходя засветло и возвращаясь только на закате. Вопросы о том, где она была, игнорировались — а новые попытки Сяомин заглянуть в корреспонденцию соседки были прерваны болезненным ударом по рукам. Одним словом, у девы Янь были какие-то свои тайны, которые она не стремилась раскрывать. Сяомин же пользовалась затишьем в ордене и тем, что на ночные охоты после совета кланов её не отправляли, и засиживалась допоздна: делала вид, что ложилась спать, дожидалась, пока уснёт Шаньмин, а после снова садилась за работу. Однако той самой ночью вместо того, чтобы уснуть, приглашённая заклинательница на цыпочках выбежала из комнаты, прихватив с собой свой гуцинь. Заинтригованная, — раньше её соседка никогда не нарушала строгое расписание ордена Лань даже ради тренировок в музицировании, — Сяомин быстро обулась, прихватила с собой свой мешочек с вещами из современности, флейтой и амулетами, забрала свой сяо с подставки и направилась за Шаньмин. Та была отвратительна в плане конспирации, однако двигалась достаточно тихо, чтобы её не заметили. Наследница клана Сяньбей Янь проскользнула через всю женскую половину, держась в тени деревьев и зданий, но всё равно выделяясь на фоне ночной черноты ярким белым пятном. Когда Шаньмин оказалась у стены, — той самой, через которую Сяомин нередко сбегала в соседний городок за нормальной едой, — она громко свистнула, так громко, что от резкого звука в ночной тишине Сяомин показалось, что на секунду она оглохла. А через мгновение прямо перед Сяомин разверзся огненный ад. Стрелы с подожжёнными наконечниками лились с небес, словно дождь, попадая в деревянные крыши домов, где жили женщины и дети, в высокие, столетние сосны, в высушенную беспощадным августовским* солнцем траву — и всё тут же вспыхивало. Всего через минуту пожар распространился практически по всей женской половине; послышались крики, из домов начали выбегать женщины в белых ночных одеяниях, кто-то с оружием, а кто-то без. С грохотом в стене появилась дыра — достаточно большая, чтобы в неё могли пролезть несколько человек одновременно. Одежды нападавших не оставили никакого сомнения в том, что это был именно орден Цишань Вэнь. Неужели Шаньмин их просто-напросто предала?.. Сяомин бросилась к ближайшему дому, крыша которого уже горела — она помнила, что там жили две женщины, мать и дочь, и маленькие дети младшей из них — просто так ни старушка, ни дети бы из пожара не выбрались бы. Одного из малышей мать уже вынесла наружу, а второго пришлось вытаскивать Сяомин. Добравшись до спальни мальчика, которому на вид и двух лет не было, она подхватила его на руки и потащила к выходу. Тот, разбуженный посреди ночи, не до конца понимал, что происходит. Всё навалилось на мальчика разом — то, что рядом не было ни матери, ни бабушки, ни старшего брата, всё горело, трещало, снаружи слышались крики, а коридоры домика заволокло отвратительно пахнущим дымом. Лань Сяомин успела выбежать до того, как ребёнок надышался дымом, и тут же передала его матери. Мальчик пока что не выказывал признаков отравления угарным газом, да и ожогов видно не было — а дальше мать о нём позаботится. Внимание Сяомин привлёк женский крик — одетый в красно-белое мужчина вырывал из рук женщины отчаянно рыдающего ребёнка, пока ещё один оттаскивал её прочь в сторону главных зданий ордена, которые уже тоже успели поджечь. Девушка действовала быстрее, чем думала — сверкнул призванный Вэй Эн, и вэньский солдат, тащивший куда-то женщину, рухнул на землю, сжимая руками глубокую рану на ноге. Его жертва воспользовалась этим, высвободившись и резко вырвав ребёнка из рук второго солдата. Как только исчезла вероятность, что мечом Сяомин заденет ребёнка, так сразу же девушка направила Вэй Эн в сторону Вэня, заставляя клинок пронзить его насквозь и тут же приказывая ему вернуться в её руки. Женщина бросилась прочь. Не сразу Сяомин осознала, что только что убила человека. Убийства людей для неё были чем-то зыбким и далёким — да, заклинатели часто сталкиваются с тварями, использующими тела мертвецов, но мыслящими людьми их назвать уже никак нельзя. Здесь же было совсем другое дело — она серьёзно ранила одного человека и убила другого, даже особо не задумавшись, люди это или же твари. Хотя какая разница?.. Сейчас самым главным было выжить, а не размышлять над этичностью своих поступков. Вэнь нападали на них — глупо было ожидать, что никто не ударит в ответ. Но теперь дело было за предательницей — Янь Шаньмин не должна была уйти безнаказанной. Долговязая фигура в белом виднелась у забора, и Сяомин, сжимая в руках флейту, бросилась в её сторону. Прижав инструмент к губам, она замерла и быстро сыграла резкую, пробирающую до костей трель — в теории она должна была вызвать у того, на кого направлена атака, панику. В теории… Янь Шаньмин оказалась вооружена — помимо гуциня при ней был и меч. Он сверкнул в свете пламени, летя в сторону Сяомин и прерывая тем самым её мелодию. Девушка успела увернуться, так что он только едва-едва зацепил её плечо, но споткнулась и кубарем полетела вниз с небольшого пригорка — туда, где уже горели дома. Перехватив поудобнее Вэй Эн, Сяомин поднялась на ноги и попыталась снова напасть на Шаньмин, но её вновь отбросило назад — на этот раз из-за мелодии гуциня, который держала в тонких бледных руках предательница. «Сократить дистанцию не выйдет…» — Сяомин потянулась в мешочек цянькунь за амулетами, вытащила первый попавшийся, быстро глянула на иероглифы на тонкой бумаге, которые в свете огня было прекрасно видно, и метнула бумажку в сторону Янь Шаньмин. Та в воздухе вспыхнула ослепительным белым светом — аналог световой гранаты, который Сяомин сделала на коленке в свободное время, скомбинировав несколько печатей из своего времени. Конечно, сейчас что-то, причиняющее настоящий вред, пригодилось бы куда больше, но что было, то было. Несколькими секундами форы Сяомин воспользовалась, взбежав вверх по пригорку и выбив резким движением из её руки меч, на который Шаньмин сменила гуцинь сразу после последней неудачной попытки Сяомин атаковать. Тот отлетел куда-то назад — к горящему дому неподалёку. Девушка вновь взмахнула клинком, намереваясь нанести рубящий удар, — сейчас было не до того, что такие удары не были частью стиля Гусу Лань, что использовать их считалось моветоном, — она хотела достать Шаньмин, нанести ей как можно более болезненную рану. Сяомин злилась на неё, но в первую очередь она злилась на себя — она проглядела предателя, который был у неё буквально под носом, она и предположить не могла, что одной из виновников знаменитого сожжения Облачных Глубин окажется приглашённая заклинательница из мелкого ордена! Ян Шаньмин уже нанесла свой удар — теперь Лань Сяомин хотела нанести ей удар столь же болезненный. Интересно, как давно она столь прикипела душой к Облачным Глубинам?.. Шаньмин закрылась от удара гуцинем — специально обработанное дерево выдержало удар мечом. Однако в ближнем бою ей всё ещё был нужен меч, и девушка медленно отступала к полусгоревшему дому, куда отлетело её оружие. Сяомин бросилась за ней, но тут её кто-то грубо толкнул со спины и тут же поднял за шкирку ночных одежд над землёй. — Дядя! — голос Шаньмин, обычно полностью лишённый эмоций, звучал несколько возмущённо. — Я бы сама разобралась. Неизвестный мужчина, державший Сяомин, проворчал в ответ: — Что-то было незаметно, что ты справлялась. Давай уже, делай, что ты там хотела — но не убивай её пока. Молодой господин Вэнь сказал, что он сам будет решать, кто будет казнён. Шаньмин оказалась лицом к лицу с Сяомин и медленно подняла меч на уровень её глаз. Обычно блестевшее серебристым лезвие было ярко-алым — хорошо выкованному мечу огонь был нипочём, но лезвие его было раскалено до предела, до красноты. — Эта Шаньмин, — девушка выговаривала слова одно за другим, словно чеканила шаги, — просила молодую госпожу Лань не лезть в её дела. Если бы молодая госпожа Лань не была столь безразлична к просьбам этой Шаньмин, ничего этого бы не было! — Этого?.. — Сяомин беспомощно огляделась. — Ты хочешь сказать, пожара? Не шути со мной! — Нет, не было бы того, что я хочу сделать, — Шаньмин выпрямила руку так, что раскалённое лезвие её меча прижалось к лицу Сяомин. Лань Сяомин закричала. Она чувствовала, как её кожа буквально плавится от прикосновения клинка, и только чудом она успела зажмуриться, чтобы ей не повредили глаз. Шаньмин держала меч прижатым к лицу Сяомин долго, почти полминуты, но даже когда она опустила его, боль от ожога никуда не делась — наоборот даже, Лань почувствовала её острее. Её грубо швырнули на землю и пнули под рёбра. Так как они всё ещё находились на пригорке, даже от небольшого толчка Сяомин потеряла равновесие и полетела вниз. Удар затылком об какой-то камень окончательно лишил её сознания — словно она находилась в фильме, который внезапно выключили. Осталось только ощущение жара на коже — словно она стояла на солнце в жаркий летний день. *** —…Очнись! Ну давай! Ты что, умереть хочешь?! — её кто-то активно тормошил за плечи, тем самым пробуждая от обморока. Сяомин сразу же пожалела, что очнулась — боль от ожога и, кажется, сломанных рёбер вернулась. А пыталась вернуть её в сознание никто иная, как… …Юн Айминь. Она была не в своём роскошном платье, которое Сяомин видела в Безночном городе, но в одеждах заклинателя из ордена Вэнь — всё бело-красное… За плечом у неё болтался лук и колчан со стрелами. — Юн Айминь?.. — Сяомин села на земле, потирая голову и нащупывая большую шишку чуть выше виска. Мда, ещё пара сантиметров, и она бы погибла. — Что ты тут делаешь?.. — Догадайся, — прошипела заклинательница, резко вздёргивая Сяомин на ноги и тем самым вызывая у неё приступ тошноты. О нет, ещё и сотрясение… — Тебе надо бежать отсюда! — Бежать?.. — Хватит задавать эти глупые вопросы! — вспылила Айминь. — Я спасаю тебя, понимаешь?! Ты хоть представляешь, что сделают с молодой девой из основной ветви клана некоторые из Вэнь?! — А ты как-то… непатриотично к ним относишься, — Сяомин проверила, при ней ли её заветный мешочек. Флейта была грязной, но вроде целой, а меч ей протягивала Юн Айминь. Забрав клинок и спрятав его пока что в мешочек, Лань воззрилась на неожиданную спасительницу. — Я могу быть сколько угодно Вэнь, но это не значит, что я не вижу, какие есть люди в верхушке ордена, — буркнула старшая девушка. — Ты помогла Циншань, так что я помогаю тебе. Пока что. А сейчас тебе надо бежать, куда глаза глядят, подальше от Гусу, на юг, на восток, куда угодно! Делай, что хочешь, я не знаю, хоть на запад* отправляйся, только забудь об орденах! — Почему?.. — они оказались на тропке, что вела в Цайи, а дальше — к морю. — Клан Вэнь намерен вести войну со всеми разом, подчинить всех разом — кого силой, а кого уговорами. Ни один орден не выстоит, — Айминь покачала головой. — Так что, пока можешь, уноси ноги… — Молодая госпожа Юн! — послышалось откуда-то со стороны разрушенной стены Облачных Глубин. — Вас ищет молодой господин Вэнь! — Иду! — отозвалась Айминь и чуть толкнула Сяомин в сторону леса. — Давай. В лесу есть патрули солдат Вэнь, чтобы никто не сбежал, но я уверена, ты обойдёшь их. И… сделай что-то со своим лицом. Этот ожог… — Я знаю про ожог, — прервала её Сяомин. — И… спасибо. Я не знаю, почему ты помогла именно мне, но… спасибо. — Я — не благотворитель, Лань Цяньюэ. В будущем я попрошу у тебя ответную услугу, — криво усмехнулась Айминь. — И будь уверена — тебе придётся её оказать. И Сяомин бросилась в глубину лесной чащи — вдаль от пылающих Облачных Глубин.