Со временем все меняется

Саша вела за собой Игоря и жутко хотела домой. Ей пришлось отобрать у него ещё один стакан, который появился непонятно откуда, чтобы его состояние (и так уже ужасное) не ухудшилось. Она пыталась быстро вспомнить, где находится спальня Роксы и Юлиана. Саша хотела переодеть это облитое чудо и была уверена, что Юлиан будет не против, если Игорь нацепит что-то из его одежды. Правильную дверь она нашла сразу. Как только она закрыла за собой дверь, наступила тишина, которая по сравнению с тем, что творилось в гостиной и кухне, казалась почти гробовой. Она подошла к большому шкафу, в который умудрялись вмещаться и одежда Юлиана, и многочисленные шмотки Роксаны. Девушка молча пропустила к вещам Игорёшу, чтобы он сам что-нибудь нашел. — О-о-о, — восторженно протянул парень, вытягивая из слоев одежды длинное платье. — Если ты это наденешь — Рокса тебя похоронит, — равнодушно проговорила Саша, надеясь, что он побыстрее сделает свои дела. — Посрать на Роксу! — хитро смеялся Лукьянцев, кинув платье на кровать и уже стягивая тугую футболку. Кое-как сняв ее, он также принялся натягивать платье. Саша бы посмеялась, если бы была не так обижена на Игоря. Вспомнив сколько ему лет, она просто поняла, что он полный придурок. Она подняла его скомканную футболку и попыталась ее расправить, чтобы она скорее высохла — он же должен как-то добраться домой. — Вот почему ты меня игнорируешь постоянно? — спросил Игорь, натягивая на свои мужские руки тонкие рукава. Саша так и замерла с его латексной футболкой в руках. — Потому что я не хочу с тобой разговаривать. — Ну так скажи в чем я провинился! — он звёздочкой упал на кровать. — Ты хочешь сейчас об этом поговорить? Когда ты пьяный лежишь в чужой спальне в женском платье? — Почему нет? Кстати, кровать очень мягкая. — Игорь, я не хочу с тобой разговаривать, — она уже собиралась уходить, но Игорь резко сел (наверняка у него потемнело в глазах) и схватил ее за руку. — Я миллион раз извинился в сообщениях за твоего отца. Также я сказал причины, почему я так сделал, — с трудом выговаривал он, все ещё держа ее руку. — А я тебе уже говорила, почему я не хочу с тобой разговаривать. Ладно, повторю: ты не прислушиваешься ко мне. Мы с тобой говорили на эту тему. Ты знал, что мне это не понравится, но все равно сделал. Один вопрос — нахуя? — Я тоже уже говори… — Нет уж, захотел поговорить — подожди пока я закончу, — резко перебила его Саша, начиная злится, — Ты хочешь, значит, чтобы я тебе все рассказывала, хочешь делать, что тебе только вздумается и оправдываться словами «я же хотел лучше», а сам всегда молчишь в тряпочку. Я о тебе узнаю, только от других. — Это не так, — помотал головой он. — Очень «так». Вот, например, кем ты работаешь? — саркастично спросила девушка. На лице Игоря появилась напряжённая задумчивость. — Неважно. — Вот! Вот. «Неважно». То есть барыжить наркотой — это «неважно»? Понимаешь, для меня, сука, важно! — перешла на крик Саша. — Откуда…? — он выглядел удивлённым и даже немного испуганным. — Оттуда. Но не от тебя. Я узнаю все от других, хотя это касается и тебя, и меня! Меня это, блять, бесит. Он снова откинулся на кровать и напряжено вглядывался в потолок. Саша тоже молчала, приложив ладонь ко лбу, чтобы успокоиться. Она даже почувствовала, как дрожат ее руки от ярости, которая ее переполняла. Она ждала пока он что-нибудь скажет. Хоть что-нибудь! Как только она более-менее успокоилась и передумала убивать Лукьянцева, он, видимо пытаясь разрядить обстановку, начал: — Кровать супер мягкая, — повторил он и, наверное, шутя, продолжил: — Может опробуем? Саша поняла, что от этого дебила ожидать чего-то большего не было смысла. Ей стало так обидно за то, что она перед ним расписалась, пыталась объяснить его неправоту, а он вот так просто бросался отвратными намеками. В шутку или нет — черт с ним, все равно это не оставило Сашу без эмоций. Она яростно кинула в него его же футболку, хотела попасть в лицо, но, к ее сожалению, он на удивление быстро среагировал и словил ее. Девушка, вскинув руками, быстро вышла из комнаты. Ее настолько сильно переполняли эмоции, что она нехотя почувствовала как в глаза накатывают слезы. — Все в порядке? — перехватила ее, шагающую к выходу, Рокса. — Да я просто устала, — чуть дрожащим голосом пробубнила Саша, — Я домой поеду, предупреди Геру, пожалуйста. Ярославцева не стала дожидаться пока Роксана начнет о чём-нибудь догадываться, она сразу же двинулась к двери. Ее снова кто-то схватил за руку. Резко обернувшись, Саша увидела сожалеющее лицо Игоря. — Ты меня уже заебал. Видеть тебя не хочу! Она попыталась вырваться из хватки парня, который просил ее поговорить. За ним подошла и Рокса, разглядывая прикид друга. — Говорили мне в магазине, что после выпускного я его ещё не раз надену, — усмехнулась она, — Ну не я, конечно, его надела, но на тебе, Игореш, оно смотрится намного лучше, чем на мне. Саша воспользовалась заминкой, которая возникла у Игоря из-за того, что он перевел свое внимание на Роксу. Она вырвала свою руку из его ладони и ещё быстрей пошагала к выходу. Девушка успела выскочить из квартиры прежде, чем ее хватился парень. Как только он засобирался пойти за ней, перед ним встала Громова, положив ладони на его плечи, обтянутые тонкой, гладкой тканью. — Слушай, а может не надо? — вкрадчиво спросила она, вглядываясь своими черными глазами в лицо парня, — Ты же сам слышал, что она тебе говорила. Ты сейчас немного пьяненький, — ласково говорила Роксана, — Поэтому может натворить много всякой херни, если уже не натворил, да? — Солнышко, я сам разберусь, — он аккуратно отодвинул Роксану и сам поплелся к двери, надеясь, что Саша ещё не успела убежать куда-нибудь. — Переоденься хотя бы! — крикнула вслед Громова, но он уже не слышал, — Боже, Игорь, не испорть все ещё сильнее.

***

На следующее утро Герман не чувствовал себя мертвым, что было удивительно. Он вчера старался обводить его «собутыльника»-Яна вокруг пальца, делая вид, что выпивает все, что приказывает Громов, хотя сам не делал и глотка. Руслан пришел только утром и на вопрос Геры, где он был, ответил, что это совершенно секретно. Пришел Ленц со звенящим пакетом, в котором заботливо лежала бутылка минералки и несколько бутылочек пива. Видимо, даже Руслан понял, что Гера вчера почти надрался. Компания Яна очень плохо на него влияет. Очень плохо. Пока Руслан, как хорошая хозяюшка, что-то готовил на кухне, а Гера, сидя за своим столом, занимался практическим проектом. Где-то к середине дня он заметил, что ни Емельян, ни Саша ещё не выходили сегодня в сеть. Громов-то понятно — он наверняка долго будет отсыпаться. А вот Саша вчера вообще почти не пила, поэтому так долго приходить в себя она не могла. Рокса ему тогда сказала, что она «пошла мириться с Игорем», но заметив тревожное лицо Измайлова, Громова лишь махнула рукой, мол «все будет нормально». Гера надеялся, что все будет действительно нормально. Пускай Саша никак внешне не показывала своих переживаний, все равно Герман знал, что ее вся ситуация с Игорем сильно тревожила подругу. Тем более после их разговора, когда он, не разобравшись, наговорил ей всякого про Игоря. Теперь он, само собой, разобрался, но все же было опрометчиво с его стороны втягивать в это Сашу. Измайлов еще не успел обдумать вчерашний разговор с Яном, да и как-то особо не хотелось. Он решил еще раз поговорить с Громовым, когда он будет точно трезв и в своем уме. Он надеялся, что это произойдет как можно раньше. Пока он одновременно обдумывал вчерашний вечер и работу, которую он сейчас выполнял, ему на телефон пришел ряд уведомлений. Это оказался Ян, который отравил сразу несколько душераздирающих сообщений: «Доброе утро. Или уже день?» «Я ебать ног не чувствую» «Я вообще себя не чувствую» «Я вчера много выпил, да?» «Почему у меня сука нос так болит?» «Блять, че обо мне мать подумает?» Неужели она еще не привыкла? Гере оставалось только пожалеть его и нравоучительно заметить «меньше надо пить!». Ну действительно, сам виноват, знал же — с утра будет плохо. Хотя Гера и не был уверен, что в крови Яна был только алкоголь, ибо, как он уже узнал, наркотики были почти в шаговой доступности. Может, в кармане штанов Юлиана, или спрятаны по квартире. Герману еще предстояло выпытать из Яна все о том, что он употребляет. Он уже успел понапридумывать себе, что Громов конкретно упарывается, колется и тому подобное, и надеялся, что Ян опровергнет его додумки.

***

Гера сидел на паре графического рисунка, которая была у них первой, чиркая в тетради всякие закорючки, и размышлял насчет Яна. Стоит ли с ним вообще об этом говорить? А что, если он его, Геру, неправильно поймет? Да и, в конце концов, это вообще не Герино дело. Кто Ян ему вообще? Друг? Что-то большее? Нет, конечно, просто друг. Но Ян же не лезет в дела самого Германа, верно? Тогда чего Гера полезет в его дела? Измайлов окончательно запутался и откинул ручку на парту. В тот же момент сидящая рядом Рокса случайно задела его под партой ногой, шепнула «пардон» и закинула ногу на ногу. Герман перевел задумчивый взгляд на подругу, которая пускай и откровенно скучала, но все записывала за преподавателем. Теперь Гера задумался о ней. Знает ли она, что Ян употребляет? Хотя, конечно, знает — она же и привела его тогда к Гере. Он еще чуть с балкона не вывалился и предложил Гере встречаться. Как Измайлов мог такое забыть? Даже если Рокса и все знает, то навряд ли ей нравится, что брат таким занимается. Он тяжело вздохнул и решил все-таки поговорить с ним. Он планировал встретиться с ним во время этой пары, ибо во время перерыва в коридорах слишком шумно, и выцепить Емельяна будет проблематично. Гера написал Яну, спрашивая удобно ли ему сейчас встретиться в таком прекрасном и умиротворенном месте, как уборная на втором этаже. Герман помнил, что первой у актеров сегодня пара ненужной философии, поэтому Ян с удовольствием прогуляет хоть всю пару. Встретившись с Яном, Гера сразу начал допрашивать его, пытаясь выпытать из него ответы на все вопросы. Про Юлиана Громов ответил как-то размыто, но в целом Герман понял, что все-таки все это правда. Ну, а на вопрос про то, что употребляет Ян, Громов долго смеялся. Не столько из-за вопроса, сколько из-за серьезного лица Измайлова. Заметив, что для Геры это действительно важно, Ян его настойчиво уверил, что ничего, что могло бы грозить здоровью, он не принимает, да и делает это не часто. Спокойнее Гере не стало, но он хотя бы удостоверился в словах Яна. Но главное: здоровью Громова почти ничего не угрожает.