checkmate

Обычно курьеры не ездят на собственных автомобилях, пользуясь общественным транспортом или передвигаясь на своих двоих. Так легче скрыться от погони легавых. Но владельца черного внедорожника это совсем не волнует. Чон Чонгук в деле пять лет, и он умеет уходить от преследователей уже при перелете, пересекая границы разных стран. Полиции остается только злобно ловить остатки запаха альфы как свежие следы. От аэропорта до места назначения всего полчаса на средней скорости, но Чон хочет быстрее скинуть груз. Груз, который лежит на соседнем сидении его машины, и груз, который заставляет его настороженно поглядывать в зеркало заднего вида, стуча пальцами по кожаному рулю. Внимательность и осторожность никогда не излишни, а скорее, недостаточны. Телефон в кармане куртки вибрирует два раза, оповещая о новом сообщении. Чонгук бросает взгляд на экран и еле заметно ухмыляется. Получатель еще не видел товар, а уже перечислил вознаграждение на счет его карты. Чону доверяют, но он никогда этим не злоупотребляет. У него есть личные правила, установки и принципы, которые он в себе воспитал. Он ни при каких обстоятельствах не откажется от них, ведь это неотъемлемая часть его самого. Перед ним раскинулась пустая ровная дорога, ведущая к одному из гостевых домов мэра города. Левая рука Чонгука высунута в окно, между пальцами тлеет сигарета, оставляя мелкие крошки на асфальте. Вредная привычка – вдыхать едкий дым – приносит ему пользу. Почти неуловимый вкус рома на кончике языка – дикое удовольствие до тех пор, пока не удастся опрокинуть в себя пару стаканов. Бросив окурок на землю, он надевает маску, оставляя открытыми глаза, на которые падает прямая челка черных как смоль волос. Они разлетаются в разные стороны от ветра, и альфа безуспешно пытается вернуть их на место. По обеим сторонам от дороги возвышаются громадные ели и сосны, макушки деревьев упираются в самое небо, их невозможно разглядеть. Аромат пушистой свежей хвои, что лучше всякого дорогого парфюма, пропитывает воздух, надолго захватывая легкие. Чон сворачивает направо, под резиной колес на небольшом склоне трещит щебень. Он въезжает во двор богатого даже снаружи дома. Здесь все не просто говорит, а кричит о роскоши. Подобно драгоценному камню, величественный особняк выделяется среди девственного леса, не тронутого рукой человека. В радиусе сорока километров нет ни одной живой души. Каждый нуждается в личном пространстве, и размеры его соответствуют раздутости самомнения. Главное украшение – декоративный фонтан из сверкающей на солнце керамики на передней площадке, окруженный зеленым лабиринтом из искусно остриженных кустов. Плавно изгибающиеся тропинки, ограниченные по бокам насыпью гравия, ведут к беседке. Тут же низкорослые хвойные деревья редких пород создают небольшой цветник. Чонгук проезжает массивные автоматические ворота и ставит машину прямо перед лестницей. Дом в два этажа кажется еще выше за счет античных колонн из натурального камня. На крыльце стоит охрана мэра – двое крепко-сложенных альф в черных костюмах. В уши вдеты провода для непосредственной связи с начальством. Чонгук берет кейс с пассажирского сидения и выходит из автомобиля, пропуская ступеньку и сразу спрыгивая на землю. Он поднимается наверх под пристальным взглядом охранников, раскачивая занятой рукой. Чон встает напротив них, прищуриваясь и переводя взгляд с одного альфы на другого, ожидая, когда один из них впустит его в дом. — Господин Юн сегодня не принимает. Чонгук осматривает альфу, заговорившего первым, начиная с ног. Типичный громила, каких нанимают состоятельные люди, если им есть, что скрывать. Из необычного – черная татуировка на шее. Тонкие линии, переплетаясь друг с другом, складывают рисунок орла в полете. Чон, уставившись на него с усмешкой черных глаз, взмахивает рукой с кейсом перед носом охранника. Второй альфа в один шаг оказывается рядом. Бесцветный далекий взгляд становится заинтересованным. — Можете оставить товар, нет необходимости проверять заказ, — он протягивает тяжелую руку за кейсом, но Чон со смехом прячет его за спиной, подмигивая. — У меня есть правила, которыми я не пренебрегаю, поэтому должен показать посылку, — блеск шутливости исчезает, Чонгук смотрит серьезно. Ему не нужны проблемы, если заказчика что-то не устроит. У него составлен завидный список провалов за всю его "карьеру". Но он смог извлечь из этого важный урок. Заказчик не имеет права устанавливать свои правила. В противном случае, он остается ни с чем. — Смотреть будем здесь, — альфа с коротко стриженными волосами каштанового цвета забирает у курьера кейс и, подняв застежку, открывает крышку. Второй охранник изучает содержимое черного ящика, чуть приподнимая брови и шевеля губами, чтобы отсчитать количество. Чонгук недолго останавливает на нем пытливый взгляд: светлые мягкие волосы разделены пробором, кончики челки спадают на татуированные виски. Незамысловатые картинки уходят ниже, пару из них Чон замечает за ухом. Внимание к мелочам развилось настолько, что он сможет с фотографической точностью восстановить детали встречи и не через один год. — Деньги я получил, сейчас любые вопросы должны обсуждаться только между получателем и спонсорами. Надеюсь, никаких контактов, связанных с моей личностью, у вас не останется. Это еще одно правило сделки. Чонгук расставляет границы своего личного пространства. Оно ценится выше любой частной собственности, имеющейся в его распоряжении. Малейшее вторжение в частную жизнь расценивается им как агрессия. Охранник с татуировкой уходит внутрь, забирая кейс и оставляя своего напарника наедине с Чоном. — Номер карты удалили сразу после перевода платы за вашу работу. Другой информации нам не было предоставлено. — Отлично, на этом мои полномочия заканчиваются, — Чон кивает, довольный тем, что спонсор не подвел его. — Будем считать, что меня здесь никогда не было. Он, не затягивая, уходит и садится в машину, мерно урчащую заведенным двигателем. Чонгук наслаждается приятным рычанием около десяти секунд, чтобы прочистить голову от навязчивых мыслей. Эти десять секунд требуются, чтобы напряжение, поселившееся в каждой клетке его тела с момента посадки на самолет, сменилось безмерным облегчением. Пальцы покалывает, как будто руки затекли. Отходняк сильнее, чем после пьяной ночи. Организм избавляется от стресса, прекращая выброс адреналина. Подсветка фонтана, питающаяся от солнечной энергии, начинает менять цвета и окрашивать медленно вздымающие струи воды. Черноволосый альфа выезжает на главную дорогу, включив фары, и снимает душащую маску, вдыхая вечерний воздух, который врывается в салон через открытые окна. Чон достает зажигалку и пачку сигарет. Ему это просто необходимо. Чонгук едет домой, где его ждет дополнительный бонус.

💎💎💎

Возле дома паркуется полицейская машина. Намджун в сопровождении двух подчиненных поднимается на второй этаж, напоминая о порядке обыска. Его провожают до гостиной, где уже ждет подозреваемый. Юн Чжон, который не смог сам принять заказ, стоит теперь перед прокурором. На столе в пластиковом пакете лежат первые собранные вещественные доказательства нелегальной купли-продажи. Ким подписывает черным фломастером точное время изъятия, на всякий случай интересуясь: — Достаточно ли полно я объяснил причину проведения следствия? Вы обвиняетесь в приобретении и хранении товаров теневого рынка, ввезенных в страну в обход юридических законов Южной Кореи. Мэр как‐то безразлично соглашается, отворачиваясь к окну. Он предлагает прокурору сесть, теребя пуговицы манжет. Это нервное движение сквозит чем‑то жалким и приниженным. Человек, привыкший командовать остальными, дергая их, словно кукол за ниточки, на этот раз проиграл ‑ на крючок поймали его самого. — Законов у нас столько, что иной раз нарушишь ‑ и сам не заметишь, — проговаривает Юн, но Ким как будто вовсе не слушает, — никому нельзя доверить даже такой пустяк в наше время, да, капитан? — Вы были в доме, когда приехал курьер? — Намджун игнорирует его, нисколько не оскорбляясь от тона вопроса. Он убирает пакет в контейнер и ставит его на пол. Альфа готовится выслушать подробный рассказ от Юна, снимая блокировку на телефоне и быстро печатая собранные показания. — Да, но посылку принимала охрана. Думаю, они и сами с вами могут поболтать. Сведения от первого лица, если хотите, конечно. — Будьте любезны, — каменным голосом отвечает Ким, с силой удерживая выражение невозмутимости на лице. Ни за одну командировку он не объезжал столько стран, как в погоне по следам курьера. Он с командой проделал огромный путь не для того, чтобы раскрытию важного дела помешало хамское отношение к его персоне. Нам знает: те, кому доставляет удовольствие доминировать, диктаторствовать; эти люди безумны. В конце концов уважение – ничтожная выдумка для подпитки самолюбия. Поддень пальцем личину любого уважаемого человека — под поверхностью ты обнаружишь насколько он жалок, только чуть тронь. Она не идет даже глубже кожного покрова. Это – притворство, формальность. Со стороны правонарушителя, тем более. Юн просит о чем-то слугу, и скоро в комнату заходит охранник. — Вы можете вспомнить как он выглядел? Рост примерно сто восемьдесят пять, черные ботинки, черные джинсы и кожаная куртка. Лица было невозможно разглядеть из-за маски и челки, закрывающей глаза. Он приехал на мерседес-бенц, таком же черном, как его одежда. На этой части Намджун удивленно вскидывает брови. Курьер на машине – огромный промах, но наверняка они не запомнили номер, без сомнения, поддельный. — Примечательные особенности? Голубая татуировка с изображением алмаза на внутренней стороне руки, ближе к запястью, а на шее ‐ верхушка еще одного чернильного рисунка. Ворот черной водолазки закрывал его основную часть. — У вас должна была остаться какая-то информация о нем, например, имя или номер карты, — Намджун переводит взгляд от охранника к Юн Чжону. — Правила его спонсоров предполагают немедленное удаление всех данных о поставщике сразу после получения товара. Его имени мне не сообщали изначально, — господин Юн садится на диван, ноги не держат, его лоб покрывается испариной, голос сквозит неуверенностью. Понимает, что идти против закона – бессмысленно, он ищет обходные пути. — Помню первые цифры номера счета. Он точно из Кореи, карта принадлежит частному банку. — А статус? — Черная, — мэр царапает карандашом цифры и передает прокурору, — он должно быть состоятельный человек? — За любым большим состоянием кроется преступление, — Нам усмехается, фотографируя номер и складывая клочок бумаги в новый пакет для улик. Тонкий намек на причастность к преступности самого Юн Чжона воспринимается альфой как оскорбление. Но он сдерживает естественный гнев, пожимая плечом, словно скидывая наваждение. Слуга без слов приносит поднос с графином, парой стаканов и успокоительную таблетку, она помогает Юну унять свои нервы и собраться с мыслями. Намджун отказывается от воды, с притворной вежливостью спрашивая: — Проблемы с давлением? Ким, наблюдая за ним, отмечает, что Юн довольно достойно принимает обвинения на свой счет. — Теперь еще и с полицией, — отвечает альфа, ставя опустошенный стакан на стол. У него от волнения саднит и першит в горле, а ладони потеют от сверлящего взгляда прокурора. Интуиция Намджуна безошибочно работает в направлении снисходительного тона и давным‑давно обнаружила его у Юна. Сегодня по его тщеславию был нанесен сокрушительный удар. — Есть возможность избежать проблем, но это будет не просто. Связь со спонсором вы ведь поддерживаете? — Он сменит телефон в течение месяца, если не меньше. Спонсоры ничуть не глупее своих поставщиков, вы должны знать об этом. Это все. Ни лица, ни единой подсказки, никаких точных ориентиров. Трудно понять, были ли верны догадки альфы. Когда ты слишком уверен в своих выводах, непременно допустишь ошибку. Значит, Ким вынужден действовать вслепую. — Вам придется встретиться с ним еще раз. Все уставились на прокурора, будто тот внезапно сошел с ума. Намджун смотрит прямо в глаза Юна, где его встречает непонимание, и начинает объяснять: — Вы совершите повторный заказ, с условием, что курьер будет тот же самый. Возможно придется заплатить в два раза больше. Все расходы мы возьмем на себя. Ваша задача ‐ узнать о его личности и сообщить нам. У вас есть две недели, не торопитесь, иначе они заподозрят подвох, — Ким протягивает мужчине визитку. — Но как мне это сделать, если я никогда не видел его? — Я дам имя. А если вы не хотите, чтобы вас прикрыли, — прокурор многозначительно хмыкает, замечая, что давит на нужные точки, — придумаете способ, как его вскрыть. Не вам ли знать, как велик соблазн, когда перед глазами заблестят деньги. Юн Чжон пристыженно и поспешно соглашается: — Я принимаю любые условия. — Чон Чонгук.

💎💎💎

Холодный воздух приводит нервы в равновесие, мысли в порядок и успокаивает. В руке у альфы доживает свои последние секунды сигарета, табачный дым плотным облаком поднимается вверх. Чон прослеживает его путь глазами и вглядывается в чистое беззвездное ночное небо. Оно сжимает тисками голову, ощущение, словно череп не выдержит от этой пустоты и расколется. Чертов город пожирает их своими небоскребами, поглощает шумихой грязных улиц. Бесконечные минуты поисков не дают успешных результатов. В черном омуте не отражается ни одного огонька. Внутри – пусто и холодно, снаружи – также, зацепиться не за что. Чонгук неторопливо поднимается в свой дом, делая крайнюю затяжку, и бросает один лишь фильтр в урну. С работы его не встречают во всем домашнем, теплой улыбкой и нежным "я скучал". Чону безразлично похуй ‑ во вселенной немало радостей и без любви. Человек привыкает ко всему, нужно лишь время. Он снимает куртку, вешает на крючок и ставит ботинки рядом с чужими лакированными туфлями. Подарочек с чувством стиля. Проходит в гостиную, отделенную от кухни, приподнятой на подиум, барной стойкой с высокими стульями. Диван черного цвета контрастно выделяется на фоне белого пола и стен. Из мебели, кроме него, небольшой журнальный стол. Напротив, на нише в стене стоит телевизор. Свет приглушен. Везде черный цвет сочетается с белым. Ничего лишнего, но со вкусом. Шум воды в ванной прекращается. Чонгук садится на диван, закрывая глаза от усталости, и ждет терпеливо, пока сзади к нему тихо подходит омега. Он чувствует легкие руки на своих плечах и глубоко вдыхает яркий аромат. Как черное и белое, запах хвои сочетается с запахом цитрусов. Нутро просит визуализации, зрение становится острее. Движение рук от плеч до груди резко обрывается, когда Чонгук начинает поворачивать голову назад. Омега перед ним. Стоит и смотрит в глубину черных глаз, улыбка в его собственных не трогает аккуратных, пухлых губ. Грациозный и изящный, он игриво ведет плечом. Шелк соскальзывает с гладкой кожи. Чон перебрасывает взгляд на ее небольшой участок, ведя языком по зубам. Совсем скоро они окажутся на юном теле. — Как зовут это прелестное создание? — Чонгук закидывает обе руки на спинку, одними глазами указывая парню на свои бедра. Его не приходится долго ждать и он, разведя колени, упирается ими в диван, устраиваясь сверху. Альфа не поклонник долгих прелюдий, однако завоевать доверие омеги ему необходимо. Во избежание соплей и слез, когда Чонгук захочет выйти за пределы приличия. Грубо руками гладит живот, глаза стекленеют, чернеют как слюда. Необъятный голод набирает обороты. Воздух, безнадежно‑острый, разрезают отчаянные всхлипы омеги. — Пак Чимин, — выдыхает свое имя на ухо альфы, едва касаясь губами холодного металла длинной сережки прямо у основания. Для него это не пустой жест, а значимый, весомый, подлинный. — А ты ничего, Чимин-а, — лестный шепот влечет за своим хозяином и вызывает дрожь. Чимин ластится подобно кошке, маленькими ручками обхватывает лицо альфы, тянется за поцелуем, а получает глубокий укус, распространяющийся металлическим привкусом во рту. Вид медленно просачивающейся крови для Чона похлеще куска красной ткани для озверевшего быка. Он одной рукой пробирается под свободную голубую блузку со спины, надавливает ледяными пальцами на поясницу. Омега реагирует моментально, прислоняясь трепещущим телом к груди альфы и неосторожно мажа губами по его шее. Он ежится от холода и ищет в прикосновениях тепла, красиво выгибаясь навстречу. Чон приобнимает парня за талию, медленно расстегивая второй рукой пуговицы блузы, окончательно оголяя хрупкие плечи. Альфа растирает пальцами вставший сосок, с животным удовольствием выкручивая его, и без предупреждения вскидывает бедра. Чимин под пристальным взглядом охает и проезжается по возбужденной плоти, трется мелкими толчками о ширинку, садясь как можно выше. Уши Чона ласкают глухие отзывчивые стоны. В плечо вгрызается чужая челюсть, покрывая белоснежную кожу новыми укусами. Страшно совсем чуть-чуть, знать продолжение хочется сильнее. Чонгук отбрасывает верхнюю одежду омеги на пол, гладит подтянутый живот, не жалея сил, сжимает ребра. — Иди в спальню и не заставляй меня тратить время на то, чтобы тебя раздеть, — сдавливает задницу омеги, силясь против желания начать прямо на диване. Пак слезает с Чона и не спеша, соблазнительно двигая бедрами, поднимается по лестнице наверх. Кровавые мокрые следы на спине блестят, действуя на альфу гипнотизирующе. — Мне тебя искренне жаль, малыш. Он словно убийца: дай ему нюхнуть крови, уже не остановить. Чонгук поднимает валяющуюся блузку, втягивая запах попсовых ванильных духов с ворота. Ему сложно преодолеть внутренний голод. Для человека, который умеет владеть собой, он ведет себя как безумец. Чимин не слышит ни слова, стоя к распахнутой двери спиной. Черные обтягивающие брюки оказываются на полу первыми. Он тянется к резинке боксеров, но его руку перехватывает альфа, прижимаясь грудью к обнаженной спине. Чонгук гладит его бедро с внешней стороны, идет прямо к цели. Чимин поворачивается, сразу же чувствуя губы альфы на своих. Чон не настойчив и не груб, пробует на вкус сладость этого омеги, и остается вполне довольным. Поцелуй выходит медленным, почти ленивым, затягиваясь на минуту. Чонгук в последний раз надавливает своим языком на верхнее небо омеги и оттягивает зубами его нижнюю губу, легко кусает и отстраняется. В глазах Чимина кофейного цвета удовольствие, он опускается на колени. — Ты так хочешь меня? — Чонгук усмехается, смотря сверху вниз на омегу, начинающего расстегивать замок на джинсах немного подрагивающими пальцами. — Да, хенним, — кончики его ушей из-под серебряных волос чуть заметно краснеют. — Вы же позволите мне? — Только слово, детка, и я полностью твой, — альфа в последний раз проявляет сдержанность, нежно пропуская пальцы через пряди блестящих волос, а затем сжимает их в ладони, глядит голодно и пристально сквозь дымное облако. — Не стесняйся.

💎💎💎

По времени – половина одиннадцатого вечера, а свет в полицейском участке не гаснет третий час подряд. На столе хаотично разбросаны папки, листы из них, какие‑то стикеры с липучками, карандаши, ручки и неделями не протираемая пыль. От настольной лампы бьет такой белизной, что глаза непроизвольно слезятся. Серые жалюзи скрывают вид вечернего города. Намджуну уже все равно на то, что происходит во внешнем мире. День. Ночь. Стерлись из понимания сами по себе. Он разбирает документы по недавно завершенным делам, чтобы покончить с бумажными отчетностями. Щелкает мышкой, скидывая в рабочую базу файлы с флешки. Альфа не чувствует ни утомления, ни усталости. На лицо признаки не утомления, а переутомления. Он не устал, а конкретно замотался. Смятый пиджак криво висит на спинке стула, манжеты расстегнуты и заляпаны синими чернилами, и на ладонях мелькают смазанные точки. Галстук скомкан и лежит поверх пиджака. Он, конечно, получит от мужа за свою неряшливость. Нам улыбается внезапным мыслям, представляя, как омега будет ворчать и твердить о том, что он не домохозяйка, а стиркой пусть занимается сам альфа. В бумажном стакане из старбакса остывший кофе не огорчает, а сладко пахнущие круассаны в пакете напоминают о скором завершении рабочей рутины. Слабый шлейф молочного шоколада согревает в холодном офисе на девятом этаже. Намджун вздыхает, как будто только вышел на свежий воздух, потирая переносицу. У него бывают моменты, когда он впадает в ступор без особой на то причины. Альфа снимает очки и бессмысленно пялится в одну точку. Признаки переутомления, а не утомления на лицо, и не только. Он конкретно задолбался. Спасает одно. Ким наконец-то напал на след преступника. Ни одно событие мирового масштаба ‑ будь то война, финансовый кризис или террористический акт ‑ не мог бы вызвать у Намджуна такого трепета, нестерпимого интереса, торопливого потока мыслей, какие мучили его сейчас. Год поисков не дал никаких видимых результатов. Во всяком случае, начальство так думает. Намджун взялся за это дело не потому, что он один из лучших прокуроров или посчитал его легким. Он взялся за это дело, потому что оно его заинтересовало. Ему раньше не приходилось иметь дело с "призраками". Такое прозвище курьер получил за то, что никто никогда не видел его. Он всегда остается вне поля зрения, не дает подсказок или намеков. Он чист по закону, потому что для полного состава преступления не хватает доказательств. Ким захлопывает крышку ноутбука, откатываясь на стуле к стеллажу у стены. Есть всего два известных поставщика. Известны они ровно тем, что заставляют не один полицейский отдел бегать за собой. В тонкой папке на десять файлов размещено досье на каждого из них. Первый – Ким Тэхен. Всегда работает тихо, оставляя посылки у дверей, не показывая не просто лица, а всего себя в целом. В последнее время он совсем исчез. Либо завязал, либо нашел более прибыльное дело. Намджун подозревает, что у него хорошее прикрытие, но гонятся за ним ‑ пустая трата сил. Он не просто призрак, а чуть ли не миф, легенда. В досье заполнено лишь пару строк. Имя, фамилия. Возраст ‑ от 22 до 28, происхождение ‑ республика Корея, и то не факт. Количественный и качественный список поставок, всегда больших размеров. На обратной стороне листа ‑ размытый фоторобот. Намджун еще обязательно его найдет. Существуют объективные обстоятельства, которые никто не может контролировать. Когда у Ким Тэхена был напарник, он сдал его при первом предупреждении от полиции, но тот смог скрыться. Больше он никому не доверяет, самостоятельно выполняя заказы. У него нет постоянного места жительства, что усложняет задачу. К расследованию было подключено рекордное число полицейских. В попытках поймать посыльного они потеряли несколько лет. Потом нарисовалось новое лицо. Новичков ловить легче, им не хватает опыта. Этот оказался исключением. Чон Чонгук. Появился четыре года назад, но его не пытались искать, так как он находился под защитой бывших властей, которые закрывали глаза на нелегально провозимые товары. Главным образом, потому что эти товары он провозил для них. — Намджун, у тебя есть минутка? — в дверях кабинета появляется адвокат Ким Сокджин. Красивый омега смущенно смотрит в пол, замечая, что прокурор занят. Он поправляет горло мягкого свитера, поспешно прибавляя: — Я, наверное, зайду попозже. — Все нормально, заходи, — альфа мягко улыбается, откладывая папку в сторону, — о чем‑то хочешь поговорить? Он обходит стол и отодвигает стул для Джина. Тот быстро проходит в кабинет, расстегивая пальто. — Я узнал, что вы напали на след курьера. Мне стало интересно, чем ты занимаешься. Намджун возвращается на место и передает мужу досье на Чона. — Сегодня он официально раскрыл себя, — альфа улыбается так, что Сокджин сразу все понимает. Он знает его не хуже, чем доктор ‑ пульс своего пациента. — Уже готов план по задержанию? — План бесполезен, пока мы не узнаем о его личности, — Намджун становится серьезнее, когда дело касается работы. Он словно осознает в эту самую минуту, как непросто будет поймать преступника. — Если мои догадки подтвердятся, мы начнем искать. В конце концов, если преступник не пойман, то и преступления никакого нет. — Как ты достал отпечатки? — омега удивленно хмурится, указывая на маленькие снимки. — Он совершил серьезную ошибку, закрыв лицо и не надев перчатки. На кейсе в лаборатории обнаружили отпечатки пальцев. Я обрадовался, но не нашел совпадений в базе данных. Его ДНК соответствует некоторым другим, которые мы сняли недавно с улик. — Почему ты тогда так радуешься? — Джин с сомнением поднимает взгляд на Джуна, надевая тканевые перчатки, чтобы не испортить вещдок. — Есть один бесплатный сайт по генеалогии, где пользователи сами оставляют о себе информацию. Там более 800 тысяч профилей с ДНК. Его семья использовала этот сайт. Это те самые объективные обстоятельства, которые порой подводят. Однако альфа понял, что этот Чонгук ‑ продуманный тип, на достигнутом прокурор не остановится. — Как глупо, все же, можно просчитаться, — омега завороженно разглядывает внутренности кейса, улыбаясь Намджуну через лупу. — Кстати, ты не собираешься домой? — Я закончил, — отвечает альфа и выключает настольную лампу, разгребая бумаги и складывая все по своим местам. — Не хотелось ехать одному, а садится на автобус ‑ тем более, — Джин пожимает плечами, словно замерз, и встает. От долгого сиденья у альфы затекли ноги и заболела спина. Вытянувшись во весь рост, он сильно потянулся вверх руками и выгнул грудь под осудительное оглядывание мужа. Намджун подходит к омеге и коротко целует в губы. — Не придется. И вообще, не следует беременным в такое время быть одним на улице. Джин обнимает альфу, прижимаясь щекой к его груди. Терпкий какао попадает в легкие, сплетаясь с ароматом молочного шоколада. Две идеальные составляющие друг друга. Альфа попытался вспомнить, как жил один, и не смог, попытался представить свою жизнь без Кима и не смог этого даже вообразить, за исключением того, что мир окрасился бы в мрачные тона. Намджун кладет руку на небольшой животик омеги, поглаживая нежно через ткань кофты. Запах пряной корицы удается уловить после пары вдохов. — Этот омега покорит сердце не одного альфы, — шепчет Джун, крепче прижимая Кима к себе. — Как и его папа, — добавляет он, усмехаясь и целуя Джина в макушку. У того от удовольствия сердце идет мурашками. Они ждут прекрасного малыша.

💎💎💎

Невозможно торговать любовью, торговать можно только телом. Невозможно торговать сердцем, можно торговать только навыками. Для проститутки интимные ласки - всего лишь профессиональный навык. Чонгук думает об этом, пока лежит на спине, подложив руки под голову и наблюдая, как омега поднимает с пола разбросанные вещи. Зрелище поистине красочное. Он не может сравнить Чимина с чем-то прекрасным, не находит каких-то высоких слов, чтобы описать его. Он привлекателен и сексуален, но не красив. Между этими двумя понятиями - пропасть, и Чонгук превосходно знает это. Красота ‑ в простоте, в невинности, в естественности, в спонтанности. Для него он просто развлечение на одну ночь. И как же чертовски хорошо, что существуют эти границы между истинной любовью и любовью шлюхи. Когда двое встречаются, под влиянием друг друга меняются оба, и становятся совсем другими людьми. Все равно, что начинать заново изучать алфавит. Чон рад, что с ним однажды это уже произошло. Он умеет учиться на ошибках. Знание обретается лишь через страдание. Жить ‑ значит получать шрамы. Все его связи с омегами теперь сводятся к тому, что Чонгук редко пользуется услугами высокооплачиваемых моделей, подрабатывающих эскортом. Они, по крайней мере, не притворяются, что любят. Требуют только денег и сразу называют цену. Клиент платит за то, что они предлагают, и получает свое сполна. Чон не делает из простого секса какое‑то святое таинство, просто сбрасывает напряжение. Такая упрощенная модель любви. В первый раз Чонгук позволил Чимину опуститься на колени. Несчастный омега до потери жизненно важного кислорода готов был стоять, задрав голову и глотая глубже, пока головка не упрется в самую глотку. Ему ведь так важно удовольствие альфы, что плевать и на колени, и на слезы в уголках глаз. Стоило ему услышать низкое мычание, и эти мелочи растаяли в воздухе. Сейчас же волосы в отвратительном беспорядке от того, как альфа натягивал парня на свой член. Он ни секунды не сомневался, что омега славится в кругу любителей глубоко минета. У него полно и других талантов, и Чонгук не оставил без внимания ни один из них. Во второй раз альфа позволил ему оказаться под собой и раскрасить спину длинными красными полосами. И если бы ему показалось недостаточно узко, он бы заставил Пака вернуться к предыдущему способу. И вывернул все так, что омега бы просил об этом самостоятельно, от чистого сердца желая отсосать по новой. Чону говорили бесконечно о достоинствах собственного дома, но единственный плюс, который его волновал ‑ отсутствие соседей. Ничто так не возбуждает, как громкие стоны омеги, только подтверждающие способности альфы в постели. Но Чонгук никогда не позволит кому-либо спать с ним в одной кровати. Чимин сначала удивленно уставился на него, однако, когда заметил раздражение альфы, понял, что это не просьба. Чон открыто пялится на омегу, пока тот одевается в полном смятении. Все его тело усыпано алыми засосами, царапинами и легкими синяками. Пухлые губы искусаны в кровь. Омега отдал ему всего себя больше по собственному желанию, чем по работе, а Чонгук взял без остатка. Больше из-за нехватки физической близости, чем из-за симпатии. Спутанные волосы Чимин зачесывает назад, вопросительно поглядывая на альфу. Чуть заметные полоски отходят от плеч к спине. Напоминание о сладкой ночи останется, как минимум, на несколько дней. — Ты можешь остаться до утра в соседней комнате, — Чон встает с постели и, захватив пачку сигарет, идет на балкон. В ответ - согласное мычание и звук закрывающейся двери. Рассеянный свет от луны, наводнивший помещение, падает на тонкий в темноте, только сейчас кажущийся хрупким, силуэт омеги. Чонгук в одних домашних серых штанах стоит на улице, как обычно обдумывая прошедший день. В начале пути он променял свой образ мыслей и действий на достаток, чувство собственного достоинства и уверенность в будущем. Жизнь имеет множество измерений. Невозможно состояться и быть во всем первым. Это из области невероятного. Цель у него была вполне конкретная, достигнув ее, он смог вернуться к прежним привычкам, не гоняясь за тенью, которую ему никогда не догнать. Вся его жизнь была потрачена на внешнюю отделку, что он и не заметил, как изменился внутри. А взять и отбросить весь этот шик и блеск обойдется слишком дорого. Для себя Чонгук замер, стал скучным и безжизненным. Он уже не может ничему удивляться. Тем не менее, Чон наслаждается тем, что имеет. Он не испытывает никакой жертвенной радости от тех испытаний, через которые прошел, от того, что делал, ничуть себя не оправдывает и не освобождает от ответственности. Ночь стала еще гуще, еще чернее и теплее. Остатки возбуждения выветриваются вместе с ароматом омеги. Чонгук не коллекционирует запахи. Он перебирает их в поисках своего, осознавая какой‑то дискомфорт. Внутри что‑то дало сбой. Чон точно не понимает, что именно, но его постоянно преследует чувство, будто чего‑то недостает; что у него есть все, но чего‑то, что способно наполнить смыслом жизнь, все же не хватает. Что‑то еще всегда есть. Всегда есть что‑то, чего не знаешь.