Предначертанный

Утро доброе только тогда, когда выспался или узнаешь какую-то хорошую новость. Первый вариант сразу же отпадает, как только громкая мелодия телефонного звонка ударила в уши. Осталось надеяться на хорошую новость. — Алло? — сонно протянул Пак, не понимая, кому он ответил на звонок (мелодия была слишком громкой, а желание выключить ее было больше, чем желание узнать, кто его разбудил). — Здравствуй, это доктор Кан Минсон. Я подумал над твоими словами, — тут Чанёля будто пощёчиной ударило и он поднялся с лежачего положения. — Наша больница готова принять твоего друга, но для начала мы проведём полное обследование и подтвердим диагноз, который ему ставили ранее в другой больнице, или поставим другой. Но сегодня в больнице будут проводиться некоторые технические работы, так что новых пациентов принимать мы сможем только с завтрашнего дня. — Спасибо, огромное спасибо! Чанёль вскочил с дивана и подбежал к двери комнаты До, постучав в неё несколько раз. — Кёнсу-я, можно? — (почти) случайно приоткрыв дверь, он увидел парня, стоящего в майке. В ней шрамы было невозможно скрыть. Обычно До носил длинные рубашки и толстовки, не желая показывать руки, но в этот раз он не успел. Заметив обеспокоенный взгляд подошедшего старшего, парень занёс руки за спину. — Я не разрешал войти. — Почему ты… Откуда эти шрамы? Пак аккуратно взял руки парня в свои и, поглаживая большими пальцами, смотрел на посветлевшие шрамы на запястье и предплечьях. Кёнсу не хотелось говорить об этом, и Чанёль это понял, но было очень больно за друга. — Прости, что не был рядом в сложные для тебя времена, — старший нежно обнял парня, поглаживая по спине. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое. Но обещай, что больше не причинишь себе боли, пожалуйста… Кёнсу никогда не слышал таких слов. Никогда не плакал, обнимая кого-то так крепко. Никогда не доверял кому-то свои тяжёлые воспоминания. Никогда не чувствовал себя по-настоящему нужным. Но рядом с Чанёлем он ощущал это хорошо. Настолько, что начал понимать — что такое привязанность. Обычный школьный день был разбавлен приходом родителей Чанёля. Введя в класс Кёнсу, парень подошёл ко взрослым и отвёл их подальше от учеников. Он не был рад их появлению, особенно здесь, где полно лишних ушей, но родители уговорили его выслушать их. — Даже сейчас, рассказывая мне всё это, вы думаете только о себе, — после минуты родительских объяснений, Пак начал жалеть, что согласился на это. — Я не хочу жить там, где меня не воспринимают, как человека, где не учитывается моё мнение и меня используют, как машину для добычи денег. Отцовский бизнес никогда не приводил Чанёля в восторг. Обычно парень был использован, как приманка для наивных акционеров. Отец никогда не благодарил его за помощь и отдавал ему только часть с заработанных денег, считая парня глупым подростком. Но бунты Пака младшего переросли в долгий побег из дома и проживание у друга. — Давайте не портить впечатления друг о друге еще больше, — иногда Ёлю было грустно осознавать состояние его отношений с семьёй. — Просто переведите мне на карту все мои заработанные деньги, а позже я заберу свои вещи. — Чанёль, — мама Пака была сдержанной, но доброй, и не желала ничего плохого сыну, — хоть папа и строг с тобой, мы тебя любим и уважаем твой выбор, так что звони нам хотя бы, чтобы мы знали, как ты поживаешь.

***

Кёнсу и Чанёль уже привыкли вместе гулять после школы. Они знакомы несколько месяцев, с начала учебного года, и сблизились настолько, что До даже не спрашивает, когда друг найдет собственное жильё и съедет. Они уже стали важными частичками жизней друг друга. Школа находится в очень красивом месте, в окружении многочисленных деревьев вишни. Кёнсу, легко улыбаясь слабому, но освежающему ветру, медленно шёл рядом; вокруг него — плавно падающие, словно рисуя узоры по воздуху, лепестки, а в груди Чанёля — усиливающаяся влюбленность. Парень ощущал приятное спокойствие от фотографий природы, и сам любил их делать, но когда на ней любимый человек — фотография становилась ещё роднее. Незаметно для любующегося весной Кёнсу, Пак взял свой плёночный фотоаппарат и запечатлел парня в окружении лепестков вишни. От звука младший удивлённо повернулся к другу, а тот снова его сфотографировал, улыбаясь шире. Время, проведённое с До, делало парня счастливым. — Давай сфотографируемся вместе? — Ёль подбежал поближе к Кёнсу, не дожидаясь ответа. Приобняв друга, он получил в ответ одобрительную милую улыбку, от которой на душе старшего становилось намного теплее. За секунду до щелчка фотоаппарата Пак прильнул губами к пухлой щеке До и запечатлел его счастливое, ещё не успевшее среагировать, лицо. Кёнсу слегка опешил. Сердце начало биться быстрее и громче, а смущённый взгляд метался по лицу кудрявого, ожидающего фотографию из пленочного фотоаппарата. Смешанные чувства переполняли его, но он ещё не был готов принимать их. Симпатия к другу, который всегда рядом и помогает, ничего не ожидая взамен, немного тревожила его, но иногда он предпочитал забывать о чужом мнении и просто был счастлив в компании Чанёля. — Сохраню у себя, — старший с улыбкой посмотрел на фотографию и перевёл взгляд на Су. — Тебе сделать копию? Парень не сводил взгляд с Пака, но смотрел он не радостно, а как-то задумчиво, с ноткой печали. — Прости, не стоило этого делать? Надо было спросить… — Ёль снова посмотрел на фото, но слегка нахмурился и ткнул себя кулаком в лоб. — Мы можем переде… — Кёнсу коротко выдохнул и, сделав шаг вперёд, обнял кудрявого. Крепко сжимая в кулаках на спине старшего его лёгкую куртку, он приложил голову к сердцу и слушал учащённое сердцебиение парня. — Нравишься. — Ч-что? — Фото. Мне нравится фотография.