Без сахара

Тэхён заходит в комнату Чонгука поздним вечером. За окном шумит дождь, стучит по окну и крыше, а парень спит беззаботно, подложив ладонь под голову, и даже не замечает, как Тэхён мягко улыбается, смотря на него, а после оставляет чистую школьную форму на стуле. На заправленной кровати разложены учебники — видимо, тот занимался прежде, чем заснул, — домашняя футболка съехала с плеч, открывая вид на ключицы. Тэхён оставляет дверь открытой, чтобы дорожка света проникала внутрь и во мраке можно было разглядеть хоть что-нибудь, кроме очертаний юного тела. На улице снова пасмурно, тёмные тучи нависли над городом, и даже промозглый ветер не в силах прогнать их, как и мрачные мысли мужчины. У Тэхёна внутри тоже дожди льют несколько дней, тоже ветер зло воет. Хочется закутаться в одеяло, выпить чего-нибудь горячего, чтобы хоть как-то согреться и отвлечься. Но ни любимый кофе, ни тёплый свитер совсем не греют, вот и приходится прятать ледяные ладони в карманы выглаженных брюк и делать вид, что всё в порядке. Ни черта подобного. Он так устал от своих же размышлений, от неожиданных выводов, от желания увидеться снова. Ему бы взглянуть на него одним глазком, убедиться, что с ним всё хорошо, а потом снова исчезнуть из его жизни, но уже навсегда. Не получается только. Как бы он не бежал от самого себя, как бы не закрывался на десятки замков, обрывая все связи, его всё равно тянет к нему. И с этим осознанием на плечи будто взваливается огромная лавина проблем и сомнений. Он не уверен ни в том, что может встречать его со школы и угощать чаем, ни в том, что вообще имеет право смотреть на него. И не просто заинтересованным взглядом, а каким-то другим, ласковым, заботливым. Что-то просыпается в нём, когда он видит прикрытые глаза Чонгука. Он знает, что не должно происходить такое, но ведь происходит! Неправильно всё это. Тэхён ненавидит обманывать кого-то, особенно себя, поэтому и решает немного задержаться в чужой комнате. В этом же нет ничего такого? Он просто посмотрит, успокоит сердце, а потом обязательно уйдёт зализывать свои раны в одиночестве. Он оглядывает рабочий стол, заваленный книгами и тетрадями: выключенная настольная лампа стоит на самом краю — всё кажется, что вот-вот она упадёт. Места в комнате довольно мало: у окна стоит одноместная кровать, слева — пространство для учёбы и шкаф с вещами, а на противоположной стороне разместилась шведская стенка. На полу Тэхён видит гантели и специальный коврик для занятий, завёрнутый в трубочку, со стен на него смотрят серьёзные лица — наверняка это какие-то известные спортсмены. Чонгук любит рассказывать про свои спортивные увлечения, хоть Тэхён никогда не проявлял особого интереса к данной теме. Когда-нибудь нужно поддержать младшего: у того аж глаза загораются, когда он начинает говорить о том, чем занимается с самого детства. Тэхён видит медали на стенах, похвальные грамоты под стеклом и аккуратно сложенные пояса разных цветов. У Чонгука целая коллекция из кубков на полке, Тэхён стоит пару минут на месте, разглядывая памятные фото с турниров, где парень гордо демонстрирует очередную золотую медаль, и впервые ловит себя на мысли, что толком никогда не интересовался его увлечениями по-настоящему. И сразу становится так противно от самого себя, оказывается, он и хён хреновый. Он чувствует что-то непонятное там, в груди, и совершенно не знает, как должен бороться с желанием подойти ещё ближе, чтобы разглядеть спящего Чонгука получше. Правильно ли он поступает? Снова выбирает пойти навстречу, когда должен сделать решительные шаги назад, убежать подальше, скрыться в укромном месте и больше никогда не встречаться с ним. Только вот ноги всё равно тащат к Чонгуку, как бы он не сопротивлялся. Слабак. Тэхён садится на край кровати, возле его ног, и скользит внимательным взглядом по безмятежному лицу. Чонгук кажется совсем ребёнком, его уберечь хочется от всего плохого, пригреть на груди и сказать, что он обязательно защитит его. Но защищать нужно его от самого Тэхёна, от его внезапно возникших желаний и мыслей, справиться с которыми не получается. А внутри всё разрывается в клочья, царапается и стонет от боли. Тэхён ведь тоже человек, он нуждается в тепле другого тела. Нельзя быть постоянно сильным, иногда он тоже ломается, как и сейчас. Мужчина тянется к его волосам дрожащей ладонью, проводит по ним пальцами совсем легонько, чтобы не разбудить, и забывает о том, что дверь не закрыта, и в любую минуту за ним может вернуться Сокджин. Страх попасться с поличным отходит на второй план, ведь рядом лежит такой тёплый Чонгук. Страшно прикасаться к нему, страшно даже дышать рядом. Чонгук даже представить себе не может, что делает с ним, как мучает, сам того не подозревая. Тэхён расплакаться готов от осознания своей слабости. И ведь понимает, что рискует многим, но всё равно наклоняется и прижимается тёплыми губами ко лбу парня. Ему многого не надо, лишь бы Чонгук был счастлив, а с ним быть счастливым точно не получится. С Тэхёном страдать только, жалеть о потраченном времени и о своей юности, которую Чонгук хочет подарить ему. А если в итоге пожалеет? Если всё, что происходит между ними, это сплошной обман? В таком случае больно будет обоим. Тэхён старше его, он должен предвидеть последствия и постараться сделать как можно лучше. Только лучше — не значит правильно. Разбить чужое сердце и даже не дать шанса на отношения — это правильно? А подавлять в себе желание обнять того, о ком ты хочешь заботиться? Что вообще есть правильно, а что нет? Разве каждый человек не решает для себя сам такие вещи? Тэхён так сильно запутался в себе, в своих чувствах. Он отпускает все мысли, позволяя себе хотя бы на пару минут не думать ни о чём другом, кроме сонного взгляда Чонгука. Тот лениво моргает, лавируя между реальностью и сном, и причмокивает губами, воспринимая рядом сидящего Тэхёна за плод своей фантазии. Хотел бы он, чтобы Ким и правда был здесь, вместе с ним, в пасмурную погоду. Хотя бы во сне можно позабыть о всех запретах, он слабо тянет того за руку, просит лечь рядом, и Тэхён действительно слушается. Ложится возле него, осторожно обнимая со спины и чувствует, как Чонгук притягивает его к себе ближе, размещая его большую ладонь на своём животе, а после проваливается в мир грёз. Так тепло. Грудь Чона поднимается и плавно опускается — похоже, он действительно снова заснул. Тэхён выдыхает ему куда-то в затылок, боясь лишний раз пошевелиться и нарушить этим чуткий сон. Он долго смотрит на приоткрытую дверь и прислушивается к звукам в квартире. Приглушённый голос Сокджина слышен всего пару минут, потом он заглушается работающим телевизором. Тэхён надеется, что его друг заснёт на диване, совсем позабыв о нём, и он сможет немного полежать рядом с Чонгуком. Наслаждаясь его теплом, он умоляет себя не закрывать глаза. Нужно бороться с накатывающим сном: если он заснёт прямо здесь, обнимая его, то утром придётся признать своё поражение и расплатиться за минутную слабость. Стоит ли ради этого идти на риск? Определённо. Тэхёну так хорошо прямо сейчас, так спокойно. Он сплетает их пальцы, втягивая носом приятный аромат шампуня. Всего немного, потом он обязательно встанет и поедет домой, а Чонгуку скажет, что всё ему приснилось. Всего минуту...

***

Открыв глаза, Чонгук первым делом не может понять, почему будильник не сработал. Он ведь в школу опоздает, и Сокджин опять будет ругаться. И почему же так тепло? Чужое дыхание щекочет кожу на шее, а тяжелая рука на своей талии действует лучше кофеина. Чонгук просыпается моментально, хлопает глазами от растерянности и очень боится повернуть голову. Ему приснилось, что Тэхён пришёл к нему и сидел рядом, а затем они лежали в обнимку. Было так приятно чувствовать себя окружённым заботой. Неужели всё было по-настоящему? Он переводит взгляд на электронные часы — 06:21 — и аккуратно вытаскивает свою ладонь из чужой. Нет, этого просто не может быть! Тэхён прямо сейчас спит совсем рядышком в его кровати, да ещё и выглядит очень мило. Чонгук щипает себя за кожу на руке и жмурится — мужчина никуда не исчезает. Даже не знает радоваться ему или бежать как можно дальше. Выбирает, конечно же, первое. Когда у него ещё будет возможность увидеть Ким Тэхёна таким умиротворённым? Чонгук поворачивается к нему лицом, улыбаясь уголком губ, и смотрит очень внимательно — пытается запомнить каждую черточку, каждый шрамик на его лице, чтобы потом воспроизводить образ в голове, вспоминая такую идеальную картину. Тэхён как всегда в белой рубашке и классических брюках, его волосы немного спутались и разметались по подушке. Красивый. Даже слишком для раннего утра понедельника. Разве не будет глупо упускать такой шанс? Чонгук ни за что не простит себя, если не воспользуется возможностью поцеловать несопротивляющегося Тэхёна. Может, неправильно целовать спящего человека, но ведь очень хочется. Дыхание замирает. Губы тянутся к чужим приоткрытым, прижимаются близко-близко, а руки ложатся на плечи, сжимая ткань рубашки. Он целует осторожно — сначала в верхнюю губу, затем и в нижнюю, Тэхён от такого утреннего домогательства ожидаемо просыпается. Поначалу он не может сообразить, что происходит. Чонгук льнёт к нему, как котёнок, и водит ладонями по спине, а потом шумно вздыхает, когда мужчина всё-таки отодвигает его от себя и вопросительно смотрит прямо в глаза. — Что ты делаешь? — хрипит он, а у Чонгука от его голоса мурашки пробегаются по спине. Явно не так Чон представлял себе утро с любимым человеком. У Тэхёна брови нахмуренные, взгляд недовольный и руки сжимают его плечи, держа на расстоянии. Он прячет взгляд в сторону. Сказать ему нечего, да даже если и найдётся какое-нибудь оправдание, то Тэхёну вряд ли оно понравится. Чонгук впервые прячется от него, не желая сталкиваться взглядом. Внутри чувство вины колется, словно пытается разбудить спящую совесть. Только это бесполезно — он её потерял в тот момент, когда кусал губы глубокой ночью под одеялом и представлял Тэхёна рядом. То, как он прикасается к нему, шепчет на ухо о том, что очень хочет поцеловать его. Чонгуку совсем не стыдно фантазировать перед сном, стыдно потом стирать свои боксеры утром, чтобы не дай бог его увидел Джин. А сейчас он просто разочарован чужой реакцией, не более. Тэхён отталкивает после того, как притянул к себе. Зачем он тогда пришёл к нему? Зачем сидел на кровати и перебирал его волосы, думая, что тот ни о чём не узнает. Даёт надежду, а потом делает ещё больнее. Да как можно быть таким жестоким? Тэхён ведь прекрасно знал, когда оставался с ним и согревал в своих тёплых объятиях, что его поступок не останется незамеченным. Для Чонгука каждый его шаг очень важен, потому что он не уверен, что у них всё взаимно. Тэхён то улыбается ему искренне, то целует на прощание очень сладко, то смотрит серьёзно, как и сейчас, и взглядом просит держаться подальше. Нельзя так поступать с живыми людьми. Или бы сразу оттолкнул, или бы больше не отпускал. Он ведь сам тогда поцеловал его первым, а мог выгнать из машины и проигнорировать чужой порыв. Неудивительно, что Чонгук чувствует себя паршиво. Ему не приносит удовольствия бегать за мужчиной хвостиком и выпрашивать внимание. Да, он готов просидеть всю ночь под дверью, лишь бы потом его выслушали и пустили внутрь. Тэхён, получается, дверь-то открыл и держит на пороге квартиры, не давая сделать шаг. Впереди него стена в виде мужчины, а сзади — пустота, оглядываться на которую совсем не хочется. Лучше так: мучиться и терзать себя ненужными чувствами к кому-то, чем снова тонуть в одиночестве. Чонгуку одному быть никак нельзя: разобьётся ведь, как хрустальная статуэтка, потому что страшно никогда не почувствовать себя любимым. Хочется ведь, чтобы как в фильмах и книгах о тебе заботились, переживали, говорили слова поддержки и держали за руку, когда очень плохо. Почему же в жизни так не получается? Почему он сидит вечерами за уроками и только вздыхает, видя пустое окошко уведомлений? И никто его не добивается, никто не ждёт под окном, никто не утешает. Ему тепла бы человеческого, а не виноватый взгляд напротив. Не нужен, видимо, раз не цепляются. Сам накрутил себе, напредставлял красивую сказку, а теперь страдает из-за этого. Он смотрит на мужчину очень долго, ждёт каких-либо действий и в итоге снова разочаровывается. Не в Тэхёне — в себе. Тэхён не успевает ничего сказать, как парень слезает с кровати и выходит из комнаты, оставляя его одного наедине со спутанными мыслями. Холодно. Без Чонгука очень холодно.