Без сахара

Когда тем же вечером Сокджин приглашает на ужин Тэхёна, Чонгук, услышав разговор брата из гостиной, специально закрывается в своей комнате и не высовывается до тех пор, пока не слышит стук в дверь. С места даже не сдвигается, только прибавляет звук в наушниках и падает спиной на кровать. Он вправе не спускаться на первый этаж, захочет, так вообще будет сидеть здесь до посинения, кто ему запрещает? Чонгук ведь никого не трогает, пускай к нему не лезут тоже. Так всем будет проще. Наверное. Обижается ли он на Тэхёна? Если только капельку. Ладно, далеко не капельку. Сам не знает, почему именно обижается. Хочется, чтобы Тэхён немного побегал за ним, показал, что он ему тоже интересен. У Чонгука сердце вообще-то ранимое, и воспринимает он многие вещи близко к сердцу, пусть даже и не показывает этого. Он ведь на турнирах только такой сильный и сосредоточенный, а в комнате, наедине с самим собой, позволяет себе расклеиться, показать другую свою сторону — более уязвимую. Его бы пожалеть как следует, согреть в своих объятиях, приласкать, но никак не отталкивать, как утром сделал это Тэхён. Да, Чонгук живой человек, представьте себе, со своими чувствами и эмоциями, и его задевает чужое поведение. Вместо утешительных слов он слышит только «мы торопимся» или «я не могу так». Жизнь, конечно, длинная, но не настолько, чтобы тянуть с поцелуями. Чонгук не собирается до тридцати лет ждать своего первого сексуального опыта, а если Тэхён будет готов только лет через пять? Что ему теперь, в монастырь подаваться? Он молодой парень, у него кровь в жилах кипит и руки чешутся погладить, обнять, обласкать кого-нибудь. А Тэхён всё мнётся, как девчонка какая-нибудь, и кормит обещаниями, которые Чонгуку и не нужны вовсе. Он совсем не понимает Кима: тот требует взрослых поступков, а сам не позволяет сделать серьёзный шаг, будто играется с ним, издевается. Если это так, то Чонгук будет отвечать тем же. Ещё посмотрим, кто из них сдастся первым. Вскочив с кровати, Чонгук всё-таки решает проявить уважение — как сказал сам Сокджин — и поприветствовать гостя. Он низко кланяется, натянуто улыбаясь удивлённому Тэхёну, и садится за стол, прямо напротив мужчины, чтобы наблюдать за ним внимательно — так, словно тот ничего не значит для него. Ложь. Тэхён такой красивый в своей тёмно-бордовой рубашке с бокалом вина и тягучим взглядом. Чонгук чувствует себя комфортно в широкой серой футболке и домашних шортах. Они совершенно разные, даже их стиль в одежде кричит об этом, будто пытается намекнуть ещё раз, что они не подходят друг другу. Но Чонгуку, если быть откровенным, глубоко плевать. Суён накладывает ему в тарелку побольше овощей, так как витамины никому не помешают, и мяса — растущему организму нужен белок. Он с трудом заставляет себя съесть хоть что-нибудь, кроме ломтика хлеба. Кусок в горло не лезет, когда за каждым движением внимательно следят. Тэхён глаз с него не спускает и, кажется, даже не стесняется этого. — Вина? — предлагает он, улыбнувшись, на что Чонгук даже глаза не поднимает. — Мелкий ещё, — Сокджин наливает яблочный сок и пододвигает к нему стакан. Тэхён снова улыбается, а Чонгук воспринимает его улыбку за издевательство. Он уже взрослый, поэтому может выпить хотя бы в кругу семьи, когда это наконец все поймут? Почему его ни во что не ставят даже в собственном доме? Ладони под столом сжимаются в кулаки. Как же всё бесит. И Тэхён, сидящий напротив, кидающий на него многозначительные взгляды, и Джин, жующий громче обычного, и даже спокойная Суён, которая всё равно его раздражает просто потому, что находится рядом. Надоело. Сейчас бы в зал, выплеснуть всю энергию и накопившийся негатив, а не стараться дышать ровно, когда кричать хочется, снести тарелки со стола и сказать Тэхёну, чтобы больше не появлялся в этом доме. Либо пусть сделает что-нибудь, либо проваливает — всё легко и просто. Но нет, надо же буравить его серьёзным взглядом и облизывать губы после каждого глотка вина. Тэхён спокоен как удав, и Чонгука это окончательно выводит из себя. Пусть тоже помучается, как он, пусть испытает на своей шкуре, что такое чувствовать пламя внутри себя и не знать, как его контролировать. Если Тэхёну дозволено играться с ним, то почему ему нельзя? Чонгук смотрит прямо в глаза и касается его колена пальцами ног, проводит ими вверх, немного нажимая на бедро, от чего Тэхён напрягается, замирая с открытом ртом, и забывает, что собирался положить на язык кусочек говядины. Сокджин, чувствуя напряжённую атмосферу за столом, пытается пошутить, но эти двое даже не обращают на него внимания. Тэхён дёргает плечами, поворачиваясь к другу. Главное, вести себя как ни в чём не бывало. Пусть играется этот подлец, Тэхён терпеливый. А Чонгук злится ещё сильнее, скользит между разведёнными ногами и надавливает на пах пальцами так, что мужчине приходится опустить руку под стол и перехватить его стопу, фиксируя на месте. — Как дела в школе? — внезапно интересуется Суён, и Чонгук с трудом переключает внимание на неё. — Нормально. — Уже определился, куда поступать будешь? — девушка смотрит то на него, то на непонимающего Сокджина. Пытается как-то намекнуть поддержать разговор, но тот только по-дурацки хлопает глазами. — В Сеул, — безэмоционально отвечает Чон и опускает взгляд на тарелку. Тэхён сбрасывает его ногу на пол и тоже перестаёт смотреть на него. — Хочу связать свою жизнь со спортом, — продолжает он, а потом добавляет: — И уехать отсюда подальше. Чтобы больше не видеть этого идиотского Ким Тэхёна. Оставшийся ужин проходит в тишине, под конец Джин вытаскивает свою невесту из-за стола и просит немного потанцевать. Суён с удовольствием соглашается. — Спасибо, — благодарит Чонгук за еду и, быстро взглянув на Тэхёна, встаёт с места и поднимается к себе в комнату. Сокджин включает музыку, притягивая к себе девушку ближе, и не обращает внимания на то, что его друг уходит следом за братом. Чонгуку уже не до игр, он устал и хочет побыть в гордом одиночестве. Ему совершенно нет дела до Тэхёна, ускоряющего шаг, чтобы догнать его в коридоре и успеть схватить за запястье прежде, чем он закроет дверь. Всё равно и на то, что после мужчина сам толкает его в комнату и прижимает к стене, смотря как-то недовольно. Да пусть хоть лопнет стоять здесь, Чонгук даже не шелохнётся. — Какого чёрта ты творишь? — спрашивает Тэхён, стараясь говорить спокойно и тихо. Он упирается ладонью в стену рядом с его головой, а другой рукой хватается за подбородок, поднимая голову, чтобы Чонгук посмотрел ему в глаза. Парень нарочно отводит взгляд в сторону. Тэхён шумно вздыхает. — Прекрати вести себя как упрямый ребёнок. Ребёнок? Это он-то? — На себя посмотри! — не выдерживает Чонгук. Тэхён от неожиданности вздрагивает. Чон убирает его ладонь от себя и смотрит с обидой во взгляде. — Ты ведь даже шанса мне не даёшь! — его повышенный тон заставляет замереть. Не хватало, чтобы ещё Сокджин услышал их. Понять Чонгука тоже можно: Тэхён вроде и не до конца отталкивает, но и не позволяет быть ближе. Эта неопределённость очень нервирует их обоих. Ким тоже устал метаться из стороны в сторону, была бы возможность, он бы забрал Чонгука с собой и увёз далеко-далеко — туда, где бы их никто не нашёл. Но он связан по рукам и ногам, всё, что он может сделать, так это позволить себе прикоснуться к чужим тёплым губам и прижаться к тому очень близко, давая понять, что ему тоже тяжело даётся контролировать себя. Тэхён целует грубо, сминая мягкие губы Чона своими, и держит очень крепко. Зачем только держит — непонятно, Чонгук точно не собирается убегать, только поначалу сопротивляется, но больше для вида. Весь вечер мужчина хотел поцеловать его и ощутить горячее дыхание на своём лице. Он уже и забыл, как приятно чувствовать Чона всем телом. Чонгук по-прежнему злится на него, но постепенно размякает под напором и хватается за его предплечья, прикрывая глаза от наслаждения. Он был бы совсем не против услышать извинения от мужчины, но так ему нравится даже гораздо больше. Снова кружат голову такие нетерпеливые поцелуи и прикосновения. Как же Чонгук скучал по нему. — Какой же ты… — отстраняясь, выдыхает Ким прямо в губы. Чонгук почему-то довольно улыбается — получил всё-таки своё, — манипулятор, — заканчивает с ухмылкой на губах. Нельзя так вольничать в родительском доме — рискуют оба. Тэхён с неохотой отступает назад и дышит очень рвано, поглядывая на чужие влажные после поцелуя губы. У Чонгука взгляд потемневший, из-за чего его глаза кажутся угольными — ни зрачка, ни радужки не видно. Ну точно маленький чертёнок, а Тэхён совсем не против согрешить ещё раз. Все обиды моментально забываются, когда Тэхён смотрит на него тем самым взглядом, пробирающим до дрожи. Не умеет Чонгук долго злиться на близких, тем более на тех, кто одним аккуратным прикосновением к щеке способен растопить лёд на сердце. Он несколько дней заставлял себя забыть мужчину, даже его контакт в чёрный список добавил, а потом посчитал это слишком глупым. Чонгук в который раз обещает постараться вести себя по-взрослому, и ему хотелось бы, чтобы Тэхён это оценил. Он старается, разве этого мало? — Это ничего не меняет, — вздыхает парень. Одним поцелуем проблему не разрешить. Да, он перестал на него злиться, снова подпустил к себе и позволил ранимому сердцу волноваться. То переживает ведь, боится, что опять сделают больно. — Я не могу просто так взять и начать встречаться с тобой, — Тэхён очень надеется, что Чонгук сможет его понять. — А ты… ты хочешь? — неуверенно интересуется он. Чонгук ведь думал, что Тэхён просто играется с ним, терпит, потому что уже, наверное, привязался, а теперь не знает как оттолкнуть, поэтому и не делает шаг навстречу. Но тот смотрит с сожалением во взгляде, как бы говоря: "Я хочу, но не могу". Что будет, если Сокджин обо всём узнает? Как Чонгук потом сможет смотреть в глаза своему брату? Он даже не думал, что Тэхёну приходится вдвойне тяжелее. Джин его лучший друг, он доверяет ему, а тут… выяснится, что он целовал его младшего братика прямо под носом и жадно оглаживал юное тело. Тут не только ведь дело в дружбе, Тэхён может лишиться и работы. Разве разумно рисковать ради него? Чонгук не в силах обещать ему быть с ним до конца жизни, а Тэхён даже боится думать, куда приведут их эти отношения. Чонгук приближается к нему осторожно, заглядывает в глаза, словно сообщая без слов, что он всё понимает. Понимает, поэтому и не собирается больше давить. — Я согласен на тайные встречи, — говорит очень тихо, припадает губами к тёплой щеке, а потом первый выходит из комнаты. Тэхён закрывает глаза, прислоняясь лбом к стене. И почему всё так сложно? Неужели нельзя целовать того, кого хочешь, и не волноваться о том, что подумают другие люди? Да им вообще не должно быть никакого дела до других. Пусть занимаются своей жизнью, а его не трогают. Он спускается спустя пару минут, извиняется за то, что задержался в туалете, а сам смотрит на сидящего Чонгука на диване и чувствует, как грудь стягивает корсетом сожаления. Если бы он только мог не бояться подойти к нему и честно рассказать о том, что происходит там, внутри, то обязательно бы сделал это. Но Сокджин ловит его растерянный взгляд и интересуется самочувствием. Тэхёну хреново, только вот он улыбается, ссылаясь на усталость, подходит к младшему, не в силах контролировать тягу к нему, и треплет тёмные волосы. А ведь ещё недавно Чонгук недовольно бурчал и говорил, что он уже не маленький и нянчиться с ним не надо. Сейчас же сидит абсолютно молча, даже взгляда не поднимает. — Он всю неделю такой, не обращай внимания, возраст. Тэхён кивает. Он и является причиной странного поведения младшего, но спорить с Джином, конечно же, не собирается. Пусть лучше тот думает, что у Чонгука просто перепады настроения. Так всем будет проще. Наверное.