Неумолимые

      Хотелось плакать. Гермиона так и сделал бы если бы от её желания хоть что-то зависело. Слёзы медленно катились по щекам локально смывая попавшую на них кровь брызнувшую из перерезанной глотки Малфоя, что валялся сейчас немного слева от её прикованной к столбам фигуры. Ключ от её наручников же упал немного правее. И этот ключ все же шевельнулся после того как она пустила молнию из руки. Молнию что прошла по её цепям и ушла в землю.       Ключ! Ключ из холодного железа! Наручники и столб из холодного железа, а значит он проводит электричество. Гермиона не раз читала всякого рода «занимательные физики» и ей было знакомо такое понятие как электомагнит.       Гермиона стряхнула слёзы отчаяния, её поле зрения сразу улучшилось, и она попробовала дать разряд. Нервы ожгло огнём, наверно как-то так чувствуется круциатус. Больно! Больно-больно-больно! Но сквозь выступившие в глазах от боли слёзы, она вроде всё-таки увидела движение.       Ещё один разряд. Точно шевельнулся! И ещё один. Изо всех сил! Нервы обожгло в очередной раз безумной болью, волосы на голове встали дыбом, но ключ подполз на на целые полдюйма. Повторить. Кричать нельзя, пусть тихо и нет никого в поле зрения, никто не гарантирует, что на крики не придёт какой-нибудь третий помощник второго палача.       Гермиона опала на цепях. Силы медленно восстанавливались. Вот-вот и она сможет выдать ещё одну молнию. И ключ ещё немного сдвинется.       Наконец, прорвав кожу на тех местах, где она была скована наручниками, Гермионе удаётся подтянуть ключ и схватить его пальцами ног. Следующая задача по освобождению достойна акробата, жонглера или Гуддини — подкинуть ногой ключь достаточно высоко чтбы перехватить его пальцами рук. Дальше уже освобождение — дело плёвое, имея ключ в руках, даже скованых, дотянуться до замочной скважины уже несложно. Но вот нужный акробатически-жонглёрский трюк с подкидыванием ключа лучше тренировать не будучи голодной, замерзшей и скованной. И он почти невозможен для нормального человека. Почти невозможен для обычного человека, не владеющего магией. И уж тем более невозможен для мага, не знающего физику. Но не для Гермионы имеющей создавать аналог электромагнита с помощью собственной магии.       Первый блин вышел комом. Слишком ускорившийся в магнитном поле ключ пролетел мимо её прикованной левой руки отчаянно дёрнувшейся в попытке все-таки его схватить. На её счастье упал он всё-таки в зоне досягаемости её левой ноги. Следующая попытка была с правой стороны и оказалась вполне успешной. Ключ, покрытый блевотиной и брызгами крови, склизкий, мерзкий на ощупь и всё же удивительно замечательный уже тем, что он был ключем к её свободе, был у неё в руках. Точнее был зажат буквально между кончиками её пальцев, но вот он в её ладони, она его уже не упустит. Вставить в замочную скважину… не поворачивается.       — … три Мордреда в жопу Мерлину, — прозвучал хриплый скрип голоса, почти шипение, в покрытом кровью, как на скотобойне, подвале.       «Гермиона Джин Грейнджер, не поддаваться панике, успокоиться, сосредоточиться, ещё немного усилий и…»        — Крак! — и правая рука на свободе.       Ключ опять упал на землю, но это уже такие мелочи, при свободной-то правой руке!       Ногой подтягиваем ключ, приподнять, дотянуться рукой, перехватить, есть!       Левая рука на свободе. Можно и ноги освободить, все! Свободна!       Гермиона сдержала рвущийся крик. Пусть она свободна, но она всё ещё заперта в подвале, видимо, поместья Малфоев, в одиночку, без связи и без палочки. Бывшая узница перевернула ногой труп Малфоя — так и есть хруст ей не почудился — палочка сломана. Она взяла больший обломок палочки и случайно глянула на горло трупа Малфоя. Её тут же замутило и в очередной раз вывернуло, но кроме буквально нескольких капель чего-то кислого не вышло — блевать тупо было нечем.       Гермиона осторожно открыла скрипучую дверь и прислушалась — несмотря на то, что на шум никто не пришёл, это ни о чем не говорило — на камере могли быть чары заглушки, а вот на весь подвал они могли и не распространяться. Но всё было тихо. Ни шагов ни разговоров, ни тревожных знаков. Малфой не обеспокоился о поддержке. Впрочем и не удивительно — он был вооружён палочкой наедине с закованной в кандалы безоружной слабой девушкой.       Гермиона ухмыльнулась, но тут же опять почувствовала рвотные позывы и сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая желудок.       В её камере собственно, кроме столбов с кандалами и дополнительного украшения интерьера окрасившего стены и пол красным ничего не было, а вот в соседней кроме нескольких подобных столбов нашлась полная на четверть бочка с водой, керамические ванночки со странными разводами, кожаный фартук, несколько инструментов страховидного вида, щипцы и напоминающий скальпель кинжал с коротким лезвием.       Происхождение воды и её чистота Гермиону волновали слабо — вроде не воняет и ладно.       Отлив воды в ванночку, умывшись и напившись прямо из бочки, Гермиона почувствовала себя намного лучше, ещё раз осмотрела камеру на предмет полезностей и решила присвоить фартук и аналог скальпеля.       Она кое-как укоротила фартук так, что был ей выше колена, не стеснял движений и всё же немного защищал, заплела волосы, взяла обломок палочки в левую руку, кинжал-скальпель — в правую и отправилась искать выход.       Дверь на выходе была одна, она явно была заперта снаружи и открывалась на условный стук по дверному молотку, стук, которого Гермиона не знала. Особого выбора не было она постучала и спряталась в небольшом проёме слева от открывающейся двери.       — Мастер Драко, — раздолось от двери, — ну когда же вы выучите, три длинных и три коротких, а не четыре длинных!       — Мастер Драко? — раздался опять этот уже немного обеспокоенный низкий мужской голос.       Голос близко, значит он совсем близко к двери и есть реальный шанс перехватить горло «скальпелем». Гермиона прыгает за дверь пытаясь достать горло и промахивается. Приподвальное помещение было все же немного светлее, чем внутри этой частной малфоевской тюрьмы и светильник ослепил Гермиону. Ненадолго, на долю секунды, но битому жизнью тюремщику этого хватило, чтобы выпустить перехватить руку Гермионы в опасной близости от своего горла.       «Мордред, — простонала про себя Гермиона, — мне его не пересилить, без шансов, — ей стало казаться, что её рука сломалась или вот-вот сломается, если бы она не была такой усталой, если бы у неё хотя бы была палочка!»       Тюремщик потянулся левой рукой за заткнутой за пояс палочкой. Мысли Гермионы летели вихрем.       «Сейчас дотанеться до палочки и — всё, мне конец. Больно! Он сильный! Больно!!! Этот урод сильный как тролль по сравнению со мной, интересно, что бы делал Гарри?! Точно!»       Левая рука Гермионы распрямилась и обломок палочки вошёл её противнику в глаза. От боли и неожиданности тот выпустил её руку и обеими руками потянулся к лицу. Гермиона упала на землю под ноги тюремщику сбивая его с ног. Выбраться и ударить по голове. Тот дернулся и затих. Из-под головы начала расплываться лужица красного.       «Обломок палочки вошёл в мозг… Опять кровь» — мелькнуло в голове у Гермионы. Она отупелым взглядом посмотрела на тело тюремщика давя рвотные позывы и быстро перевела взгляд. «А я всё ещё жива! — неожиданно мысли стали чётче, а пелена перед глазами прояснилась, — Я жива и я вернусь к Гарри, — она перевела взгляд на тело тюремщика и неожиданно довольно улыбнулась, правда, добрая часть её одноклассников от этой впечатляющей, слегка безумной, улыбки наложила бы в штаны, — и у меня даже палочка, — Гермиона наклонилась и доделала то, что не успел сам тюремщик — вытащила палочку из-за пояса, — есть! "       — Люмус, — раздалось немного обеспокоеное шипение в тишине полуподвала-предбанника, которое тут же сменилось удовлетворённым: Нокс! Работает!       Следующие десять минут Гермиона занималась тем, что она больше всего отрабатывала в последнее время на внеклассных уроках — лечением. На себе самой. Ещё бы парочку зелий, но Гермиона не стала мечтать о несбыточном. Она набрала воды из непонятно как оказавшегося тут крана и не побрезговала бутербродами охранника. После чар дезинфекции. Наложила на себя чары быстрого усвоения еды, простимулировала себя чарами бодрости и даже нашла что-то похожее на сандалии в груде хлама в углу комнаты. Что это за хлам она предпочитала не думать. Подогнала палочкой размер. Все — пора идти.       Гермиона старалась не шуметь, но чёртов особняк был ещё тем лабиринтом, и понять куда идти было совсем непростой задачей. Аппарировать она не умела поэтому лучшей идеей было найти камин и летучий порох. Секунда — и она на свободе, за сотни миль от этого проклятого дома с его проклятыми обитателями.       Альтернатива не то чтобы её пугала, просто казалась ей ещё более опасной — поди знай каких тварей прикормили Малфой за столетия существования манора, и что там может вообще водиться вне поместья, на его границах. И она сильно сомневалась что Люциус Малфой стал бы себе в собственном доме усложнять возможность выбраться из дома — то есть все должно быть просто. Зайти, проверить, есть ли камин, схватить порох, кинуть в огонь и сказать… Ну например «Министерство Магии» — там должно быть много каминов. А там она уже как-нибудь и сама.       Выйти из особняка особой проблемы не было, как в теории так и на практике, а дальше то что?       Ну выломает она окно… От окон со окружающего поместья леска с полкилометра, мантии-невидимки у неё нет — не попалась пока что. Иллюминационного она не знает, да и не факт, что оно бы ей помогло.       Камин ей пока что не попался, а кто попался, так это ещё один охранник. Перед дверью к предполагаемой гостиной. Сильный, но тупой и не слишком быстрый. От посланного им Костедробящего разлетелась в щепки дверь за спиной у Гермионы, самой же Гермионе понадобилось для победы заклинание левитации, самое дурное и медленное, то самое Вингардиум Левиоса. И законы физики, точнее один единственный — закон всемирного тяготения. Просто сняла повешенные за спиной охранника тяжеленные часы с бронзовыми гирьками с крючка. И отпустила. В полуметре от головы. Протего, рефлекторно поставленный охранником, защищал от заклинаний а не от «тупых тяжёлых предметов». А шлема он не носил. Опять получилось крайне грязно, и Гермиону опять затошнило. Вырвало её практически чистой водой.       Стоящую на столике вазу она трансфигурировала в кружку, наполнила Агуаменти водой, прополоскала рот и напилась. Впереди была дверь, по всей видимости в гостиную и Гермиона была готова ко всему — драться, умирать или убегать.       Открытая дверь — большой зал. Камин у дальней стенки.       «Есть!!!» — промелькнула мысль в голове у девушки, и тут же сменилась проклятиями — в зале кто-то был. Девушка в роскошном по меркам маггловской моды двухсотлетней давности платье. Блондинка. С уймой украшений. Та подняла голову. — «Женщина! Не особо старая, но молодой уже не назовёшь.»       Женщина сидела у небольшого столика недалеко от входа на балкон, с окном во всю стену. Сидела вполоборота к окну и пила чай с печеньем, которым была заполнена стоящая к ней близко вазочка.       Мимо неё не пройти — это Гермионе было яснее ясного. Она не сможет пробежать к камину достаточно быстро чтобы не попасть под удар, женщина была ведьмой, на что указывала лежащая на чайном столике палочка. Скорее всего это была Нарцисса Малфой, сестра Беллатрисы Лестрейндж и Андромеды Тонкс, а вторая и последняя во время прошлой войны были в первой пятёрке лучших боевиков Пожирателей Смерти и шайки Дамблдора соответственно. И если Нарциссу Блэк учили хотя бы на треть того уровня, который показала буквально размазавшая её по полу зала тренировок Андромеда — дела Гермионы были плохи.       — Понятно. — выпустили её губы слово сказанное столь холодным тоном, что Гермиона была готова к облачкам пара. — Значит мой никчемный сын опять облажался. Ну так тому и быть! Как вежливой хозяйке мне бы стоило предложить тебе чаю, но пропустим ненужное. Фриппи, убрать столик.       Чайный столик со всем содержимым исчез и женщина изящно поднялась со стула.       — Ты скорее всего даже понятия не имеешь о чем я, но это и не важно, так что сразу главное: я, Нарцисса Малфой, младшая из трёх дочерей рода Блэк вызываю тебя, кандидатка в невесты главы рода, на дуэль испытания невесты. Ограничений — нет. Авада кедавра!       Гермиона легко уклонилась от заклинания, пусть и пришла на мгновение в состояние шока от того, с чего именно начала дуэль Нарцисса Малфой.       — Редукто!       Взрывное — полная глупость. Столик Нарцисса убрала, но за ней портьеры и книги и куча всякого друго деревянного.       — Пиро-пиро-пиро!       Нарцисса легко уклонилась и выдала очередное:       — Авада Кедавра! — и в свою очередь уклонилась Гермиона       Вот только Гермиона изначально и не целила в Нарциссу и выдала:       — Юнитус Вентус, — заклинание ветра было направлено на на место, а не на объект, уклониться от него было сложнее и оно немного откинуло Нарциссу назад, и, самое главное — ещё сильнее раздуло и так занявшийся пожар в открытом книжном шкафу.       Огонь побежавший по портьерам даже не требовалось раздувать. И в этот огонь и влетала Нарцисса задевая рукавом своего роскошного платья. И даже лёгкий ожёг её не мог не отвлечь. Вот почему следующий запущенный Гермионой...       — Экспеллиармус, — коронное заклятие её любимого, — выбил из руки Нарциссы палочку и откинул её назад выбивая крайнее окно на балконе.       И привлекая внимание Гермионы к тому что творилось за окном.       Нарцисса же, оказавшись без палочки казалось обрела второе дыхание, ласточкой спрыгнула с балкона отбежала в сторону и опасливо обернулась отслеживая движения Гермионы, но было слишком поздно.       Пущенный в Нарциссу ступефай прошёл мимо, та успела спрыгнуть вниз. Подбежав-к краю балкона у место, которое можно было бы определить как вход в манор была толпа среди которой выделялись мантии работников министерства, включая авроров. Прятаться было поздно, да и «испытание» надо было заканчивать.       Не давая Нарциссе опомниться во время самого прыжка Гермиона запустила Пиро, и промахнулась. Нарцисса попыталась разорвать расстояние и обернуться, но особо сильный иктус настигший за долю секунды до того как она успела полностью обернуться её окончательно вырубил.       Осталось только до дойти до Гарри. И только надеяться что его взгляд не заполнится отвращением от её действий и её вида. Но опасения оказались беспочвенными, радость и счастье, расцветшие на лице Гарри ей просто не с чем было сравнить.       — Я вернулась, Гарри.