Город засыпает...

      Переодевшись в школьную форму и убрав чемоданы в отсеки под сиденьями, троица сидела и, задавая друг другу вопросы, пыталась восстановить хоть какие-то воспоминания, доставшиеся им от их предшественников.       Как выяснилось ранее, при возникновении ощущения дежавю или услышав наводящий вопрос определенного типа, в памяти детей неожиданно просыпались картины, иллюстрирующие жизнь их предшественников.       Грейнджер сейчас не требовалось много воспоминаний, так как для нее эта поездка буквально перемещение в новый мир. Поэтому они остановились на семье, чтобы периодически девочка могла писать родителям письма.       Чуть сложнее было новоиспеченному Гарри, который знал о жизни Поттера из ранее прочтенных книг, а теперь должен был точно вспомнить, как он вел себя при Хагриде и постепенно начать приводить данный тип поведения к привычному для себя.       Однако, настоящие проблемы начались с Роной. Девушке требовалось вспомнить практически всю свою жизнь, ведь с ней в школе будут учиться целых три, теперь родных ей, брата.       И, судя по тому, что она вспоминала, даже женской интерпретации младшего из сыновей Уизли в этом мире живется несладко.       Будучи шестым ребенком и первой девочкой, родившейся в семье, Рона должна была стать отрадой для души родителей, маленькой куколкой, которую хочется наряжать и баловать, но через год после её рождения в семье Уизли родилась ещё одна девочка — Джинни. И теперь от Роны, как и от братьев требовали быть достойным примером младшему поколению. Шитьё, вязание и готовка; всё то, чему пыталась научить девочку волшебница мать, никак не хотело укладываться в ее огненной натуре. Рону, все детство протаскавшуюся с братьями тянуло к приключениям и спорту. Квиддич — был её тайной мечтой и причин на это было несколько. Первая — доказать, что она не хуже братьев и сможет сама чего-то достичь. Вторая — показать, что девушка может заниматься не только домоводством (пусть этим развлекается Джинни, если ей это так нравится). И третья — это желание парить в небе ощущая свободу. От влияния семьи, традиций и проблем. Рассекать ветра со своей командой продумывая каждое действие словно в шахматах, которые, кстати, так же были в почете у юной Уизли.       Молли — её мать, естественно от подобных увлечений дочери в восторге не была.       Отвечая на вопросы друзей, в один момент Рона неосознанно заплакала, но ощутив это, быстро вытерла выступившие слезы.       Скоро вспоминать, кажется, больше было нечего, а потому, выпросив у Гарри место у окна, Рона начала рассматривать темнеющее небо, поражаясь, тому как ее муж с подругой, словно дети, смело едят очередные волшебные сладости, в который раз скидываясь на цу-е-фа, чтобы определить, кто из них будет первым пробовать насколько же противны эти загадочные мармеладные слизни.       Чего стоили одни только шоколадные лягушки, яро сопротивляющиеся тому, чтобы их кусали. Брр…       Но не успели все расслабиться, как дверь раскрылась и в помещение вошли три мальчика того же возраста, что и сидевшие в купе дети.       Двое крепких парней с довольно пугающей внешностью словно два телохранителя стояли позади выделяющегося их на фоне платинового блондина. Молочно-белая кожа, ледяной презрительный взгляд, серых глаз брошенный на девушек, находившихся в купе, всё это выдавало в мальчике дитя волшебной аристократии.       — Это правда? — переведя взгляд на Гарри, поинтересовался блондин. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?       — Верно, — кивнул Гарри, неосознанно прикрыв собой Рону и начав рассматривать грозного вида истуканов позади собеседника.       — Это Кребб и Гойл, — небрежно представил своих спутников парень, заметив интерес со стороны Поттера. — А я Малфой, Драко Малфой.       Эта фраза была сказана настолько пафосно и заносчиво, что обе присутствующие девушки синхронно прокашлялись, стараясь скрыть рвущийся наружу смех. Что естественно заметили и Гарри и Драко.       — Моё имя кажется вам смешным? — Драко раздраженно покосился на девушек. — Ваши я даже спрашивать не стану. — Однако, одной из них мальчик все же решил уделить внимание. — Отец сказал мне, что если видишь кого-то рыжего веснушчатого и в обносках, то он из семьи Уизли, где детей больше, чем они могут себе позволить.       Покосившись на Рону, Гермиона была уже готова подскочить, чтобы остановить удар, направленный в челюсть зарвавшегося аристократа, но, как ни странно ничего не произошло. Вспыльчивая рыжая молча сверлила взглядом дыру в голове Малфоя, и, кажется, пока не собиралась переходить к физическому истязанию.       Ответом на эту загадку стала ладонь Гарри, в которой он теперь уже чуть сильнее сжимал руку девочки, кажется, успокаивая скорее себя, чем девочку.       — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе не к чему дружить с теми, кто того недостоин. — Малфой протянул руку, для рукопожатия, — я помогу тебе во всем разобраться.       — Властность и самодовольство должны быть подкреплены смелостью и твердым характером, а гордость за фамилию совершенными Поступками, — не обратив на протянутую руку внимания, встал перед парнем Гарри. — Я в тебе всего этого не вижу, так что разберусь лучше сам. Поэтому, думаю, вам троим лучше уйти.       В мимике Драко читалось явное раздражение, но все же, удержав лицо, парень развернулся и вышел из купе, бросив на последок:       — Разбирайся, но пока у тебя ужасно получается.       Следом за Драко нас покинули и его «кореша».       Молча подождав пока закроется дверь, и незваные гости отойдут подальше, все трое выдохнули.       — Ну и молодежь пошла, конечно. Куда родители смотрят? — наигранно недоумевала Гермиона.       — В рот сама-знаешь-кому? — ответила вопросом Рона.       — А жаль, он милашка, — мечтательно прикрыв глаза улыбнулась Грейнджер. — На котенка похож. Маленький, беленький, считает, что он повелитель мира и выпускает маленькие коготки, когда ему что-то не нравится.       — Ага, только стоит отвернуться, как этот котенок наделает дел тебе в тапки или на ковер… — кивнул Гарри.       — Так перевоспитать можно…       — Ты с дуба рухнула, — чуть не взвизгнула Рона и, прислонив тыльную сторону ладони ко лбу подруги, выдала заключение, — одиночество на тебя ужасно повлияло.       — А я думал, что у тебя нормальный вкус, — согласился с женой Гарри.       — Да и вообще это педофилия, — прошипела Уизли.       — Ну, чисто технически, — развел руками Гарри, — они ровесники, так что педофилией это не является…       — Ты сейчас на чьей стороне? — повернувшись к мужу, Рона зашипела не хуже змеи, ткнув в него указательным пальцем.       — Да вы с ума посходили?! — наконец обрела голос, сидевшая с округлившимися глазами Гермиона. — Какие, к черту, отношения? Я про то, что его к нам в троицу тянуть надо. Он вообще-то историю может помочь переиграть. Это вы двое со своим желанием мне парня найти уже с катушек съехали! А я, между прочим, о будущем нашем думаю! — укладываясь вдоль сидений со своей стороны купе, вздохнула Гермиона. — Сколько раз он ребят находил и их задумки раскрывал? (Хотя, я все еще уверена, что он просто хотел поучаствовать, а с ним даже дружбу нормальную завести никто не пытался. Хотя, это понятно почему). А идея со шкафом в предпоследней части? У парня, может, просто хорошего примера поведения не было?       — Ага… — кивнула своим мыслям Рона. — То-есть, за пару лет мы должны перевоспитать то, что из него сделали родители за последние одиннадцать?       — Ну, вообще-то, в период с одиннадцати-двенадцати и примерно до тринадцати лет формируется психологическое восприятие мира у детей, так что, любая мелочь со стороны может изменить его характер и судьбу в дальнейшем. Именно поэтому, думаю, обучение в волшебных школах начинают именно в этом возрасте. Если начнут раньше, то в момент, когда ученику стукнет одиннадцать школа и обучение в ней могут поднадоесть, и тут начнется: хулиганство, прогулы, протесты и тд.; Но если дети только окунутся в мир чародейства и волшебства…       — …то будут полностью увлечены обучением. — Задумавшись, Гарри прислонил кулак к подбородку, — и скорее всего, успехи грязнокровок (не обижайся, Герм) связаны с тем, что они полностью отдаются тому, о чем читали только в сказках, в то время как все остальные дети из семей, где есть хоть один волшебник, уже не считают магию чем-то особенным.       — Ну, дураков то в директора школы, буквально выращивающей будущее волшебного мира, не ставили и не поставят никогда. Не спроста их назначает министерство магии       — Бесите вы меня оба своими заумными речами, — заключила Рона и снова улеглась на плече к Гарри.                     Спустя минут десять поезд начал замедлять ход и наконец остановился. И под очередное напоминание машиниста, о том, что вещи необходимо оставить в поезде, дети неостановимым потоком рванули на улицу.       — Поступим как самоубийцы или подождем, пока выйдут все? — выглянув в коридор поинтересовался Гарри.       Вопрос был риторическим, а потому дождавшись пока коридор опустеет, все трое направились на выход.       К приезду на улице было уже достаточно темно, и прохладно. Гарри рефлекторно хотел снять свою мантию и накинуть на жену, но остановил себя, поняв, что это будет выглядеть слегка странно.       Через некоторое время над толпой первокурсников, к слову, единственных школьников, оставшихся на пироне, возник великорослый мужчина. Суровый, на первый взгляд, великан с косматой бородой и копной волос не хуже, чем у Грейнджер, буквально светился в предвкушении, чего-то волшебного.       — За мной! Скоро вы увидите Хогвартс! — произнося эти слова, мужчина едва не подпрыгивал от радости как ребенок, что выглядело слегка странно в сочетании с его габаритами.       Направившись в след за Хагридом, дети пошли по достаточно узкой тропинке в лес. Имея единственным источником света фонарь, который нес перед собой на вытянутой руке великан, будущие ученики Хогварста то и дело спотыкались о корни деревьев и камни разных форм и размеров.       Через какое-то время все они оказались на берегу озера, по другую сторону которого, на скале возвышался огромный замок. Кому-то он напомнил о сказках, в которых башни подобных замков прятали от мира принцесс, о могучих драконах, их стороживших и о рыцарях, спешивших их спасти… Кто-то вспомнил легенду о короле Артуре и Мерлине. Гермиона же, восхищаясь великолепием вида, неожиданно для себя самой, задумалась о том, сколько же времени, магии и денег могло понадобиться, чтобы всё это отстроить и оживить, и сколько же тратится на его содержание сейчас.       — По четыре человека в лодку, не больше! — пройдя вперед, пробасил Хагрид.       Причала здесь не было, ровно, как и каких-либо других приспособлений, позволяющих без труда усесться в лодки. А потому, когда подошла очередь троицы, увидев мокрую и скользкую траву у берега, девушки мысленно перекрестившись встали по бокам от Гарри, решив вцепиться в друга, в случае непредвиденного падения. Но не смотря на ожидаемую скользкость, почва под ногами показалась детям не менее надежной чем асфальт, что наталкивало на мысль об использовании в этом месте магии для безопасности детей.       Усадив в лодку Рону, Гарри и Гермиону, Хагрид подсадил к ним Невила Долгопупса с его вечно теряющейся жабой по имени Тревор. Что явно не устроило девушек, особенно Гермиону, делившую с ним одно сиденье. Все-таки одно дело есть шоколадных лягушек, а другое живая жаба размером больше кулака среднестатистического мужчины в руках мальчика, который, похоже, не способен её удержать.       Путешествие на волшебных лодках продолжалось недолго. Стоило пересечь озеро, они слегка обогнули утес и, проплыв под ивами, оказались в тоннеле.       В конце тоннеля было большое расширение с помостом, который, казалось, мог уместить на себе три сотни человек.       Сойдя на помост, все столпились вокруг Хагрида, стучавшего в единственную, имеющуюся здесь дверь, которая тут же распахнулась.       — Профессор МакГонагалл, я привел первокурсников — отойдя от прохода, сообщил великан.       — Спасибо, Хагрид — кивнула женщина, сделав шаг вперед.       Минерва МакГонагалл, так же известная, как декан факультета Гриффиндор, всё же отличалась от своей киноверсии, она выглядела куда моложе. В изумрудно-зеленом строгом платье в пол, над детьми возвышалась истинная англичанка. Остроконечная шляпа с широкими полями, прямая осанка, и серьёзное выражение лица создавали впечатление человека, которого слушают.       Приказав следовать за ней, женщина развернулась, взмахнув заколотыми в низкий хвост волосами, и скрылась за дверью.       Буквально через минуту, они оказались в огромном зале, который поражал своими размерами. Вдоль стен горели факелы, освещая десятки старинных колонн и картин, а так же, огромную мраморную лестницу, ведущую куда-то на верхние этажи.       Но МакГонагалл не собиралась останавливаться, проведя детей мимо огромных ворот, из-за которых доносился гомон сотен голосов, она провела их в маленький тесный зальчик, в котором все достаточно быстро ощутили нехватку личного пространства.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — развернувшись, поприветствовала детей женщина. — Сегодня вас ожидает банкет по случаю начала учебного года, но перед этим, вас разделят и отправят на один из четырёх факультетов нашей школы. Необходимо, чтобы вы отнеслись к этому серьёзно. По результатам отбора ты обретете не только свой факультет, но и свою вторую семью, вместе с которой будете учиться, жить, и проводить свободное время. Факультетов всего четыре Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами -это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила МакГонагалл направилась к двери, но прежде чем выйти, добавила. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Все дети хором выдохнули и тихий шепот заполнил помещение. Каждый фантазировал на счет процедуры отбора насколько ему хватало воображения. Проверка знания заклинаний, смертельно-опасная дорожка с препятствиями и кучи змей, вот немногое из перечисленного малышней.       Гарри, Рона и Гермиона же, казались самой невозмутимостью, на фоне остальных заранее зная, что из всех опасностей им угрожает только возможное неудобство старой волшебной шляпы.       Но долго тишина не продлилась. Визг, разнесшийся по маленькому помещению заставил многих буквально схватиться за сердце.       Причиной стала вышедшая из стены полупрозрачная пара призраков мужчин, рассуждавшая о том, стоит ли простить недостойное поведение некого Пивза, и прервавшаяся, как только они заметили детей. Поняв, что наткнулись на первогодок, духи уже было начали рекламировать факультеты, на которых когда-то учились сами, однако, были прогнаны обратно вернувшейся МакГонагалл.       — Церемония отбора начнется сейчас. Выстройтесь в шеренгу и идите за мной.       Организованной колонкой все последовали за женщиной. Где-то в центре колонны шла Рона, после Гарри, волосы которого от влаги еще на озере начали приходить в беспорядок, за ним пристроилась и Гермиона. Выйдя в Большой зал Хогвартса, и выстроившись в шеренгу перед всеми, дети застыли на месте. Их не смущали ни четыре ряда столов, усеянных студентами разного возраста впереди, не преподавательский состав позади, не предстоящий отбор, да, и вообще на все происходящее расхотелось обращать внимание. Ведь огромное по своим размерам помещение поражало не только размерами. Невероятный потолок, выглядящий как звездное небо, укрытое пушистыми облаками, свечи, словно светлячки, летающие по залу и убранство, с которым, казалось, мог сравниться лишь Букингемский дворец. Даже Гарри, Гермиона, и Рона, зная о том, что потолок заколдован не могли в это поверить. Казалось, что все они находятся под открытым небом.       Отвлекая детей от рассматривания Зала, профессор МакГонагалл поставила позади шеренги и перед столом преподавателей деревянный табурет и положила на него Волшебную шляпу. Потёртости, заплатки, и грязь, создавали ощущение, что по волшебному артефакту уже плачет свалка. Обернувшись дети застыли, смотря на морально устаревший остроконечный головной убор.       Некоторое время в зале царила тишина, вдруг несколько ниток по среди шляпы расплелись, и дыра, появившаяся в центре, зашевелилась подобно человеческому рту начав петь:       Быть может на вид не так уж красива,       Но я не хуже Чудес Семи диво.       Мудрей и умней шляпы вам не найти,       По внешности могут судить лишь глупцы.       Шапки, цилиндры или же котелки…       Да, краше меня, даже их козырьки.       Но будь хоть одна знаньем лучше меня,       Себя на обед, посолив, съела б я.       Все помыслы ваши я вижу, насквозь,       И от меня прятать ты что-то брось!       Лишь оденьте меня, сразу я сообщу,       Кем вы проведете жизнь Хогвартскую.       Может вас Гриффиндор уже заждался?       А там не один храбрец обучался.       Благородны сего факультета сыны       Сердца их отваги и силы полны,       А может быть, Пуффендуй ваша судьба,       Туда, где никто не боится труда,       Где преданны все, и дружбе верны,       Терпеньем, упорством и волей полны.       А если мозгами не туг ты, мой друг,       Есть юмор и силы гранит грызть наук,       До знаний вы очень редкий гурман,       Знайте, путь ваш тогда — за стол Когтевран.       Может, вам в Слизерине суждено       Найти друга лучшего и не одного.       Там хитрецы к своей цели идут.       Если нужно то, пальца вокруг обведут,       Путей никаких не стесняясь совсем.       Они паутины плетут ловких схем.       Не бойтесь меня, надевайте смелей,       И вашу судьбу предскажу я верней,       Чем сделает вам это кто-то другой.       В надежных руках вы детки со мной!       И пусть я безрука, безнога, увы,       Но горжусь я собой не меньше чем вы!              — А теперь, я буду вызывать вас по одному. Тот, чью фамилию я назову, должен будет примерить шляпу и сесть на табурет, — вынув из кармана пергаментный свиток, сообщила профессор МакГонагалл. — Когда его назовут, вы пройдете за стол к одноклассникам. Итак, Аббот Ханна…       — То-есть, распределять нас будут по личным качествам и характеру? — Неожиданно шепнула друзьям Гермиона, размышлявшая над словами из песни.       — Но ведь все уже предопределено, разве нет? — Хмыкнула Рона. — К тому же, судя по характерам, по мы на Них похожи.       — Не факт, — поддерживающе взяв девушек за руки, вздохнул Гарри, — но мы, ведь, можем попросить шляпу? Али… Рона, если что разговор со шляпой происходит телепатически, — зная, что жена плохо знакома с книжной версией «Гарри Поттера», решил напомнить Гарри.       — П…поняла.       Все трое замерли в ожидании, стараясь самостоятельно понять, почувствовать или представить какие они на самом деле. Характер манеры, поведение. Ассоциировать себя с какой-то определенной чертой характера не получалось. Так и стояли, смотря как один за другим в алфавитном порядке их сверстники садятся на заветный табурет, разбредаясь по столам под аплодисменты факультетов.       — Грейнджер Гермиона! — раздался голос Минервы МакГонагалл.