Волчица

5:00 утра (день встречи) Сижу я в своём кабинете в ресторане. Это довольно странно, что у меня есть кабинет, но я так захотела. Мне нужно уединение в этом хаосе из оборотней. Вы спросите, что я делаю так рано. Взламываю всю возможную информацию о Джейсе, Алеке и Изабелль, а от куда я её беру? Конечно из Института. Надо же знать с кем я иду на встречу. Так, отлично взломала. Так, кто здесь числится? На счёт Александра и Изабелль ничего интересного. Кстати, они брат и сестра, как я и думала, а ещё у них есть младший брат и сводный брат Джейс. Имя: Джейс Фамилия: Лайтвуд (в прошлом Вэйланд) Возраст: 24 год Рост: 180 Раса: Сумеречный охотник Парабатай: Алек Лайтвуд Место жительства: Институту Нью–Йорка Семья: Роберт Лайтвуд (приемный отец) Мариз Лайтвуд (приемная мать) Алек Лайтвуд (приемный брат) Изабель Лайтвуд (приемная сестра) Макс Лайтвуд (приемный брат) Так, пока ничего интересного. Краткая биография: Валентин Моргеншерн убил настоящего отца Джейса, после чего сам воспитывал его. Валентин Моргенштерн заставил Джейса поверить, что он сын Майкла Вэйланда (что не точно) — за которого Валентин выдавал себя в его детстве, и что его мать умерла, когда он был всего лишь младенцем. Когда ему было десять, Валентин убил на глазах у Джейса настоящего отца, а потом инсценировал свою собственную смерть. Затем Джейса забрали к себе Лайтвуды и с тех пор растили его в Институте Нью-Йорка с другими Сумеречными Охотниками. Он и дети Лайтвудов с тех пор живут в Нью-Йорке и хорошо справляются с поручениями Конклава. Эту информацию я перечитывала и перечитывала, не веря своим глазам. Когда Валентин воспитывал Джейса? Так, Джейс на год меня старше. Значит, тогда мне было пять, когда он похитил его. Но я никогда не видела мальчика дома. Что за? Блять! Что происходит? Получается мать знала, что он похитил ребёнка! Почему ничего не предприняла? Не остановила? Почему не спасла своих детей? Господи. Вопросы, вопросы!!! Где ответы? Дневники!!! Валентин писал дневники про свои эксперименты. Точно, надо поискать в сгоревшем доме. Схватила свою кожанку со стула и рванула из ресторана. Подхожу к остаткам сгоревшего дома. На доме магия, поэтому примитивные не видят, что дом давно сгорел, но хорошо сохранился. Вхожу и пытаюсь что-нибудь найти. Шансы малы, но всё таки. Пролазив около двух часов, я полностью была в зале и пепле, но так ничего не нашла. Чёрт. Почему? Почему всё так сложно? Я стала пинать всё, что попадалось под ноги, и вдруг что-то хрустнуло под ногами. Стала отодвигать доски и увидела люк в полу, но я понятия не имею, что там или как его открыть, здесь нет ручки. Чёрт, что за хрень? Пытаюсь её выломать, но ничего не получается. Сосредотачиваюсь на волке, руки тут же вырастают в объёме и, не медля бью по люку, но ничего не происходит. Сколько бы я его не пинала, ничего не получается. Аааа. Рука вся в крови, кости болят. Обращаюсь снова в человека и смотрю на свою руку. Кисть сломана, сука, как больно. Грёбаный люк. Так, нужно ехать в больницу. Сама я кисть собрать не смогу. Провела я в этой грёбанной больнице больше часа. Меня не хотели отпускать, но я плюнула на их требования и запреты. Завезали мне запястье, как в последний раз, я даже держать этой рукой ничего не могу. Смотрю на время, а уже 8:45. Ну, пиздец. Я грязная, как чёрт, да ещё со сломанным запястьем. Нет, ну точно пиздец. Быстро захожу домой и иду в душ. Наспех мою голову и себя, хотя с мои запястьем это проблематично. Смотрю на время, а уже без пяти девять. Но теперь я точно опоздаю, блять, блять. Вы думаете зачем я спешу? И нахер мне сдался этот Джейс? Да, потому что он может знать что-то о Валентине, он же его воспитал и тем более мне нужно понять, что «папаша» ему влил в кровь! Какую хрень? И знает ли он что–нибудь о моей семье? Слышу, как пищит мой телефон, оповещая что пришло сообщение. Красавчик: «Ты придёшь, моя леди?» С какого хрена он набит у меня, как «красавчик». Ах да, он же сам вбил свой номер. Я: «Буду через пятнадцать минут, придурок!» — пусть не зазнается. Мой выбор падает на чёрные брюки, майку такого же цвета и кожанку. Наношу себе пару раз Иратце, но оно не сильно помогает. Нужно время! Одеваю перчатку без пальцев на одну руку, и хватаю плойку, накручиваю волосы. Через десять минут стараний волосы готовы. Выглядит не плохо. Рисую стрелки и крашу чёрной тушью глаза. Красавица! Так снова рисую Иратце и чувствую, как потихоньку запястье заживает, да ещё кровь оборотня–альфы помогает. Надеваю часы. Так, обувь! Выбор сложный, но решаю одеть мини сапожки на шпильке. Надеюсь, на льду не упаду. Засовываю пару клинков за пояс и пистолет. А стило куда прикажете девать? Кладу в карман кожанки. Смотрю на себя в зеркало. А не чё так выгляжу. Всё, надо бежать. Достаю стило и черчу портал, представляя место около этого ресторанчика. Выхожу из портала, убираю стило в карман. Обхожу здание и захожу в ресторан, глазами ищу Джейса. Он сидит ко мне спиной около окна. Моё любимое место, кстати. — Привет. — подхожу к нему и сажусь напротив, видя дверь ресторана. — Привет. Классно выглядишь! — смущенно улыбаюсь. Он переводит свой взгляд на мою руку, и его брови встают домиком. О боже, это так мило из-за чего я улыбаюсь. — Что с рукой? — переводит взгляд на меня. — Да так, мебель ломала. — усмехнулась я, на что он фыркает и делает глоток кофе. — Опять врёшь. — да как он смеет. — С чего взял? — поднимаю бровь и скрещиваю руки на груди, что получается плохо из-за запястья. — С того! — смотрит на меня, как будто в душу вглядывается. Аж противно, меня передернуло, а он улыбается. К нам подошла официантка. — Мне как обычно, Мари. Только без аперитива сегодня. — смотрю на Джейса, прожигающим взглядом. — Конечно. А вы что-нибудь будете, сэр? — она переводит на него взгляд. — А принеси ему тоже самое, что мне. — говорю я, переведя на блондинку взгляд. — Без проблем, — улыбается голубоглазая во все тридцать два зуба и записывает что–то в блокноте. — О господи, что с рукой? — говорит она встревоженно. — С парнем ночью развлекалась, целую ночь. — подмигиваю я Джейсу, а Мари смущенно улыбается и удаляется. — Так значит у тебя есть парень? — А это так важно? — Для меня всё важно. — я усмехаюсь и откидываюсь на спинку дивана. — Нет. — отвечаю я и перевожу взгляд в окно. — Почему ложь стала твоей привычкой? — спрашивает Джейс, и я перевожу на него свой взгляд. — Не всякую правду надо говорить в лицо. — Мари возвращается к нашему столику и ставит моё кофе. — Этот мир не так уж плох, покуда в нём есть кофе. — делаю глоток и улыбаюсь. Люблю кофе. Достаю сигарету и зажигаю её. Делаю затяжку. Господи. Это клёво. — Зачем куришь? Курение убивает. — говорит он. — Знаю, но бросить не могу… — грустно отвечаю ему. — Как Изабелль? — спрашиваю я, скорее чтобы не было неловких пауз, ненавижу их, делая затяжку. — У неё всё хорошо, благодаря тебе… — он придвигается ко мне. — Почему ты такая? — Я перевожу на него вопросительный взгляд. — Какая? — не понимаю вопроса. — Почему, когда настаёт момент смущения для тебя, ты грубишь, и тем самым отталкиваешь человека. Ты другая, не такая как все. Ты боишься жить. Здесь и сейчас. Ты прячешься от мира, от себя, но разве ты не понимаешь, что ты тонешь в этой лжи… — Хватит! — вскрикиваю громко. — Видишь, это твоя правда. И ты не хочешь её слышать. — говорит он спокойно и также откидывается на диван. — Я знаю её, и она не приносит мне счастья, — со злостью говорю я, чуть привставая. — Знаешь, как легко потерять всё то, что, казалось бы, дано тебе на всю жизнь. Я потеряла совершенно всё, и как бы я не хотела, я не могу повернуть время вспять. Ты, как никто другой должен понять меня. Какого тебе было, когда Валентин убил твоего отца у тебя на глазах, и ты ничего не мог сделать, так и я не смогла спасти свою семью. Только ты обрёл новую. Лайтвуды приютили тебя, дали новую жизнь, семью, дом, любовь, а я осталась одна. И я никому не нужна. У меня никого нет. Ведь семья — это не только кровное родство. Это любящие тебя люди. Люди, которые всегда прикроют тебя. — я высказала всё, что накипело. Чувствую, как становится тяжело дышать. — Спасибо за кофе. Прощай. — я резко встала из–за стола и рванула из этого чёртового ресторана. Выскочив на улицу, я почувствовала, как в лицо ударил холодный ветер. Я укуталась потеплее и пошла куда глаза глядят. Я винила себя за то, что дала волю чувствам. Впервые, за шесть лет я сорвалась… Чувствую, как к глазам подступают слёзы. Держись Клэри, не здесь, не сейчас. Почувствовала, как на моё плечо опускается чья-то рука, я скинула её и резко повернулась, столкнувшись с глазами цвета янтаря. — Что тебе нужно? — грубо ответила я. — Извини. Я не знал, прости. — он хотел ко мне прикоснуться, но я не позволила. — Уходи! И больше никогда, слышишь, никогда ко мне не приближайся! — сказала я слишком громко, из-за чего некоторые прохожие обернулись, но мне было на это плевать. — Ты ничего не знаешь обо мне, и я уверяю никогда не узнаешь. — зло ответила я. Я развернулась, чтоб уйти, но он резко ухватил меня за локоть и потянул на себя, из–за чего я оказалась в его объятиях. А потом он резко поцеловал меня. Его поцелуй был грубым. Я не хотела отвечать на поцелуй, пыталась его оттолкнуть, но ничего не получалось. Да и как вырвешься, если запястье сломано. Я стиснула зубы, но так просто он не сдался. Одна рука пробралась ко мне под майку, и он начал выводить непонятные мне узоры, от чего я расслабилась и решила ответить на поцелуй. Как только я ответила на поцелуй, он стал нежным, чувственным. В перерывах он извинялся, а я запустила руку в его шевелюру. Она была мягкая, я перебирала ею, а потом схватила его за корни, тем самым отрывая от поцелуя, но потом снова впилась в его губы, вдохнув кислорода. Я не знаю сколько времени мы целовались, но впервые я себя чувствовала легко. С души упал тяжелый груз. — Не уходи! — проговорил он тихо, смотря мне в глаза. — Я должна. Это неправильно. Охотник и оборотень. Это против природы. — сама не понимаю какой бред несу, но я должна закончить это. Раз и навсегда… — Ты мне нравишься, Леона, и кажется потихоньку я начинаю в тебя влюбляться. Позволь мне стать частью твоего мира. Прошу! Откройся мне. Не бойся, слышишь. — его рука была на моей щеке, а вторая всё также находилась на талии. Я понимала, что нельзя. Если он узнает кто я, он убьёт меня. Помни Кларисса, ты чудовище. Валентин создал монстра под стать себе. Любовь уничтожает человека, сжигает изнутри, а потом убивает. — Нет, — высвободилась из его объятий и отошла на два шага, и почему я так часто дышу? Так, соберись, тряпка. — Мы с тобой совершенно разные, Джейс. Больше не звони и не пиши мне! И не пытайся найти. Прости, но этого больше не повторится. — подхожу к нему и, не знаю зачем, целую в щеку. — Ты хороший человек, Джейс Вэйланд. Забудь меня! — улыбаюсь в последний раз. — Прощай. Разворачиваюсь и ухожу в сторону переулка, не оборачиваясь. Захожу в тупик, достаю стило и рисую портал. Стою пару секунд в ступоре, шагать или нет, но всё таки захожу в портал. Открываю глаза и я в пустом спортзале. Снимаю кожанку, разматываю запястье и начинаю бить грушу, не обращая внимание на физическую боль, потому что душевная намного сильнее. Удар, ещё удар и вихрь мыслей улетучивается из моей головы.