Волчица

      Прошло пару дней, и всё-таки мне удалось проникнуть в этот подвал. Я нашла записи про Джонатана и Джейса, а моих там не было. И вот я уже третий день погружена в чтение и не расстаюсь с книгами, чтобы побольше узнать. К моему удивлению, у Джонатана четыре толстые книги, даже не книги, а томы, как у Льва Николаевича Толстого «Война и мир». Что касается Джейса, то я узнала много новой информации о нём. Во–первых, он Эрондэйл, а не Вэйланд и его родители Стивен и Селин Эрондэйл, но они, к сожалению, мертвы, но зато у него осталась бабушка инквизитор Иможден. Во–вторых, в Джейсе тоже присутствует кровь Ангеля Итуриэля, как и во мне. В–третьих, Валентин отказался от него, потому что он бы не смог стать настоящим воином, машиной для убийств. С чем я частично не согласна: Джейс очень способный воин, а что касается «машины для убийств», то это скорее ко мне. Прочитав эти записи о Джейсе, я стала лучше его понимать и мне стало жаль его. Дочитываю последние строчки на трёхсотой странице про Джонатана и закрываю её. От описаний, что Валентин делал с моим братцем, кровь стынет в жилах, и начинают бегать мурашки по всему телу. Перевожу взгляд на часы. Сейчас 10 часов вечера 11 декабря 2014 года. Я тяжело вздыхаю и встаю с кровати, и к моему горю натыкаюсь на выпитую бутылку виски, чуть не падая хватаюсь за шкаф. Всё-таки устояв на ногах, оглядываю комнату: везде разбросаны бутылки от водки или виски, в помещение накурено до того, что кажется туман спустился с небес в мою квартиру. А что Вы хотите? Мне хуёво. Надо открыть окно, а то голова болит. Открываю и высовываюсь из окна, сразу становится легче. Так, теперь надо пойти выпить таблетки от похмелья и умыться, а лучше вообще помыться. Пока я помыла голову и высушила волосы прошло около часа. Сейчас я стою около своего гардероба и думаю, что надеть. Так, чёрное я не буду надевать, и от брюк или джинс сегодня воздержусь. Мой выбор остановился на длинной юбке–коктейль в пол, цвета нежного мокко, облегающая бёдра и расходящаяся в клёш от верхней части бедра, а на ноги я надену шнурованную полу спортивную обувь на танкетке для щиколотки голубого цвета. Так же кофту с длинным рукавом, слегка лишь, открывающая фаланги пальцев, цвета морской волны, длинная и собирающаяся в складки и создающая эффект волны на теле. Я выбрала круглый кулон, на длинной изящной цепи, создающий идею полнолуния над морем, а также серьги, окантованные золотом, а в центре настоящее павлиное перо, сумочку–клатч полу спортивную, на длинном ремешке, с изумрудным орнаментом по центру и с двумя длинными кистями, свисающих с двух сторон. Кожаная блестящая куртка с открытым горлом со вставками из крокодильей кожи на груди с лакированным эффектом. Я решила себе сделать причёску французской ракушки и с одной стороны оставила струится свободно первую прядь. Я не хочу наносить себе макияж, потому что знаю, что снова расплачусь, но из-за синяков под глазами, всё таки наношу себе тональник и на глаза водостойкую чёрную тушь. Оружие я брать не буду. Зачем? Кому я нужна на кладбище? Тем более никто не знает, что я там бываю… Одеваюсь, оглядываю тяжелым взглядом прихожую, беру сумочку, проверяя, что в ней есть деньги и ключи от машины, выхожу. Сажусь в машину и еду. Еду покупать цветы. Я полностью погружена в свои мысли, что почти не обращаю внимания на дорогу. Изредка поглядываю в стекло заднего вида, чтобы убедиться, что за мной нет хвоста. Останавливаюсь около ларька с цветами, выхожу и прошу двадцать красных роз. Продавщица грустно кивает и делает букет из красных роз. Я смотрю на эти розы и в голове сразу образ брата в крови. Как он задыхается и пытается сказать хоть что–то, как жизнь уходит от него, как будто мосты разводят в разные стороны и никогда не соединят. В голове эхом отдаётся его фраза «Не забывай, кто ты есть». Если бы он знал, что я давно позабыла кто я, кем я была и кто я сейчас. Я призрак. Призрак прошлого, настоящего и будущего. — Мы все часть того, что мы помним. Мы храним в себе надежду и страх за тех, кто любит нас. Пока есть любовь и память, нет истинной потери. — я повернулась на слова продавщицы, которая протягивала мне букет. — Спасибо, — грустно ответила я, протягивая ей деньги, на что она отрицательно помотала головой. — Возьмите пожалуйста, сдачи не надо. — вяло улыбнулась я, беря цветы и идя к машине. Уже подхожу к машине и слышу крики. — Не трогайте меня, уроды. Отвалите!!! Семеро на одного не чес… — дальше я не услышала. Поворачиваю голову, ищя откуда доносился звук. — Ну что, щенок. Наигрался? — слышу отдаленно мужской голос. Хочу открыть дверь машину и слышу до боли знакомую фразу, но сказанную детским голосом. — К сожалению, дам Вам отрицательный ответ. — чёрт, ребёнок. Я не могу смотреть или слушать, когда обижают или издеваются над детьми. Наверное, это у меня с детства, от того что надо мной издевался отец. Бегу на звук борьбы, скорее побоев. Когда вбегаю в переулок, слышу напоследок от продавщицы. — Не суйся туда. Убьют. — конечно убьют, поэтому я сразу с розами, чтоб на могилу положить. Вбегаю, даже залетаю в переулок, хотя в юбке в пол это проблематично, и вижу, как семеро оборотней избивают мальчика, который пытается сопротивляться. Стоп, на нём руны, это Сумеречный охотник. И вдруг наши взгляды пересекаются. Это лицо? Я где-то его видела, но где? Но ответ приходит незамедлительно. Это лицо напомнило мне Александра Лайтвуда. Он его брат. Макс, кажется. — Эй, — я даю о себе знать, на что вижу, как они обернулись в мою сторону. — Отпустите мальчика, и решим это мирно. — Хах, посмотрите! Да у нас сегодня развлечений, хоть отбавляй. Ты не стесняйся, проходи. Мы не обидим. — улыбается главный из этой шайки во все тридцать два зуба, подходя ко мне, как можно ближе, чтоб я, наверное, не сбежала. — Ну что ты, — улыбаюсь я так же. — Это я Вас обижу. Кидаю в его лицо розы, из-за чего он на пару секунд выпадает из этой реальности. Сбиваю его с ног и наношу при этом удар в горло, а затем выхватываю дубинку из его рук и вырубаю его. — Кто следующий? — бросаю дубинку на землю и оглядываю присутствующий. Главное не порвать юбку. Задачка не простая. Драться в юбке, я не умею. Оборотни бегут на меня. Осталось шесть. Уля–ля, повеселимся. Ко мне подбегает второй. Отбила, отбила, манёвр, блок, опер корд. Второй спит. Третий бежит с мечом на меня, поднимаю камень с земли. Уклон, поворот, по бошке. Третьего нет. Четвёртый бежит на меня, пытаясь занести удар мне ногой по голове, но я уклоняюсь, бью кулаком в живот и рывком поднимаю эту тушу и кидаю в стену. Четвёртый готов. Оставшиеся два оглядываются и нападают вместе. У них у обоих оружие – мечи. А у меня? А у меня кулаки… Они пытаются нанести удары, но я ловко отскакиваю, а потом резко подпрыгиваю, не забыв задрать юбку, как можно выше, так, что в полёте получается шпагат. И им обоим я попадаю в лицо. Они отскакивают на пару метров, и это мой шанс. Выбиваю у первого меч, блок, уклон, поворот и я ломаю ему шею. Последний бежит на меня с криками и валит меня на землю. Он начинает меня бить руками по голове, но я блокирую удары и стараюсь увернуться. Лучше бы было вообще его спихнуть с себя. Вижу на его ноге нож, не мешкая вытаскиваю нож и втыкаю в ногу, проворачивая там его. Он вскрикивает, но в этот момент моё лицо оказывается не защищённым, и он пользуется моментом, бьёт меня, разбивая мне губу. Я бью его по почкам, откатываюсь от него, но он уже встаёт и я рывком втыкаю нож ему в сердце. Его глаза округляются, и он падает замертво. Моя правая рука вся в крови этого парня, да и наверное костяшки разбиты. Да, плевать. — Круто ты их размазала! — раздался около меня чей-то удивленный голос. — Пошли в машину, ковбой. Отвезу тебя твоим братьям и сестре, они точно знают, что с тобой делать! — он недовольно фыркнул, но всё же поплёлся за мной. Всю дорогу я была погружена в свои мысли, и совершенно не обращала внимания на пацана. Хотя его трудно было не заметить, всю дорогу он не закрывал рот и что–то рассказывал, спрашивал, а я делала вид, что мне всё равно. Но после десяти минут езды с ним, он не замолчал. — Ты закончил? — перевожу на него вопросительный взгляд. — Ты не ответила на мои вопросы, и тем более ты не знаешь, кто я и … — договорить я ему не дала, нагло перебив. — Ты Сумеречный Охотник. Сын Маризы и Роберта Лайтвуда. В семье Вас трое детей: Александр Латвуйд, который является главой Института, Изабелль Лайтвуд, которая любит вскрывать трупы людей и копаться во внутренних органов, а также экспериментировать над ними и ты — Макс Лайтвуд, который очень редко приезжаешь в Нью—Йорк, потому что учишься в Идрисе. А также в Вашей семье есть один приёмный сын Джейс Вэйланд, он парабатай Алека. И довольно способный боец, — я перевела на него свой взгляд, на что увидела глаза по пять копеек и продолжила. — Также твои родители хотят разводиться, по этой причине ты в Нью–Йорке, потому что твоя мать хочет оставить тебя здесь, но почему-то я уверена, что твоего мнения не спросили? Достаточно? — в его глазах отразилась боль и он коронно кивнул. Оставшуюся дорогу, мы сидели молча, я включила громко музыку и вновь ушла в себя. Ехать нам пришлось около пятнадцати минут и за это время я выкурила пять сигарет. Я открыла окно, чтоб не так сильно пахло. Вообще, в машине я не курю, но сегодня можно, сегодня я могу всё. Припарковав машину около Института, я посмотрела на Макса, а он как будто рыбу проглотил. Я ухмыльнулась, боится, что влетит. И правильно влетит. — Пошли! — сказала я, выходя из машины. Я не хотела заходить во внутрь, но решила отмыть руку от крови. Она уже запеклась и это противно. — Не говори им, пожалуйста. — перегородил он мне дорогу. — С чего это? — скрестила руки на груди. — Ну пожалуйста. — сделал глазки, как из Шрека. — Хм., не отставай! Мне не хочется тебя снова спасать. — обошла я его и зашла в Институт. — Скажешь? — Да. — коротко бросила я. Мы приближались к кухне, и я слышала какая там перепалка стоит. Изабелль орала, как будто она мать наседка, и у неё украли яйцо. Да, и Алек с Джейсом не отставали. Я вошла на кухню первая, но никто не обратил на меня внимания. — Ни эту потеряшку ищите? — сказала довольно громко, на что трио обернулось, а я как не в чём не бывало протопала к раковине, стала смывать со своей руки кровь. — Макс!!! — закричала Иззи, когда его увидела. — Что случилось? Господи, ты ранен? — начала его рассматривать. — Нет, это просто царапины. Всё хорошо. — отмахнулся он. — Где ты был? Куда ты ушёл ночью? Да, ещё один? Ты что совсем не думал? Это опасно! — заорала она и начала жестикулировать руками. Господи, она начинает меня снова бесить. — Эу! — перекрикнула я её, на что она посмотрела на меня убийственным взглядом, не прокатит. — Мама наседка успокойся, ребёнок в гнезде. Всё хорошо. Как будто на ферму попала. Ты потише. Людей вокруг распугаешь. Видишь, он в порядке. Пару царапин, ну максимум, ребро сломано. И всё. — Всё? Да как ты смеешь, он мой брат. Я за него переживаю, а ты бесчувственная тварь, которая заботит только своя шкура. — она стала подходить ко мне. А она перегнула палку. — Я уверенна, что такая как ты, никогда не поймёт, что значит иметь семью. Ты самая … Договорить я ей не дала: я зарядила её пощечину и рывком подняла за горло. Она стала дёргаться в попытках освободиться, но моя стальная хватка не позволяла этого сделать. Ничего не получится крошка. — Стоять! — приказала я Алеку с Джейсом, на что они застыли в шоковом состоянии. — Если бы не я, неблагодарная тварь, тебя бы здесь не было, как и твоего любимого братца, Макса. Ты обязана мне. Ты на коленях должна стоять и просить прощения, а если ещё раз заикнёшься про мою семью, я убью тебя. Убью всех кто тебе дорог, даже кота прикончу, поэтому помалкивай! — я бросила девушку к ногам братьев. Изабелль подняли, но она всё также откашливалась. — Одьёс! — я уже собиралась выйти из кухни, как Макс задал мне вопрос. — Кто он? — я повернулась. — Что? — я понимала о ком вопрос, но косила под дурочку. — У тебя в машине фотография. Там ты с парнем. Вам лет по восемнадцать. Ты выглядела очень счастливой. Это очень старая фотография, она уже порвалась местами, но ты её не выбрасываешь, потому что она дорога тебе. А когда ты пришла мне на помощь, у тебя в руках было двадцать красных роз. Это четное число, значит они на кладбище. — Ты просто не правильно посчитал? У тебя был шок. — отмахнулась я и развернулась. — Нет, всё правильно. Я трижды пересчитал. Их ровно двадцать. А твой взгляд, когда ты ехала в машине. Он был мертвым. Я бы сказал, что ехал с живым мертвецом. А когда ты стала говорить про мою семью, мне стало всё понятно. Ты говорила это не со зла. И сейчас всё что ты сказала моей сестре, это была просто защитная реакция. — я так и стояла спиной к ним, а в глазах стояли слёзы. Впервые за шесть лет меня кто–то понял бес слов. — Как его звали? — спросил он, обходя меня и смотря мне прямо в глаза, в душу. — Его звали Джонатан… — я открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, но слова так и застряли. — Он был моим братом. — нижняя губа задрожала и первая слезинка упала. Он подошёл ко мне и обнял. Я стояла неподвижно, пытаясь подавить поток слёз, но у меня не получалось. Слёзы полелись водопадом, мне не хватало воздуха, чтоб хоть что-то сказать, я просто опустилась на колени и обняла Макса. Я прикусила нижнюю губы, чтобы не было слышно моих рыданий. — Ты мне его сегодня напомнил, тогда в переулке. — Он в этот день погиб? — я лишь кивнула в знак согласия. Макс отстранился от меня, вытер дорожки слёз и сказал. — Подожди пожалуйста. — встал и убежал в неизвестном мне направлении. Спиной я ощущала на себе три взгляда. Я не знала, что говорить или что делать. Я решила встать и вытереть дорожки слёз, но повернуться к охотникам, я не решалась. Я не знала, что будет дальше. Мне хотелось выбежать из Института, как можно быстрее, но я решила дождаться Макса. Он попросил. Макс прибежал через минуту с восхитительными цветами. Я таких никогда не видела. Они как будто из сказки. — Держи, — он дал их мне в руки, кроме одного цветка. — Нагнись. — Макс заправил за ухо большой цветок синего цвета. — Спасибо тебе. — я присела на корточки и посмотрела на него. — Это тебе спасибо, что спасла и не рассказала! Приходи. Мы будем рады, — я отрицательно помотала головой. — Я буду. Обещай, что придёшь, меня проведать. — Ладно, — я встала и обняла его. — Будь осторожнее, ковбой. — Макс улыбнулся, а я развернулась и ушла. Я села в машину, положив цветы на заднее сидение, и завела машину. Но я не смогла тронуться с места, меня как будто что-то не пускало. Я взяла телефон из сумочки и пару минут думала, звонить или не звонить. Что делать? Я нажала на «Вызов». Зачем? Зачем? — Алло. — Не мог бы ты, поехать со мной? — в голове крутится мысль. Что ты делаешь? Но сердце подсказывало, что я поступаю правильно. — Да, хорошо. — Я в машине. — я нажала на отбой и стала думать, правильно ли я поступаю или же нет. Я его совершенно не знаю. Он охотник. От него можно ожидать чего угодно. А от меня чего можно ожидать? Дверь машины хлопнула, оповестив, что пассажир на месте. — Пристегнись. — скомандовала я и включила радио. Мы ехали около получаса. За всё время Джейс не задал ни единого вопроса, и за это я ему благодарна. Я припарковала машину около ворот и никак не решалась перевести взгляд на Джейса. Какого хрена я его сюда притащила? А главное – зачем? Он ничего не знает, а я? — Всё в порядке, я посижу в машине. Подожду тебя. — впервые за это время подал он голос. — Придётся долго ждать. — перевожу на него взгляд. — Сколько надо, столько и буду ждать. — он сжал моё запястье в ободряющем жесте. Я кивнула и вышла из машины. Он вышел за мной и подал мне цветы. — Спасибо. — мой голос был охрипшим, я его даже не узнала. Джейс кивнул. Я вошла на кладбище. Здесь было тихо и темно. Я двигалась по давно изученной дороге. И вот я стою перед могилой брата. Здесь так ничего не изменилось после моего последнего визита. — Привет, братишка. Я вот принесла тебе цветы. Их мне дал один мальчик – Макс. Он бы тебе понравился. — тяжело вздыхаю и кладу цветы. — Не знаю, что тебе сказать. Мне тебя жутко не хватает, — закусываю губу. — Я так и не смогла найти твоего убийцу, прости… Я совсем запуталась в себе. Я не понимаю, что правильно, а что нет, — вдыхаю холодный воздух. — Я … я не знаю, что делать. Я так больше не могу. — слёзы уже текли по щекам. — Не могу быть одной, не могу сражаться. Я не вижу своего будущего без тебя… Ты мне давал надежду, что всё будет хорошо. — я уже зарыдала в голос. — Ты обещал, что всегда будешь рядом!!! — закричала я и упала на колени перед могилой. Я посмотрела на фотографию брата. — Ты обещал. Мы — Моргенштерны всегда держим слово… Пожалуйста не оставляй меня! — дальше я не могла ничего сказать. Слёзы потоком обрушились на меня. Не знаю сколько я проплакала, но когда вновь открыла глаза, я ничего не видела. С трудом встав, я вытерла слёзы и посмотрела на время. Было три часа утра. — Прощай, Джон. — сказала я. Я обняла себя за плечи и стала удаляться от могилы. Когда я вышла за ворота, я увидела Джейса, сидящего в машине и крутящего в руках телефон. Его лицо выражало беспокойство. Я не торопливо подошла к машине, села и просто не знала, что делать. — Ты как? — спросил он. — Разбита… — сказала я тихо. — Хочешь выпить? — Конечно. Через десять минут мы уже были около бара. Мы сели за столик подальше от чужих глаз и сделали заказ: бутылка виски на двоих со льдом и кусочки лимона. — За твоего брата. — сказал он тост. — Не чокаясь. — проговорила я и залпом выпила содержимое. — Как ты пережил смерть отца? — спросила я, смотря на таящий лёд в стакане. — Мне было трудно, но благодаря поддержке и понимаю, и может терпению Лайтвудов, я попытался жить дальше. Я несколько недель ни с кем не разговаривал. Я ушёл в себя. И лишь только мысли о том, что я смогу отомстить Валентину, убив его, придавала мне сил. — Но теперь когда Валентин мёртв, ты… — А кто сказал, что он умер? — наши взгляды пересеклись. — Всё говорили, что он погиб при пожаре и… — Ты сама этот пожар видела? А тело? — придвинулся он ко мне. — Да, я видела. — сказала я, заправив прядь за ухо. — Это не важно. Я знаю, что он жив. — проговорил он, сделав глоток. — У тебя хотя бы есть вера… — сказала я тихо, надеясь, что он меня не услышит. — О чём ты? — изучающе посмотрел он на меня. — Ни о чём. — мой голос стал совсем охрипшим. — Расскажи! — я посмотрела в его глаза и не увидела подвоха. — Я воин, я боец — сказала я, — я была воспитана, как воин. У меня не было игрушек, у меня было оружие. Я спала с деревянным мечом, пока мне не исполнилось пять. Моей первой книгой была средневековая демонология в картинках. Первой песней, которую я выучила, были песнопения, чтобы изгнать демонов. Я знаю, что приносит мне покой. Я хочу оружие в руки и стратегию, чтобы выиграть. Но когда погиб мой брат, что-то внутри меня сломалась. Я всё всегда делала, чтобы кому-то угодить. Когда мама бросила нас с братом, отец совсем слетел с катушек. Он избивал нас каждый день и считал, что это нормально. Мой брат не выдерживал и сбегал, — я замолчала, не зная стоит ему знать дальше или нет. — Когда он спрашивал, где Джон. Я врала и получала двойные удары от него. Я считала, что должна была его защищать, но не разу сколько я себя помню, он не заступился за меня. Только один раз. И в этот день он погиб. — слеза потекла по моей щеке, я закусила губу. Я достала фотографию из сумки и протянула её Джейсу. — Твой брат был Сумеречным Охотником? — удивился он. — Да, у нас разные родители. — соврала я, стирая слёзы, и посмотрела на блондина. — Чтобы не случилось, ты можешь мне верить. — он взял моё запястье и сжал в ободряющем жесте. — Я ни кому не могу верить, даже тебе. Зря, я всё это затеяла. — я хотела встать, но он схватил меня за запястье. — Если ты не можешь верить никому, почему мы здесь сидим? Почему ты позвонила мне? Почему? Ответь. — в его глазах плавилась сталь. — Потому что не знаю по какой причине, но мне хочется тебе верить. Хочется доверять. Потому что кажется я начинаю в тебя влюбляться… — сказала я тихо, смотря ему в глаза. Я вытащила запястье и встала, чтобы уйти, но он стоял напротив меня. — Не надо, — я не узнавала своего голоса. — Пожалуйста, не надо. — дыхание сбилось к чертям. Он подошёл ко мне. Левая рука легла мне на талию, а правая подняла мой подбородок, так что мне пришлось смотреть ему в глаза. Из-за разницы в росте, он был выше меня, даже на танкетках. — Не бойся, — проговорил он, поглаживая большим пальцем мою щеку. В голове крутились миллиард мыслей, сомнений и вопросов, но впервые в жизни я решила прислушаться, что говорит моё сердце. И оно кричало «Да». — А я и не боюсь, — и я решила поцеловать его в губы нежно и почти невесомо, едва касаясь их. Оторвавшись от его губ, я улыбнулась. — Я хочу впервые провести этот день, не плача в подушку или заливая своё горе виски. Я хочу провести его с тобой. Пойдём в клуб и забудем обо всём. — Хорошо. — Джейс выразительно посмотрел на меня. Далее действия происходили слишком быстро: то мы с Джейсом на танцполе и отжигает по полной, то мы страстно целуемся и прижимаемся, лапая друг друга, то мы пьём, как чокнутые. В этом водовороте событий я совсем затерялась и в конце просто упала на кровать, мечтая не просыпаться…