Глупости

      Кто бы мог представить, собственное баронство! Думать об этом Орке было странно и смешно. Она, наёмница, дочь наёмницы, которая всего и умеет двуручной оглоблей махать – и на троне! А почему бы и нет, поправляла она себя. Линдзи, вон, взахлёб рассказывала, что все короли так и появились: находился один наглый, кто натягивал корону со словами «я тут главный», а всех недовольных рубил с плеча.       Зато теперь у Орки был сказочный шанс построить себе дом. Нормальный дом, точно как ей хочется, а не как кто-нибудь другой решил. Старая детская мечта ещё с тех времён, когда она оставалась в отцовской таверне, дожидаясь ушедшей с новым караваном матери. Как Орке тогда порой хотелось свернуть шею некоторым баронам, их глашатаям, их стражникам и кому только не! Потому что они были плохими баронами, глашатаями и стражниками, и ждали от них только дурного.       – Заживём теперь, а? – Регонгар опрокинул незнамо какую по счёту кружку.       Они сидели в таверне большой компанией и пили, обмывая новую столицу. Только Валери отказалась распивать пиво в таверне, да Тристиан отговорился, что должен срочно помочь Джоду с чем-то там. Пожалуй, это было единственной вещью, омрачавшей новое начинание. Орка невольно поводила вокруг взглядом и морщилась про себя, не находя светлую шевелюру.       – Агрх, расслабься уже! Кстати, об этом, можно расслабиться по-настоящему.       Рука Регонгара недвусмысленно легла на её колено. Октавия загадочно улыбнулась, косясь из-под ресниц. Орка только глаза закатила. Они были миленькие оба, но не в её вкусе. А хотя, подумала она в следующий миг, почему нет. Уже с полгода или больше исключительно на самоудовлетворении с постоянным искушением под носом, можно, в самом деле, расслабиться с приятными партнёрами, раз предлагают. Просто, по-дружески и без последствий.       – А давайте. Оба идёте?       Регонгар и Октавия переглянулись с одинаково хитрыми ухмылками.              Вышло неплохо, с ними было весело и азартно, а ещё Орка получила прекрасную возможность выдрать Регонгара за все его шуточки и неуёмную самодеятельность. Однако...       Тристиан перехватил её утром по дороге во дворец. Выглядел он вовсе не как человек, отдавший ночь сладкому сну, у него в руках была стопка каких-то пергаментов, а на щеке выделялось чернильное пятно. И хотя после прошедшей ночи тело Орки вполне насытилось, желание коснуться его мягкой щеки проснулось немедленно, до зуда в пальцах.       – Есть несколько вопросов, которые я хотел бы... Только если ты не занята, баронесса. Ты же не занята? О, и ты хорошо отдохнула, надеюсь?       Орка потянулась и провела по его щеке, стирая пятно, и ещё раз, и ещё, потому что оно не стиралось.       – Хорошо.       Кажется, только теперь она начинала понимать, о чём пели барды в своих описаниях «кожа как шёлк». Разумеется, Тристиан тут же вспыхнул румяным яблочком, вскинул руку, тоже стараясь вытереть лицо. Их пальцы столкнулись.       – Хорошо, – повторила Орка. – Но могло быть и получше.       К демонам всё, подумала она, можно и ещё полгода помучиться неудовлетворённым вожделением, и год. Сколько бы ни пришлось, а этот приз Орка не упустит.              ***       Одной рукой со всем старанием помогать построить королевство, а другой готовить его гибель – это сводило с ума. Тристиан сомневался, не стал ли он в самом деле безумцем уже давно. Сомнения, однако, не мешали ему тщательно читать прошения поселенцев...       Нет. Конкретно сейчас он ничего не читал. Он стоял у окна, подставив лицо солнцу, и молился.       Сайренрей оставалась глуха к его зову, однако он не оставлял попыток. Оставить попытки означало признать, что для него не осталось ни прощения, и единого шанса восстановить собственную сущность и воссоединиться с источником своей жизни. Эта мысль была слишком невыносима даже чтобы подумать её.       Лучи ложились на кожу Тристиана нежным теплом. Мучительно слабое, неправильное прикосновение, бесполезный призрак. Тристиан помнил, что на самом деле мир должен ощущаться иначе, хотя не помнил, как именно. Смертное тело не вмещало ангельское сознание во всей его полноте, у него остались лишь тени былых ощущений и пустота, наполненная тоской по чему-то большему.       Тяжелые шаги за дверью нарушили сосредоточенность. Тяжёлые шаги и такая же тяжёлая мощная аура, которую невозможно не узнать. Тристиан поспешно отошёл от окна и опустился в кресло перед заваленным бумагами столом, когда дверь распахнулась.       – Ты не хочешь выйти на воздух, а не только обниматься со своими пергаментами?       Орка подошла и присела на край стола, смяв несколько свитков. Стол жалобно скрипнул.       – Если нужна моя помощь, я готов.       Как обычно, Тристиану пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ей в лицо. Слегка наклонившись к нему, Орка упёрлась рукой в спинку кресла над ним.       Её давящее присутствие больше не беспокоило Тристиана, стало привычным. Куда больше теперь его ранила мысль о том, что скоро эта яркая сущность рассыплется прахом под жестокими ударами. Если бы только он не был так слаб...       – Я говорю о том, что тебе стоило бы хотя бы высунуть нос на улицу. Но помощь тоже будет кстати. Надо почистить мои, – она выделила это слово голосом, – земли от разбойников. Многовато их здесь.       – Саренрэй, дай сил на милосердие к ним.       До сих пор Тристиана мучила неизменная жестокость смертных. Он признавал, что в мире, полном множества энергий помимо всепрощающего света, невозможно прожить без борьбы. И всё же смиряться удавалось с трудом.       ...Не слуге ожесточённой нимфы было роптать на жестокости.       Орка хмыкнула.       – Не многовато ли чести разному сброду – божественное милосердие, а? Твоя Саренрэй действительно прощает всех?       И пускай раньше Орка не проявляла особого интереса к вере в Саренрэй или какое угодно другое божество, сейчас в её голосе Тристиан угадал настоящий интерес.       Он опустил голову, не зная, что ответить. Никогда до плена у Нириссы он не испытывал пределы своей богини, а теперь... Теперь этот предел, возможно, пройден необратимо, а может и нет, ведь солнечная сила до сих пор откликалась на его зов, проходя через смертное тело утомляющим жаром. Безмолвным жаром, бессловесным, не несущим никакого послания.       Тристиан зажмурился, чтобы не позволить слезам даже выступить.       – Я не знаю, – наконец сказал он едва слышно. – Это... сложный вопрос. Возможно ли прощения для... – он приказал себе замолчать, потому что каждое лишнее слово грозило выдать его или окончательно сломать его сердце.       Орка снова хмыкнула и выпрямилась.       – Ну-ну. Тяжко, должно быть, служить такой богине? Но за то, что привела тебя, я, пожалуй, даже скажу ей спасибо.       Кровь Тристиана закипела от жгучего стыда. Не благость Саренрэй стала причиной его появления здесь, и для женщины, столь благосклонной к нему, он нёс лишь гибель.       – Собирайся, в общем, дела не ждут и разбойники тоже, – Орка поднялась, заставив стол ещё раз мученически заскрипеть. – И не кисни. Всё у нас сложится хорошо, я обещаю.       Тристиан едва удержал горький смешок на губах. Слова Орки были лишь пылью, которую вот-вот сметёт ураган, однако звучали так уверенно, что невольно будоражили надежду в его усталой душе.       Ему предстояло испытать агонию, когда эта надежда умрёт.       И всё же.       Тристиан посмотрел на захлопнувшуюся дверь и снова начал беззвучно шептать. Если через год юное баронство ещё будет стоять, тогда, может, он и позволит себе надеяться. Пока же ему оставались только безответные молитвы.              ***              Конечно, Орка понимала, что стать баронессой – дело хлопотное...       Враньё.       Ни демона она не понимала. Ясно, что к короне прилагались не только замок, чужие денежки и поклоны. Однако кто бы предположил, что в Украденных землях окажется столько разбойников, и столько монстров, и столько дураков, не способных без баронессы шагу ступить! А ещё столько не боящихся огня троллей. А ещё одна пронырливая старуха, так и норовящая сунуть нос, куда не просят, ко всему остальному в придачу. И месяца не прошло, а Орка от всей души жалела, что решила прихватить с собой Шандру Мерви вместо того очень подозрительного, но хотя бы смазливого парнишки.       – Мне всё ещё нечем вас занять, ясно?       И не будет долго. Примерно никогда. Потому что даже за клад из драконьей пещеры Орка бы не подпустила суртовскую ведьму к своему новоявленному владению. Между прочем, честно заработанному кровью, пусть даже в основном чужой.       И она страшно устала это повторять. И чувствовала, что вот-вот взбесится.       Бесилась Орка редко, даже яростный азарт хорошей драки не захватывал её до полной потери рассудка. Однако если уж бесилась, то заканчивались это обычно плохо. Однажды её гнев едва не стоил жизни её отцу, и паре соседей вместе с ним. С тех пор Орка старательно взращивала в себе спокойствие к невзгодам и умение договариваться всегда, когда можно договариваться.       Нежданный титул, гора проблем и недовольная гримаса госпожи Шандры Мерви над душой грозили нанести её терпеливости сокрушительное поражение.       Госпожа Шандра Мерви между тем явно намеревалась продолжить гнуть свою линию...       – Мне надо обсудить с баронессой несколько вопросов, вы позволите?       Орка так и не зарычала. Шандра поджала губы вместо того, чтобы выдать очередную нотацию и даже не кивнула, а едва-едва приопустила подбородок, помедлила немного и всё же удалилась с достоинством несломленного противника. Тристиан убрал за ухо золотистую прядь, а Орка медленно-медленно выдохнула, не отрывая взгляда от движения его кисти.       Ей стало хорошо.       Почти хорошо. И ненадолго.       Тристиан нерешительно тронул её за руку, словно проверял, не зашипит ли кожа, как раскалённая сковородка, на которую плеснули масла.       – Прости, что беспокою, это важный вопрос.       – Говори.       Он отстранился, чего было жаль.       – Дело в том, что...       Орка прикрыла глаза, слушая звук голоса, а не слова, мягкий приятный тон, от которого расслаблялись мышцы и таяла злость.       – Повтори ещё раз, что ты предлагаешь, – потребовала она, когда Тристиан закончил. Он явно удивился, но повторил. Орка кивнула:       – Так и сделай.       Может, правильной баронессе стоило решать всё лично, а не верить советникам на слово, как те болваны, которые без эконома не нашли бы последний мешок зерна в собственном подвале. Но кому и верить, как не соратникам? Кроме того, Орка уже убедилась, что представления о ведении дел у неё с Тристианом достаточно близки, чтобы не опасаться какой-нибудь несусветной глупости. И у него лучше получилось говорить с людьми и понимать, что им нужно.       – Хорошо, что ты здесь. Я ведь говорила уже, верно?       Уж что-что, а лишний комплимент никогда не бывает лишним, когда хочешь от мужчины не только верной службы. Тристиан уставился в пол с таким видом, словно она не сказала пару приятных слов, а спела ему хвалебную оду за пустые хлопоты.       Это всё ещё было невыносимо милым.       Орка потянулась, не отрывая взгляда от его смущённого лица, и довольно ухмыльнулась.       – Да, и успей до завтра. Завтра отправляемся в Топи. Пора уже найти логово проклятых троллей.       А ещё завернуть к одной нимфе-затейнице, авось, подскажет чего умного ещё раз или даст чего полезного, обещала же. Но этого Орка вслух уже не сказала.              ***              Во имя Саренрэй, почему в поисках троллей они оказались здесь?!       Солнце светило в ясном небе, но Тристиан, падший даэва, замаравший себя убийством и обманом, не мог получить его силу и тепло, не мог выбраться из мёрзлого тумана, запаха увядших цветов, которого не существовало для его товарищей.       Обойдя вокруг дерева, Орка слегка притопнула ногой между корней.       – Ну, и? Где эта фея?       Амири недовольно заворчала себе под нос, а Валери и Октавия переглянулись с одинаковым скепсисом. Видно, они до сих пор не верили в существование невидимой нимфы. Они до сих пор были счастливы в своём неведении.       Невидимый туман колыхнулся, обвиваясь вокруг лодыжек и запястий Тристиана, забиваясь в рот и нос. Туман шептал и невнятно грозил, но их пришло слишком много, чтобы ловушка сработала.       – Невидимое...– задумчиво протянула Октавия. – Невидимое не любит показываться тем, кому не желает.       «Замолчи!» – захотелось крикнуть Тристиану, однако он лишь закашлялся.       – Ты намекаешь, что мне надо прийти одной? – Орка обернулась к нему и нахмурилась. – Что-то не так?       Тристиан не мог заставить себя посмотреть ей в глаза, никому из них.       – Ничего. Просто это место...       – Только не говори, что здесь обосновалось ещё одно проклятье!       Нет, не проклятие. Всего лишь смертельная западня. Тристиан чувствовал себя зверем, заносящим ногу над капканом ловчего. Он не знал, слышит ли Нирисса их прямо сейчас, и не мог отделаться от предчувствия, что вот-вот, и она появится, и заговорит. Обнажит его сущность перед теми, кто мог бы стать близок ему, если бы не обстоятельства. Прикажет напасть.       Тристиан велел себе сосредоточиться, ему нельзя было выдать себя.       – Нет, – сказал он. – Здесь нет проклятий. Только сильные фейские чары. Не... не злые. Наверное, фея не хочет, чтобы её снова нашёл какой-нибудь безумный друид. Они просто немного сбили меня с толку.       Орка кивнула, и Тристиан перевёл дух, радуясь, что сумел выдумать правдоподобную отговорку.       Пожалуй, ему стоило не радоваться, а откусить себе язык, чтобы больше никогда не лгать. Конечно, ему не хватило бы на это решимости.       – Ясно. Что ж. Тогда в другой раз. А пока пошли отсюда.       Она прошла мимо, проведя по локтю Тристиана уже привычным случайным-не-случайным движением.       Тристиан поплёлся следом, унося на сапогах и рукавах дымку колдовского тумана, которая продолжит шептать ещё несколько дней.       Почему, вопрошал он мысленно, уставившись Орке в спину, почему ты это делаешь? Почему слушаешь дурные советы, почему веришь, почему считаешь, будто я совершаю для тебя что-то хорошее?       Тристиан искренне не понимал, как так вышло, что эта женщина, в сердце которой нет ни одного светлого божества, столь благосклонна к нему. Орке не стоило ему верить, а она как будто верила. Тристиан думал, что если бы у него сохранились какие-то остатки былого достоинства, то предостерёг бы её. Но он молчал.              ***       Дорога из Зелёных Чертогов с располосованным боком оказалась той ещё радостью. Надо было взять больше зелий. Надо было взять много-много факелов и спалить это место к демонам.       Правда, в одиночку бы факелы Орка бы не дотащила.       Да и переделка вышла не худшей из тех, в которые она попадала.       Просто обидно.       Нельзя сказать, что Орка не ждала подвоха, не после того, как Тристиан занервничал из-за чар нимфы, и выяснилось, что гостью ждут только в одиночестве. Но как-то обошлось бы её баронство и без безумной феи.       Впрочем, с мрачным упрямством думала Орка, феи или нет, тролли или нет, а Украденную землю она не отдаст никому. Как говорится, что украла, то моё.              ***       – Ушла? Одна?!       На миг Тристиан решил, что ослышался, а в следующий миг осознал, что, увы, нет, и что, увы, наверняка знает место, куда Орка могла уйти в компании одного своего топора.       Можно было понадеяться на ошибку, если бы Тристиан не знал слишком хорошо, что рядом с Нириссой нет места пустым надеждам. Молодому баронству пришёл отмеренный срок, как и его баронессе, вот и всё.       Он зачем-то несколько часов простоял возле частокола, ожидая непонятно чего. И едва не сел от облегчения прямо на землю, где стоял, когда разглядел на дороге одинокую знакомую фигуру.              ***       Хороший тролль – мёртвый тролль, это правило следовало начертать на большом пергаменте и повесить в тронном зале. А второй строкой добавить, что говорящий воспитанный тролль – всё равно тролль.       Вряд ли Орке грозило забыть эту мудрость даже и без надписи на стене.       Было немного жаль: если бы тролли стали разумными, если бы не ели других подданных, баронство получило бы сказочное пополнение для армии. Однако сожаление брезжило едва-едва, а вот радости от окончания безумной истории с троллиным королевством хватало через край.       Наконец-то появилась возможность вылезти из болот, вытрясти из ушей болотную жижу, помыться (с каких пор она начала мечтать о ванне, это всё дурное влияние Октавии), отоспаться в удобной постели и заняться делами поприятнее, чем бесконечная разделка троллей на завтрак, обед и ужин. Дела поприятнее определённо заждались, ухмыльнулась Орка, разглядывая спину Тристиана.       Он стоял на маленьком холмике, запрокинув голову, как будто глядя прямо на солнце. Капюшон сполз вниз, открывая бледное золото волос, тонких, лёгких, сияющих.       Полюбовавшись ещё с минуту, Орка подошла ближе. Тристиан обернулся на её шаги, моргнул пару раз. Он выглядел куда лучше, чем час назад, когда они только-только выбрались из вонючих тролльих пещер, тогда Тристиан казался ожившим мертвецом не лучше Джейтал. Солнце словно в самом деле налило его жизнью: лицо стало расслаблено-мечтательным, на губах играла слабая улыбка, словно после приятного сна.       Может, в этом сне нашлось место для большой зелёной женщины с привлекательными клыками?       – Тебе лучше?       – Да. Спасибо за заботу. Я... не стоило останавливаться на отдых только ради меня.       Орка коротко хохотнула.       – Точно, не стоило. Надо было сразу отправляться, а потом нести тебя на руках полдороги, как волшебного принца.       Пожалуй, такой план даже имел бы смысл, если бы ей самой после драки с Харгулкой не хотелось бы только полежать на зелёной травке, не обременяя руки ничем тяжелее прожаренного куска мяса.       – Я не столь слаб, как может показаться, – обиды в голосе Тристиана не слышалось. – Но... Послушай. Эти твои слова... И не только эти. И не только слова. Я... – он провёл по лицу, подбирая упавшую прядь. – Скажи, чего ты хочешь от меня? Я не понимаю.       Орке пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не грохнуть смехом. Ржать над мужчиной, которого хочешь соблазнить – не лучшая идея, даже если пари Октавии и Линдзи «когда он догадается» успело превратиться в устаревшую шутку. Кажется, Тристиан всё же угадал, о чём она подумала, и слегка покраснел.       – Я хочу сказать, я мало сведущ в подобных вещах. От меня не будет никакого толку.       Мужчина, который не считает себя великой драгоценностью только потому, что женщина на него засмотрелась – это ли не сокровище? Так и хотелось облизать.       Пожалуй, не стоило.       Орка наклонилась к нему, поправила сбившийся плащ, скользнула пальцами по растрепавшимся волосам.       – Может, именно это мне и нравится, а? Твоя неопытность.       Склонив голову на бок, Тристиан смотрел на неё, не отшатнувшись и не застыв, как кролик, выскочивший на волка. Орка решила, что это стоит не меньше победы над Харгулкой.       – Обычно меня ценят за то, что я умею делать.       – О, за то, что ты умеешь делать, я тебя тоже ценю. Ты определённо мой лучший советник. Самый, хм, умный? Старательный? Внимательный? Хм...       Теперь у Тристиана заалели даже уши, и он поспешно натянул капюшон обратно на голову, словно хотел за ним спрятаться и скользнул мимо.       – Нам пора идти.       Орка кивнула, впервые за несколько недель чувствуя себя довольной.              ***              – Мне не нравятся твои песни в последнее время, мой жаворонок.       Всего пара месяцев, наполненных светом и разноцветной иллюзией свободы. Всего пара месяцев, насыщенных делами до краёв, и столько же мимолётных, как всё в мире смертных. А потом вновь холодный туман и душное марево увядающих цветов.       Нирисса прошла небрежно провела ладонью над столом, строки донесений и приказов размывались под её тенью. Тристиан не отрывал взгляда от своих рук, ровно лежавших на поверхности стола. Кости, плоть, кожа, которые так легко сломаются, стоит надавить сильнее.       – Кажется, ты служишь советником баронессе лучше, чем мне. Я недовольна.       Мороз прошёл по позвоночнику Тристиана, и в памяти вспыхнули образы того, как он бился в зачарованных сетях, как зелёные путы сжимались плотнее, расцарапывая хрупкое смертное тело, сдавливая горло. Воспоминания намного более яркие, чем смутное знание о тёплой благости Саренрэй, оставшейся по ту сторону его существования.       – Разве я не выполняю твой приказ? Баронесса должна верить мне.       Он продолжал рассматривать собственные ногти.       – В самом деле, – в тоне Нириссы звучало пренебрежение, словно он упомянул какую-то сущую мелочь. – Что ж, теперь, когда она ценит тебя... она ведь ценит тебя?       – По её словам.       Хотел бы Тристиан, чтобы это было не так. Чтобы руки Орки тянулись не к нему, и чтобы кто-нибудь ещё зачитывал в тронном зале донесения, которые она слушала, прикрыв глаза, словно музыкальную мелодию, а не перечисление свезённых в замок мешков зерна.       Нирисса рассмеялась.       – Глупая, глупая гончая, которая так увлеклась погоней за птичкой, что не замечает хозяйскую сеть. Хорошо, я не стану сердиться на тебя.       Она взяла за подбородок холодными пальцами, заставляя встретить свой взгляд. Тристиан вздрогнул, стискивая кулаки. Касания Нириссы всегда походили на уколы шипов, и всегда жалили не только физическое тело. Невольно он подумал о горячей коже Орки, и её такой же горячей багровой ауре.       Даже если бы Орка оказалась здесь, справиться с Нириссой не смогла бы.       Хорошо, что её здесь не было.       Нирисса негромко рассмеялась своим мыслям.       – Что ж, нам осталось дождаться, когда хромой волк со своей стаей вцепятся в бока гончей. Забавная выйдет охота, и займёт время, пока мой будущий сад готовится прорасти.       Тристиан едва не застонал, поняв, о чём она говорит. Нирисса снова рассмеялась, отпустила его и исчезла. Даже после её ухода воздух пах водой и болотными лилиями. Тристиан зажмурился и обессилено уткнулся лбом в скрещенные руки.