Рисунок кровью

      — Изуку, беги! — разносится протяжный крик Инко, будто со всех сторон, полностью окутывая сознание, и парень подрывается.       Дыша, как загнанный зверь, он держится за голову, не понимая, где находится. Глаза судорожно бегают по всему, но после взгляд медленно успокаивается, фокусируется. Дыхание выравнивается, Мидория понимает, что происходящее минуту назад являлось лишь ужасным сном.       Держась за разболевшийся живот, подросток аккуратно поднимается, чтобы не упасть, слегка пошатываясь и жмурясь. Суставы звонко хрустят, пока парень разминает конечности и спину. Устало выдохнув, отчего еле заметное облако пара срывается с обкусанных губ, парень понимает, что все уроки давно закончились, потому что на улице довольно прохладно, да и начинает темнеть.       Изуку делает шаг вперед, забираясь на небольшую возвышенность перед пропастью, вновь оказываясь на краю крыши. Он смотрит вниз, где под ним располагается каменная дорожка, выложенная многочисленными плитками бежевого оттенка, которую явно будет трудно оттереть от крови. Сердце гулко бьется, из-за чего тошнота стремительно подходит к горлу, а глаза начинают слегка слезиться. Вот только непонятное чувство зарождается в душе. Мидория шокировано смотрит вниз, понимая, что это некое подобие радости вперемешку со страхом, которое заменяет мерзкий осадок с горечью после сна.       Парень опускает тяжелые веки, представляя, как неумолимо летит с крыши. От страшной фантазии в груди начинает ныть и колоть, но боль, к сожалению, желанная и приятная, поэтому уголки губ слегка вздрагивают вверх с отчетливой нервозностью, напоминая мельком улыбку. Подросток удивляется, что впервые за несколько лет улыбнулся, хоть и слегка. Он чувствует ужасное, но очень сильное желание сделать шаг вперед. Всего лишь один шаг, но роковой, способный перечеркнуть многое. Избавить от всех мучений или окунуть в пучину ужаса. В голове появляются мысли, которые скорей похожи на чужие голоса, громко уговаривающие спрыгнуть с чертовой крыши. Они чуть ли не вопят, уговаривая покончить со всем. Ведь никто не расстроится из-за смерти забитого мальчишки, который не приносит пользы обществу. Лишь обрадует многих, сделает приятное одолжение. Но уже через жалкий отрезок времени его все забудут, как утром человек забывает скучный сон.       Из-за минутной слабости Изуку чуть ли не совершает задуманное, вовремя отдергивая себя и обнимая трясущимися ладонями. Как он мог забыть про мать… Герои лишили ее всего. Тяжелая ноша лишь на его хрупких плечах, так он решил в детстве, всегда помня, как мать полностью отдавалась воспитанию и заботе. От подобных размышлений и ответственности Мидория делает шаг назад, а после и второй.       От собственной слабости хочется рвать на себе волосы и рыдать. Но закусив губу до отрезвляющей боли, он резко поворачивается, сжимая ладони в кулаки, из-за чего острые ногти впиваются в тонкую кожу, оставляя после себя синие глубокие следы. Подняв разгоряченный взгляд, полный слез, он встречается с вишневыми глазами.       Кацуки, скрестив крепкие руки на груди, облокачивается плечом о дверной косяк. Он не может сдержать ломаную усмешку увиденному зрелищу, ощущая чужую слабость. Особенно веселит неудачная попытка суицида, показывающая поистине жалкое нутро.       — А что не спрыгнул, Деку? — спрашивает Бакуго с выраженной издевкой в голосе, сдерживая подступающий смех, что не скрывается от наблюдавшего. — А я так надеялся! Думал, что ты избавишь всех нас от себя убогого.       Мидория игнорирует слова одноклассника, молча поднимая испачканный портфель и делая вид, что не замечает блондина, слегка склонив голову, пряча заплаканное лицо. Но Кацуки так просто не отступает, совершенно не двигаясь, даже когда перед ним встает бывший друг, пытаясь выдавить из себя слова, судорожно кусая нижнюю губу.       — Отойди, пожалуйста, — тихо лепечет младший, пытаясь глубоко и ровно дышать, скрыв сильный страх и дрожь в голосе.       Изуку прекрасно помнит, как бесит подобное поведение одноклассника наравне с глупым бормотанием. До цветных кругов перед глазами, после чего следует тупая боль, покрасневшие костяшки о веснушчатое лицо, а затем кромешная темнота. Но ничего не может с собой поделать, испытывая страх перед более сильным, принимая едкую слабость, болезненность, никчемность и трусость.       — А то что? — продолжает гадко язвить одноклассник, уже порядком заведенный. Казалось, что он мог в подобные моменты чувствовать животный страх, который впитывает в себя каждой частичкой тела. — Нет, ну какого хрена ничтожество, как ты, причиняет беспокойство нормальным людям? — холодно и грубо говорит Кацуки, выдержав небольшую паузу, и только тогда подходит вплотную к парню, нанося сильный удар в солнечное сплетение.       Мидория сгибается, распахнув изумрудные глаза, из которых катятся слезы быстрыми дорожками, а рот открывается в безмолвном крике. Боль сковывает тело, особенно сердце с диафрагмой, и размытый силуэт вовсе тонет в черноте.       — Какого хрена моя мать должна волноваться о тебе?! — схватив за шкирку, взрывной парень кричит в самое ухо, из-за чего Изуку вяло ерзает, пытаясь вывернуться из крепкой хватки одноклассника. — Да еще и отправлять меня за таким мусором, как ты!       Одну руку Кацуки прячет в карман свободных черных штанов, а второй впивается в темные волосы, нанося удары коленом о смазливое личико бывшего друга.       — Запомни, урод, — хрипло шепчет Кацуки рядом с ухом, приподнимая обмякшее тело за зеленые кудри. — Твоя мерзкая туша не должна хоть как-то мешать мне, я не прощу тебя, если ты продолжишь тяготить мой путь в роли великого героя.       Изуку рефлекторно жмурится, запоминая услышанную мерзость и ожидая повторного удара. Так и происходит, Бакуго наносит удар локтем по шейным позвонкам, заставляя позорно пасть на бетон к своим ногам. Изуку прикрывает ладонями уши, желая избавиться от надоедливого звона, который отдается отголосками в сознании, и подтягивает колени к животу не только от боли, но и страха перед жестокостью, пытаясь хоть чем-то защитить себя.       Старший парень хмыкает, видя, что не зря притащился вечером в школу. Напоследок он ставит грязный ботинок на покрасневшее лицо, с удовольствием надавливая до болезненного мычания, растягивая унижения. Он нарочито медленно размазывает подошвой кровь и грязь по веснушкам, скучающе наблюдая, как дорогая обувь все больше пачкается. Кацуки наслаждается чужой никчемностью и купается в собственном превосходстве.       — Помни, на что ты способен, Деку. А главное — свое место.       И только затем пинает с размаху по ребрам, заставляя унизительно всхлипнуть и съежиться еще сильнее. Теперь и вторая ладонь спрятана в карман, а парень слегка задирает голову, принимая неоспоримое преобладание и не боясь за светлое будущее.       — В наказание я запру тебя здесь на всю ночь, возможно, кто-нибудь откроет тебе утром, а может и нет. А если наскучит, то выход ты всегда знаешь, — четко проговорив, подросток, обладающий взрывной силой, смотрит на край крыши, усмехаясь отвратительным мыслям. — Родись в следующей жизни с причудой, жалкий ты ублюдок. Всем надоело видеть, как ты, мусор без способности, себя жалеешь.       Изуку сжимается в комочек все сильнее, пытаясь переварить произошедшее и не показывать еще большей слабости перед бывшим другом. Плечи расслабляются только тогда, когда парень слышит удаляющиеся шаги, а после щелчок в замочной скважине.       С одной стороны, очень радостно, что давняя мечта не сбылась, ведь одна мысль, что он мог быть одним из омерзительных героев, кем очень стремится стать Кацуки, или являться хотя бы подобием лживых тварей, вызывает омерзительную тошноту с крупной дрожью. В детстве, когда жизнь жестоко разбила мечту на тысячи осколков, сотворив ужасное с матерью и убив в нем наивного мальчишку, он понял, насколько общество лицемерно. Что герои будут действовать извечно в угоду себе, не поверив ребенку, что омерзительный поступок сотворили с женщиной их коллеги, добродетели, а не злодеи, на кого в итоге и скинули всю вину, чтобы избавить себя от лишней мороки с позором. Ведь образ героя неприкосновенен. Зачем им клеймо на светлой, практически святой репутации? Сейчас у героев в приоритете слава, нужно пробиться в топ, заполучить статус с деньгами, и неважно каким способом они добыты. Можно быть просто стильным «защитником» в красочном костюме с сильной причудой, часто мелькать по телевизору, строя из себя порядочного человека перед зрителями, постоянно улыбаясь. Тогда люди и полюбят очередную куклу, соблюдающую каноны популярности.       Но, с другой стороны, он очень хотел иметь причуду. Хоть какую-нибудь. С ней было бы все по-другому, и судьба бы сложилась совершенно иначе. Получив статус «ребенок с причудой», в школе, по крайней мере, исчезнет повод издеваться над ним. Возможно, он бы смог поладить с Кацуки… ну или их отношения складывались бы нейтрально. Бакуго мог не отталкивать «друга» в детстве, посчитав равным себе. А самое главное — с причудой появился бы шанс повлиять на события в злосчастный день.       Мидория смотрит в небо, где зажигаются первые звезды, лежа спиной на ледяном бетоне, отчего мышцы неприятно сводит, пока ночь начинает нависать над городом. Подросток тяжело дышит, понимая, что придется пробыть здесь, пока солнце не поднимется над горизонтом, трясясь от холода и безжалостных потоков ветра.       — Ненавижу тебя! — кричит во всю глотку Изуку, истерично ударяя кулаком по крыше, слыша, как голос, подхваченный ветром, разносится в ночной глуши. — Ненавижу вас, лицемерные ублюдки! Вы мусор, а не герои!       Именно сейчас жизненно необходимо найти крайнего, чтобы не сломаться, ведь больше нет сил винить себя во всем случившемся и тонуть в омуте злости, боли, обиды и саморазрушения. Сложно обвинять маленького мальчика, который в силу возраста только и мог, как звать на помощь героев.       — Неужели? — с некой заинтересованностью спрашивает незнакомец.