Рисунок кровью

      Кацуки устало облокачивается на спинку скамейки, которая жалобно скрипит под внушительным весом, и вытирает серым полотенцем пот, стекающий по вискам к шее. Хрип застревает в глотке, заставляя сплюнуть мокроту в сторону.       — Блядь, — раздраженно шипит нахмурившийся юноша, закидывая голову назад.       Бакуго понимает, что нужно меньше курить или вовсе завязать с заядлой привычкой, ведь дрянь сильно сказывается на тренировках, мешая становиться сильнее и сжигая легкие похлеще причуды. Даже жалкие километры даются с трудом, вызвав одышку с частым кашлем, разрывающим горло, из-за чего грудь порывисто вздымается, а он сам, как утопающий, жадно хватает воздух ртом, обжигая глотку с новой силой.       Собственная жалость больно бьет по самолюбию. Нет, он не слабак, наоборот, многие боятся взрывного парня, отчего кровь стынет в жилах. Каждый чертов раз Бакуго принимает неоспоримое превосходство, ведь никто не может заставить его испытать унижение или поставить на ступень ниже.       Зубы с силой бьются друг о друга, сжимаясь до противного скрежета. Сломанная челюсть почти срослась, но фантомная боль постоянно сковывает гнилыми объятиями, заставляя испытывать сумасшедшую бурю эмоций.       Никто. Еще никто не заставлял его пасть. Никто, кроме Изуку.       Кацуки сжимает кулаки до черного густого дыма, отравляющего дыхательную систему, вместе с зубами, пока эмаль не дает трещины от напряжения, царапая острыми краями язык. Юный герой слизывает с обсохших обветренных губ капли крови, злобно смотря вперед.       Только Мидория смог бросить вызов, хоть и неосознанно. Идеальный мир, где Бакуго считается королем и неоспоримым лидером, которому должны беспрекословно подчиняться, начинает медленно трещать по швам, смотря на него с высокомерной ухмылкой.       Он хочет стать лучше, ведь понимает, что слишком расслабился. Считая себя сильнейшим, начал медленно слабеть и сдавать позиции.       — Дружище!       От неожиданности Бакуго резко бьет с разворота, разбивая костяшки, и на мгновение во взгляде проскальзывает едкий испуг, а Киришима вовремя прикрывает лицо скрещенными руками, применив за доли секунды причуду упрочнения благодаря скачку адреналина.       — Зверюга, напугал, — парень облегченно выдыхает, когда чувство опасности отпускает молодое сердце, убирая с кожи каменный слой, и плюхается рядом на старую скамейку.       — Ебанутый, нахрена подкрадываться со спины? — злобно выплевывает слова Кацуки, толкая локтем товарища под ребра, и вытирает кровь о края футболки.       — Да ладно тебе, — красноволосый шутливо отмахивается, потирая ушибленное место. — Просто удивился. Впервые тебя на утренней пробежке встречаю. Знаешь ли, это странно. Что на тебя нашло? Ведь обычно дрыхнешь до обеда!       — Тебе какое дело, — бурчит светловолосый юноша, отворачиваясь и искривляя губы.       — Неужели боишься, что не поступишь? Экзамен же… — Эйджиро смотрит на экран смартфона, искренне удивляясь. — Ого, время летит быстро! Несколько часов до вступительных.       — И свободное время мне нехуй делать.       — Эх, от твоей речи уши вянут, — парень театрально поднимается со скамьи со страдальческим выражением лица, смотря на раздраженного друга сверху вниз, что больше злит второго. — Мне кажется, если ты не встретишь чувака, что сделал с тобой, — Киришима медленно ведет пальцами по собственной челюсти для наглядности, намекая на недавний инцидент, — то скоро все твои зубы превратятся в пособие для начинающих врачей. Разоришься же на стоматологах.       — Ты сам знаешь, что веснушчатый ублюдок сквозь землю провалился! Сами же искали столько времени, он… он… — Бакуго чуть ли не кричит от разрастающейся ярости, отчего второму приходится глотать дым гари, морща нос от неприятного запаха. — Я клянусь, что уничтожу его, когда встречу. Беспричудный выродок будет молить о пощаде, валяясь в ногах!       Кацуки часто видит, как умоляют не избивать и простить, заливаясь горькими слезами. Ему каждый раз противно видеть настолько жалких созданий, но все равно чужое унижение частично тешит эго.       — Успокойся, найдешь еще Деку, — спокойно отвечает Киришима, чиркая зажигалкой и поджигая тонкую сигарету, на которой слабо мерцает серебристый брэнд.       Сизый дым с цитрусовыми нотками тянется вверх, оставляя на губах одновременно сладкое и горькое послевкусие. Красноволосый смотрит с хитрым прищуром на жадный взгляд друга, весело усмехаясь.       — Неужели в завязку ушел? Стал, как те самые? «Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет», — еле сдерживает смех парень, с наслаждением потягивая дорогую сигарету. — Хочешь?       — Не беси меня, сукин ты сын. Я не собираюсь курить бабскую хрень.       — Вообще-то довольно хорошая новинка, — Эйджиро выдыхает беловатый дым в сторону блондина, специально нервируя товарища. — Кстати, может покажешь фотку Деку? Я знаю, что она у тебя есть в телефоне.       Бакуго срывается, резко сжимая окровавленной ладонью шею единственного друга, слыша жалкие сдавленные вздохи. Он пачкает кровью слегка загорелую кожу и смотрит с диким гневом в глаза напротив.       — Запомни, — грубо чеканит Кацуки, чуть ли не шипя, как ядовитая змея, — у нашей дружбы есть границы, и не смей их переходить, если не хочешь, чтобы я переломал тебе хребет во всевозможных местах. Не смей меня нервировать, особенно упоминать Деку, когда не следует. Думаешь я храню фотографии ублюдка? Он веснушчатый урод с тошнотворными волосами и тупыми зелеными глазами. И я изобью идиота при встрече так, что ебанутая мать не узнает. Это все, что тебе нужно знать.       Киришима испуганно поджимает губы, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха и убрать чужую руку, которая с силой пережимает трахею, но чувствует отчетливую беспомощность.       — Отпусти, — тихо хрипит товарищ, роняя тонкую сигарету на землю.       Кацуки брезгливо фыркает, отпуская друга, после чего злость начинает медленно отходить, теряя кислотную хватку. Эйджиро судорожно пытается отдышаться, а блондин лениво переводит взгляд на время.       — Приводи себя в порядок, а то вступительные пропустишь, — напоследок кидает Бакуго, пряча ладони в карманы черных штанов, которые мешковато висят на бедрах.

***

      Дыхание будто бы крадут, когда будущие герои стоят перед массивными воротами академии, внушающей долгожданное восхищение. У многих подкашиваются колени или трясутся ладони от страха с волнением. Юноши и девушки нервно ждут, когда настанет заветное время, а двери раскроются, чтобы впустить на огромную территорию, с упоением теша грандиозные мечты.       Кацуки только подходит, а многие уже толпятся у входа, желая пройти первыми, совсем не обращая внимания на других поступающих, грубо отталкивая. Он закатывает глаза, спокойно заходя после всех, а затем лениво оглядывается, умело скрывая настоящие эмоции.       Происходящее приносит некое удовлетворение, поскольку появляется яркое чувство, что он скоро достигнет цели. Все выглядит дорого и соответствующе: множество зданий, каждое из которых идеально проработано до мелочей, размещено по территории с умом; различные позолоченные статуи великих героев слегка мерцают под мягкими лучами солнца; просторные места для отдыха находятся рядом с учебным заведением под ветвями сакуры и размашистого клена; а главное сооружение внушительных размеров захватывает дух. Академия будто бы полностью покрыта стеклом, из-за чего в ней отражаются облака, медленно плывущие по ярко-голубому небу.       Но Бакуго не позволяет себе показывать, что он взволнован и восхищен до глубины души, натянув привычную маску безразличия с раздраженностью. Впереди ждет письменный экзамен — первая часть вступительных и самая нудная. Он почти не волнуется, поскольку абсолютно уверен в собственных силах. База хорошо изучена еще со старшей школы, а остальное юноша заставлял себя учить в свободное время. Хоть Кацуки ненавидит заучивать наизусть, он все равно оставлял в стороне старые привычки, чтобы добиться желаемого и дойти до поставленной цели.       Вокруг мелькают назойливые сверстники, раздражая паникой, бледными лицами и бесконечной зубрежкой. Так и хочется закричать им в морды, что вы, ничтожества, все равно не пройдете, если у вас нет потенциала. Зачем бессмысленные потуги? Если родился на дне общества, то оставайся там, пока не сдохнешь, и не смей пытаться встать — не мешай избранным. Своего мнения юноша придерживается на протяжении восемнадцати лет, не желая слушать о других точках зрения.       Все равно множество неудачников покинут самую престижную академию со слезами на глазах, ведь процент поступивших ничтожно мал по сравнению с желающими поступить. У мира слишком много ненужных героев, куда еще больше?       Кацуки тяжело вздыхает, сидя среди тысячи никчемных людишек, которые нервно бегают взглядами по строкам заданий, покусывая от напряжения карандаши. Он ставит еще несколько пометок на немного помятом листке и горделиво встает, сдавая принимающему решенный вариант, а после уходит из аудитории под завистливые взгляды остальных.       Разгуливая по просторным коридорам академии, Бакуго поражается тому, сколько денег вложено в учебное заведение, а еще парень тянет время до второй части экзамена, ведь на нем уже давно надета спортивная одежда. Остается лишь ожидать второй этап.       — Постой! — громко зовет Киришима, комично запыхавшись. — Ну ты даешь, так быстро написал! Ну, я уже готов к практической части, а ты? Беспокоишься? — с волнением спрашивает парень, невольно облизывая обсохшие губы.       Кацуки закатывает глаза, уставившись на ворота, которые с минуты на минуту должны открыться.       — Ну что, дорогие абитуриенты, вы готовы?! — неожиданно кричит в динамики Сущий Мик, неуклюже размахивая руками. — Уничтожьте всех роботов, несущих баллы для поступления!       На лице блондина расцветает устрашающая ухмылка, заставляя содрогнуться рядом стоящих. Бакуго сразу срывается с места после громкого оглушающего сигнала, от которого на пару секунд закладывает в ушах, и первый взрыв разносится по тренировочным улицам гулким эхом.