Рисунок кровью

      — Айзава — чертов демон! — устало тянет Киришима, искренне жалуясь.       — Ты мужик или кто? — вопросительно вскидывает бровь Кацуки, лениво идя домой и закинув школьную сумку на плечо.       — Мужик! Просто… Ты сам понимаешь! Блин, я думал, что на геройском факультете поинтереснее: бои, тренировки, интересные занятия и увлекательные практики!       — Но нам ебут мозги скучными уроками, — тяжело вздыхает взрывной парень. — Ну, если препод нам не наврал, то геройские курсы начнутся завтра или послезавтра.       — Слушай, — Эйджиро наклоняется к уху с еле заметным тонким шрамом, начиная шептать, — как ты думаешь, правда, что нашим учителем будет сам Всемогущий?       У красноволосого от волнения голос подрагивает, что до жути смешит собеседника, и на лице юноши появляется колкая ухмылка.       — Эй, дружище! Я серьезно, не смейся. И все-таки, как думаешь?       — Дурак, вернись в реальность! — грубо огрызается Кацуки, увеличивая расстояние. — Зачем мы нужны Всемогущему? Сам подумай, Герой Номер Один наш преподаватель? Какая ему выгода?       Киришима мрачнеет на глазах, тяжко вздыхая, и разочарование быстро утягивает в скучные объятия. А Бакуго только закатывает глаза на подобный цирк, звонко цокая языком.       — Точно, — Эйджиро быстро ободряется, хватая друга за рукав серого пиджака. — Ты здорово поставил на место Деку, прям вау! Он до сих пор не появляется в академии, ты крут!       Старший из подростков вновь незаметно сжимает челюсти, пытаясь побороть внутреннее вспыхнувшее пламя, но получается весьма проблемно. Привычный гнев будоражит эмоции, заставляя вскипать не по собственной воли. Да, он избил, возможно, поставил оппонента на первоначальное место, но парень все равно не чувствует желаемого. Чужие ухмылки, колкие фразы и высокомерный взгляд выводят из призрачного равновесия. Будущий герой с каждым днем переполняется ненавистью к давнему другу, постоянно думая о веснушчатом недоразумении. Нечто значимого не хватает внутри, чтобы успокоиться и испытать наконец желанное удовлетворение. Ведь нет привычных слез с жалкими мольбами о помощи, а сердце остервенело жаждет удостовериться в собственном превосходстве, которого Деку нагло и болезненно лишает.       — Вообще, черт, он красивый! Даже обидно, что ты хочешь разбить лицо этому чуду, — с легкой улыбкой щебечет неугомонный парень, не замечая резко обезумевшего взгляда. — Интересно, а почему Мидория постоянно носит перчатки? Что за шрам на щеке и шее? А волосы натурального цвета? Если да, то завидую! Мне приходится часто высветлять и красить эту копну, а его природа одарила подобной красотищей. Блин, интересно! Как Деку попал на наш факультет без причуды?! У него точно нет причуды? А если есть, то какая?       — Да заткнись ты уже! Зачем тебе знать что-то о мусоре?! — раздраженно вскрикивает блондинистый юноша, кидая в сторону товарища едкий презрительный взгляд.       — Да чего ты завелся? — недоумевает красноволосый парень, показательно надув губы.       — Иди нахуй! — психует будущий герой и разворачивается в другую сторону, доходя до дома длинным путем, лишь бы не пересекаться с товарищем.       Кацуки пинает мусорку, из-за чего содержимое высыпается на тротуар и проезжую часть, а затем от души кричит на безлюдной улице:       — Сука, сука! Как же бесит!       На ладонях трещат яркие искры, но причуда дальше не активируется, и юноша со взрывным талантом шумно выдыхает через нос.       Нервы в последние дни находятся на тонкой омерзительной грани, норовя сорваться в любой момент. Мелочи безумно раздражают, и кажется, мир в одночасье сговорился, нервируя нестабильную психику, находящуюся в шатком состоянии.       Мицуки ходит все время поникшая, будто вовсе не имеет сына. Она не готовит и не разговаривает, парню приходится питаться фастфудами с быстрорастворимой едой или пропускать приемы пищи. Отец Кацуки благополучно уехал по работе, полностью лишив карманных денег, даже не предупредив о данном поступке. Занятия в академии еще то удовольствие, с которого хочется побыстрее сбежать, но опрометчивый поступок сильно скажется на репутации, что вынуждает терпеть, высиживая невыносимо длинные часы.       Но самое страшное — чувство, будто Деку ментально преследует. Не именно Мидория, а противное присутствие. Стоит взрывной персоне прислушаться к нудным разговорам одногруппников, так речь всегда заходит об одном человеке. Киришима часто балаболит о беспричудном или расспрашивает, благодаря чему хочется убить не только бывшего друга, но и в придачу нынешнего товарища. Последней каплей становится сон, где Изуку, весь покрытый кровью, вспарывает себе горло, а в изумрудных глазах читается безумная радость.       Впоследствии становится не по себе.

***

      Мидория скользит холодным взглядом по различным бумагам, тяжело вздыхая и медленно потирая переносицу.       — Думаю, выйдет на данную сумму, — прерывает тишину Мицуки, сложив числа на калькуляторе.       — Хочу устроить матери достойные похороны. Давайте посчитаем, не экономя. Не беспокойтесь, деньги я достану, — размеренно уговаривает юноша, когда проверяет заниженные цены.       — Хорошо, — женщина натягивает фальшивую улыбку, чтобы не расстраивать, начиная расчет уже по другим расценкам.       Но все равно она как родитель неосознанно выбирает более дешевые варианты, чтобы не обременять «ребенка» непосильными затратами.       На кухонном столе разложены различные брошюры похоронных агентств, документы, листы, исписанные разной информацией, которая невыносимо давит на усталый разум. В бумажной волоките трудно найти ручку, чтобы заполнить очередную справку, но пальцы сами натыкаются на канцелярию.       — Нынче трудно заниматься похоронами, — устало говорит близкая и единственная подруга покойницы, передавая новый листок, на что второй только кивает. — А-а, это ты, — Мицуки равнодушно махает в сторону сына, не задерживая внимание на пришедшем. — Ну, проходи.       Плечи Изуку еле заметно вздрагивают, но он не оборачивается, лишь продолжает читать предложенный листок, плавно скользя по длинным занудным строчкам.       — Что за… — шокировано ругается Кацуки, когда неожиданно видит на кухне одногруппника. — Старуха, что тут происходит?!       — Как же ты достал. Как приходишь, то начинаешь орать… Говори нормально и не смей называть меня старухой! — раздраженно кричит хозяйка дома, громко ударяя по столу ладонью.       — Сам решу, что мне делать! Ты здесь не авторитет, так что заткнись нахрен, — слова звучат слишком больно для материнского сердца, и Мицуки с грустью поджимает губы. — Выпроводи этого уебка из моего дома, — грубо чеканит разгневанный парень, злобно смотря в родные глаза.       Мидории не нужно поворачиваться, чтобы понять, что сейчас случится. Он прекрасно слышит, как женщина резко встает из-за стола, стул с грохотом падает на пол, а затем звонкая пощечина разносится по кухне безумно громко.       Сухие губы злодея невольно вздрагивают в ухмылке.       — Почему ты настолько бесчувственная тварь?! Кого я вырастила? — спрашивает дрожащим голосом женщина, пытаясь сдержать подступающие слезы и хрипло крича на сына. — Только и умеешь хамить! Ты… тебе никогда не быть героем с таким характером, безжалостный ты ублюдок!       Бакуго смотрит шокировано на родного человека, приоткрывая рот в немом возмущении, а после грубо хватает мать за плечи, впиваясь неподстриженными ногтями. Губы сжимаются в тонкую линию, вены чуть сильнее проступают на шее, и парню приходится приложить колоссальные усилия, чтобы не сорваться окончательно. Светловолосая женщина жмурится от страха, под пеленой ужаса ожидая болезненный удар, но после чувствует, как ее резко и бережно отстраняют. Кацуки тоже не успевает уследить за происходящим, только растерянно моргает, заметив темные кудри.       — Большое спасибо, что помогли, — юный злодей говорит непринужденно, словно ничего не обычного не произошло, протягивая небольшую стопку документов. — Оплатите от своего имени, пожалуйста. Я пришлю Вам полную сумму вечером.       — Хорошо, дорогой, — хозяйка дома мямлит от пережитой вспышки адреналина с острым разочарованием, беря у собеседника важные бумаги, но не замечая, как темноволосый парень умело встает между родственниками, бережно защищая.       Только сейчас несильная боль доходит до сознания взрывного юноши, засев в плече тягучим дискомфортом. В голове совершенно не укладывается полученная информация, его смогли незаметно, но довольно больно ударить. Изуку прекрасно ощущает оттенки атмосферы и уходит, пока скандал не расцвел в ненормальных красках, но проходит мимо бывшего друга с ледяным равнодушием, словно самого талантливого человека в мире не существует. Красные глаза мельком замечают флегматичный взгляд, и садистские нотки в доброжелательной улыбке завладевают вниманием, крадя поверхностное дыхание.       Мицуки, обескураженная поведением родного человека, долго смотрит на сына, который замирает в замешательстве, и горько вздыхает.       — Кацуки, почему ты настолько жестоко относишься к окружающим? Что Изуку тебе сделал, чтобы так его ненавидеть?       Бакуго теряется. И вправду, что сделал в детстве зеленоволосый мальчишка, чтобы до сих пор желать смерти, питать лютую ненависть с презрением на протяжение долгих лет, губя не только свою жизнь, но и давнего друга? В чем смысл ненависти? К чему приведет подобное отношение?       — Я… — брови вновь изгибаются под тяжелыми эмоциями, и взгляд приобретает гневную растерянность.       Минута тишины невыносимо тянется, поэтому Мицуки вздыхает и начинает тихо говорить:       — Не знаю, что между вами происходит, но прошу тебя, оставь мальчика в покое хотя бы на время. Изуку тяжело из-за потери матери, а ты лишь усложняешь утрату.       — Потери? Инко это… умерла?       Кацуки принимает безмолвный ответ по взгляду матери, которая грустно всматривается в вишневые глаза, кусая от досады нижнюю губу и отходя к столу, чтобы собрать оставшиеся бумажки.       Только теперь до Бакуго доходит, почему мать находится в подавленном состоянии несколько дней, а Изуку не посещает академию.       В душе оседает неприятное незнакомое чувство.