Рисунок кровью

      Вода с шумом льется из крана, опаляя холодом ладони уставшего человека, а после стекает по трубам. Капли очерчивают скулы и веки, скользя по щекам к шее, затем замедляясь на острых ключицах, и только тогда впитываются в черную майку.       В мокрых прядях переплетаются два совершенно разных цвета, что жутко раздражает парня, резко убирающего их со лба, чтобы не видеть.       Ладони сжимают края серой раковины, из-за чего вены отчетливо проступают, напряженные пальцы начинают болеть, а судорожное дыхание слетает с побелевших губ. На него через мутное зеркало смотрят гетерохромные глаза, и носителю становится тошно от собственной левой стороны. Ярко-голубая радужка, огненно-красные пряди и отвратительный шрам постоянно напоминают о событии многолетней давности и родителях.       Тодороки совершенно не чувствует, что существует. Словно не он сейчас разглядывает мутное отражение, а два человека, презирая, не дают узнать, кем являешься.       Юноша прикрывает ладонью старый ожог, будто пытаясь сбежать от реальности и пожирающего огня.       Каждое мгновение жизни с малых лет пропитано чернотой, ведь Шото постоянно чувствует кипяток на лице и видит безумный взгляд матери, пропитанный отвращением и страхом, а ее губы тихо шепчут, что он похож на отца.       Тодороки вздрагивает, когда замечает в зеркале чужой силуэт за спиной. Резко развернувшись и убрав ладонь с лица, он встречается с заинтересованным изучающим взглядом изумрудных глаз — в темноте это жутко пугает. Изуку мягко улыбается одногруппнику, поняв, что его заметили. Он отходит от железных шкафчиков для студентов, на которые сейчас совершенно не падает свет, и медленно выходит под искусственное освещение, изредка подрагивающее и наводящее определенную атмосферу.       — Так это ты, — равнодушно говорит будущий герой, отворачиваясь обратно к раковине и вытирая лицо полотенцем для тренировок.       — Какой молодец, тренируешься до самой ночи. Не устал? — слащаво тянет юноша, разглядывая слегка покрасневшее из-за холодной воды и легкого испуга лицо. — Прости, если напугал.       — Глупости, — грубо отвечает парень, больше не собираясь смотреть на собеседника. — Только со своим лицемерием не лезь ко мне.       Изуку холодно смотрит с пару секунд, после вновь натягивая улыбку и подходя ближе.       — Ну что ты, Тодороки, я не лицемер! — обижено отрицает злодей, чуть склоняя голову, и внимательно рассматривает героя. — Я просто хочу с тобой дружить. Ты выглядишь одиноко.       — Еще чего, — Шото упрямо избегает зрительный контакт, откидывая использованное полотенце в сторону. — У меня не было и не будет друзей, я все сказал.       — Какой черствый, — бубнит Мидория, ступая за собеседником.       — Да чего ты пристал?! — парень громко хлопает дверцей шкафчика и кричит, все же повернувшись в чужую сторону, поскольку не выдерживает тяжелого пристального внимания.       — Говорил уже. Хочу дружить. Не веришь? Боишься?       Изуку смотрит прямо в глаза, чуть сокращая расстояние и чувствуя страх «жертвы».       — Я никогда не буду дружить с таким, как ты. Чертов манипулятор, — Шото делает шаг назад, но пытается вложить всю уверенность в слова.       — Характером в отца пошел, сынок Старателя?       Изуку видит обезумевший взгляд и чувствует удовлетворение, ведь окончательно убеждается, куда ему стоит давить, а после отрезвляющая боль заставляет пошатнуться и зажать нос рукой. На пальцы быстро начинают падать капли крови, впитываясь в темные перчатки, поэтому злодей хмыкает, уверенно выпрямляясь.       — Признаю, заслужил. Да и удар у тебя сильный, чуть нос не сломал.       — Ненормальный ублюдок!       Тодороки смотрит на кровь, сжимая кулаки до белых костяшек, но что-то останавливает перед вторым ударом.       — Спасибо, — уголки губ нервно дергаются вверх, и Изуку начинает смотреть с предвкушением, из-за чего собеседник сильно морщится.       — Как же бесят фанатики отца. Вы ничтожны, если пытаетесь подобраться к нему через меня.       — Фу, какого же ты обо мне мнения. Зачем мне старикан? Я хочу общаться с тобой.       — Чушь, — Тодороки хватает спортивную сумку с легкой курткой и быстрым шагом выходит на улицу.       Мидория же тяжело вздыхает, потирая переносицу, а после не спеша выходит следом, взяв перед уходом чей-то зонт.       После душного помещения и изнурительной тренировки вечерний воздух слишком приятен, и сын героя облегченно выдыхает. Ноги сами ведут в нужное место в противовес собственным желаниям. Потому что осознание, что «должен» преследует по пятам: угождать воле старших, быть всегда лучшим, приносить высокие результаты, приходить домой вовремя, стать улучшенной версией отца и победить Всемогущего, которого ненавидит Старатель. Но всем все равно, что данный взгляд на мир совершенно не сходится с его собственным.       Ведь Тодороки всего лишь тень отца.       Становится холоднее, ветер начинает агрессивнее подвывать, пробирая до костей. Юноша чувствует беспокойство, закусывая щеку изнутри и только крепче сжимая ремень спортивной сумки. Он слышит тихие размеренные шаги позади, а в голове вновь и вновь всплывает хитрый изумрудный блеск, будто пожирая разум. Взор завораживающий, коварный, но в тоже время холодный и расчетливый.       — Ты говорил, что хочешь общаться, а не преследовать, — тихо и неуверенно говорит парень, чуть опустив голову.       — Скажем так, решил помочь товарищу. Сам подумай, ты еще разгоряченный после тренировки, волосы мокрые, на улице жутко холодно, да и дождь скоро начнется. Вряд ли у тебя есть зонт, а геройствовать больным не очень удобно, — приводит весомые аргументы злодей, после раскрывая украденный зонт, сравнявшись с целью.       После этого слышится тихий стук первых капель, медленно скатывающихся по черной ткани и срывающихся с заостренных спиц на землю.       — Деку, чего ты добиваешься? — задает интересующий вопрос Шото, кинув мимолетный взгляд через плечо. — Думаешь, это выглядит мило и ничуть не подозрительно с твоей стороны? Я наблюдал за тобой, видел твои взгляды… Иногда ты смотришь холодно с отчетливым омерзением, словно знаешь то, о чем не догадываются другие, в остальные же разы флегматично, устало или безумно. Твой бой… Меня тренировали в жестоких условиях с пяти лет, я всегда узнаю эти движения. Ты превосходишь того ублюдка в разы, но все равно играешься, будто чего-то хочешь. Не понимаю, как люди могут не замечать? Но запомни, со мной не подействуют дешевые уловки, я видел, как ты манипулируешь людьми.       Мидория идет с минуту в тишине рядом с собеседником, совсем не обращая внимание на убивающее напряжение между ними и выжидает.       — Тодороки, скажи, разве ты хочешь возвращаться домой? Туда, где тебя совершенно не ждут. Там есть только пустота, одиночество и равнодушные взгляды…       — Ты ничего обо мне не знаешь, — загнанно отрезает герой, в испуге отступая от задумавшегося одногруппника, не замечая, как капли дождя начинают быстро падать на волосы и одежду, стекая по лицу.       — Я знаю все, — Изуку наклоняет черный зонт, чтобы спрятать парня, но сам мокнет и грустно улыбается. — Ты и вправду много страдал и страдаешь. По себе знаю, как убивает одиночество. Больно, когда мать презирает из-за схожести с отцом. Старатель губит твою жизнь с рождения, не думаешь, что это несправедливо? Он не имел права заставлять твою мать выходить за него, ломать жизнь молодой девушке и судьбу невинных детей, а после ограждать тебя от семьи в порыве корыстных амбиций, — злодей делает шаг навстречу, очерчивая пальцами старый ожог, оставленный руками собственной матери. — Тодороки, ты не тень отца. Ты действительно способен восхищать.       Он чувствует острый резонанс, словно ударяют под дых. Больно, страшно, больно и снова больно. Впервые его читают, как открытую книгу, что вызывает рой дурманящих эмоций: хочется кричать, скрыться, убить, отомстить и больше не видеть страшный изумрудный взгляд. Желание забыться равносильно мечте найти себя. Все важное становится в одночасье глупым, и Шото принимает слабость, беспомощность, нужду в поддержке.       — Я… — на языке слишком сильно горчит, соленый привкус чувствуется чересчур остро из-за обостренного сознания.       Парень проводит ладонью по щеке, затем смотрит на подушечки пальцев и с ужасом замечает слезы.       — Тодороки, ты не справишься один. Позволь помочь. Иначе влияние отца тебя погубит, — шепчет злодей, пристально и проникновенно смотря. — Тебе нужно избавиться от него, только тогда ты обретешь свободу.       Собственная фамилия режет слух, она отдается громким эхом в голове. Все чаще и чаще. Тодороки, Тодороки, Тодороки. Согласишься? Почему ты медлишь? Всю жизнь мечтать отомстить, а теперь, когда выпадает шанс, сомневаться. Крайне глупо.       Изуку молчит, наблюдает, изучает. Сомнения, страх, растерянность, желание. Все эмоции отображается в гетерохромных глазах. Юноша замечает явные сходства даже в судьбах. Безумно.       — Я помогу, — мягкий шепот злодея полностью рушит устои и возведенные стены за столько лет.       Шото окончательно теряется в чужом взгляде, тонет в противоречивых чувствах, но позволяет изменить свою жизнь. Доверяется веснушчатому юноше с особенной улыбкой и уже не разрывает зрительного контакта.       — Я согласен, Деку.       Губы окончательно растягиваются в победной ухмылке. Герой и злодей. Каждый чувствует яркие эмоции, но оба понимают, что теперь их объединяет общая цель.       — Зови меня Мидория.