Глава сорок пятая
14 августа 2019 г., 23:28
— Шото, что же ты за ничтожество?! — родной отец громко орет, отчего появляется чувство, будто мужчина скоро начнет плеваться собственной желчью. — Слабак! Если ты не используешь мою причуду…
Парень дышит поверхностно и загнанно, держась дрожащими руками за живот, который до сих пор пронзает острая боль от удара. Он медленно поднимает гетерохромные глаза, пропитанные ненавистью, прокусывая от злости щеку изнутри до горького привкуса крови во рту.
— Она не твоя, — осипшим голосом выдает бывший герой, пытаясь перетерпеть сильную боль, вызывающую тошноту и легкие спазмы в мышцах. — Я никогда не использую твою причуду. Потому что это моя сила.
В памяти всплывает диалог с зеленоволосым парнем, который непринужденно смотрит на небосвод, где звезды уже не видны так четко, и легкая голубизна заменяет темноту. Он всматривается в тусклые огни, поддерживая разговор, но затем с легкой печалью говорит ему простую истину. Для Изуку это очевидно. Обычная правда, плавающая в затхлом болоте на поверхности. Для него же все намного запутаннее, но слова, которые хотелось услышать хоть когда-нибудь, звучат весьма отчетливо.
«Тодороки, ты не заложник родословной. И неважно, что твоя причуда похожа на отцовскую. Ты чудный человек и имеешь право на свободную жизнь. Я верю, что в будущем тебе удастся достигнуть вершин своими силами — это и будет ударом для Старателя. Потому что все заслуги будут твоими, а не его. И первое место сына никогда не вознесет отца на пьедестал»
— Что ты сказал… Кто надоумил тебя, ублюдок?! Огонь ярко вспыхивает, обрамляя безумный взгляд взбешенных голубых глаз, делая его более устрашающим и хищным. Губы изгибаются в кривой гримасе отвращения, растягивая кожу, обсохшую из-за причуды. Энджи быстрым шагом подходит к сыну, когда тот пытается подняться с деревянного пола, но резкая боль заставляет вновь пасть молодого парня. Старатель бьет наотмашь по лицу, впиваясь пальцами свободной руки в чужую футболку на груди, дергая на себя за ткань. Часть лица начинает стремительно неметь, отдавая страшной тяжестью в голове. Ладонь все сильнее сжимается в кулаке до побеления, а костяшки стремительно окрашиваются кровью. Герой останавливается так же внезапно, как и начал. Он вспоминает, почему никогда не бьет сына по лицу. Но в этот раз злость, бурлящая в нем со вчерашнего дня, выходит боком. Энджи замечает, что по руке, с которой стекают редкие капли крови, медленно распространяется едкий лед. От него болят даже мышцы. Ледяной яд пропитывает его руки, поэтому он грубо сдирает ногтями куски замерзшей воды. Мужчина шипит, потому что вместе со слоем в некоторых местах сходит и кожа, но с остервенением продолжает избавляться от дряни. — Умойся и вали в академию, сволочь, — бросает перед уходом старший, и его слова пропитаны такой злобой, что парень сжимает челюсти, чтобы суметь промолчать. Когда Шото остается один в огромной комнате, отведенной под тренировки, то медленно ложится на спину, морщась от вспышек боли. Прикрыв глаза, он чувствует, как с разбитых губ стекает кровь по щекам, а скула с челюстью жутко пульсируют. Холод переходит в пустоту. Слышит ли юноша сейчас птиц, поющих на ветвях их сада? Или редких рыб, которые плавают в беспамятстве в просторном пруду, выложенном декоративными камнями? А собственное сердце, бьющееся совсем медленно? Сейчас перед глазами свежие воспоминания с сегодняшней ночи. Когда он впервые ушел из дома без позволения… Нарушил отцовские правила, протянув ладонь парню с темными прядями и лисьей улыбкой. На коже вновь фантомные ощущения холодной дымки, которая быстро окутывает все тело, расщепляя на мгновение рассудок. Шото помнит легкое головокружение после первого использования портала и приглушенный свет в стенах бара. Хочется вновь испытать недавнее ощущение свободы, а не боль с ненавистью…***
Изуку тянет его из Тумана, крепко сжимая запястье. Перед глазами медленно рассеивается темнота, и чужие силуэты становятся более осознанными и реалистичными. Холод чужой причуды отступает, и парень понимает, что стоит сейчас посреди бара, почти пустого, но довольно просторного с кирпичными высокими стенами. — Это не наша основная база. До катакомб очень далеко, да и рано тебе видеться с некоторыми союзниками, — объясняет Мидория, когда замечает легкую растерянность на чужом лице. — Проблемы перед миссией нам ни к чему. Тодороки только кратко кивает, скользя взглядом по помещению и замечая сутулого мужчину в черной одежде за стойкой. Он не видит его лица, только выпирающие позвонки на шее, да слегка спутанные седые волосы. А затем слышит озлобленное высказывание от одногруппника и внимательно наблюдает, как тот уверенно подходит к лидеру, выхватывая бокал, наполненный наполовину янтарной жидкостью с кубиками льда, и запускает в стену. Темная жидкость стекает по кирпичам, оставляя после себя мокрые следы, даже чем-то забавляя. — И что ты творишь? — устало спрашивает Шигараки, начиная нервно отбивать пальцами рваный ритм по деревянной поверхности. — Тот же вопрос, Томура. Через одиннадцать часов нападение на USJ, а ты решил выпить? Серьезно? Курогири, не смей ему наливать, даже если будет требовать. — Слушаюсь, — тихо отзывается Туман, заняв свое излюбленное место в баре. — Предатель, — шипит лидер, проведя ногтями по закрытым глазам и старым шрамам. Изуку тяжело вздыхает, опустившись на соседний стул рядом с союзником, и, подперев щеку ладонью, внимательно наблюдает. Но через пару мгновений переводит взгляд с Шигараки, словно опомнившись, посмотрев на равнодушного парня. — Проходи, Тодороки, все нормально. Прости за шоу, наш лидер немного безответственный. Бывший герой хмыкает, но принимает предложение, тогда лидер и поворачивается к нему. Взгляд алых глаз пронзает насквозь, заставляя остановиться. Для него открывается довольно жуткое зрелище, заставляющее испытать легкое отвращение. Ведь серая кожа усыпана частыми шрамами и морщинами вокруг глаз, делая взор более тяжелым и уставшим. А кожа век и под глазами, самая тонкая и темная на лице, усыпана кровоподтеками со свежими ссадинами. Шея же наоборот покрыта темной и красной струпой, почти не тронутой, что немного удивляет. — Это же сынок… Мидория сжимает чужое плечо, заставляя этим жестом замолчать и посмотреть на себя. — Ты хотел сказать: Тодороки Шото, — тянет он, переглянувшись с раздраженным одногруппником. — Уверен, что не предаст? Сдружился с героем, а он может быть таким же шпионом, как и ты. — Глупости. С таким же успехом можно сказать, что тебя нужно подозревать в шпионаже для Всемогущего. Изуку слабо ухмыляется, когда видит, как перекосило лидера в отвращении. А после давит в себе смешок, когда тот распахивает глаза на протянутую ладонь новобранца и упирается спиной в барную стойку. — Обычно до Томуры никто не хочет дотрагиваться, — видя в чужих глазах немой вопрос, он продолжает, подняв ладони перед собой. — Причуда распада. Для наглядности юноша вкладывает в руку главного бокал с небольшой трещиной, с которым не жалко распрощаться. А Шигараки сжимает его пятью пальцами, и предмет начинает стремительно крошиться, опадая пылью на деревянный паркет. — Впечатляет, — сдержано говорит Шото, но все же опускает руку. — Или ужасает? — смотря исподлобья, спрашивает лидер. — Ну, возможно, — парень переводит взгляд с пепельноволосого на одногруппника и обратно. — Я не предам Лигу, Шигараки. Это в моих же интересах. Для всех вас моя ненависть к Старателю будет залогом преданности. — Тодороки, ты все же решился, — удовлетворенно говорит Мидория с тенью улыбки. — Я рад, что это произошло. Поверь, тебе не придется пожалеть о своем выборе! Шигараки смотрит немного ревностно, прикусив губу, через которую проходит безобразный шрам, и щурит глаза. Он сильнее сутулит спину, затем отворачивается в сторону Курогири, а длинные бесцветные пряди прячут лицо от остальных, но не скрывают настоящих эмоций от ядовито-желтого взгляда.***
Чем выше восходит солнце, тем жарче становится на улицах города. Студенты и ученики оттягивают тугие галстуки или снимают теплые пиджаки, чтобы хоть как-то справится с палящими лучами. Но все равно многим становится дурно от резкой смены температуры после холодной недели. Ведь погода сегодня разбивает все прогнозы в щепки. В кабинетах и офисах стоит жуткая духота, и даже раскрытые окна не помогают сосредоточиться на учебе или работе, лишая желания вести активный образ жизни. Изуку облокачивается на подоконник, когда замученный Айзава покидает аудиторию, даже не дождавшись окончания пары. Мужчина необычайно бледен ввиду сильной жары, а геройский костюм из черной плотной ткани вовсе не спасает от перегрева в такой ситуации, как и специальные бинты на шее наравне с длинными волосами. Многие сочувствуют герою в данный момент, кроме Мидории. Все занятия голова забита совершенно иным, как повторение личных расчетов, заученной информации, да и самого плана. А ко всему прочему прибавляется внешний вид союзника. Все-таки украшения на его лице сбили с толку перед занятиями. Он, конечно, знал о жестокости Старателя, но не думал, что расчетливый человек поступит так… Если его не довести. Тяжело вздохнув, юноша подпирает подбородок ладонью, и острый локоть неприятно вжимается в твердую поверхность, принося легкую боль. Он видит за многочисленными деревьями вдалеке купол тренировочного центра, и ком сжимает горло. Ему не хочется признавать, но волнение все равно присутствует в его сердце, впиваясь острыми шипами в мягкую плоть. Изуку прикрывает глаза, улавливая поток ветра, и блаженно выдыхает, потому что даже легкая прохлада сейчас очень приятна. Она остужает не только разгоряченную кожу, но и мысли, которые продолжают все больше путаться. А после голос девушки заставляет оторваться от всего и вернуться в реальность. — Эй, Деку, — Очако улыбается, но все-таки подходит к парню с противоположный стороны, чтобы не злить в лишний раз Кацуки и не проходить мимо его стола. — Деку, ты меня слышишь? — Конечно, Урарака, — парень все же поворачивается к одногруппнице, хоть и не хочет сейчас с ней разговаривать. Но это не зависит именно от лучезарной девушки — он вообще не горит желанием общаться с кем-либо в данный момент. — Меня попросили тебе передать, что тебя ищет Шинсо. Говорят, что это очень срочно. — Где он? — Изуку не может сдержать тревогу в голосе, из-за чего на него смотрят с легким испугом, и даже Бакуго оборачивается на «мерзкую» парочку. — Он… во дворе академии, наверное, сейчас ждет тебя у беседок. Мало кто обращает внимание на взволнованного парня, выходящего из аудитории слишком стремительно, кроме тех, кто знает, в чем дело, и удивленной Урараки с Бакуго. Тот провожает бывшего друга напряженным взглядом, продолжая размахивать тонкой тетрадью по английскому, ведь причуда не способствует нормальному отдыху в аномальную жару. Хотя сейчас ему вовсе не до передышек, когда объект наблюдения ведет себя настолько странно… Поэтому он лениво поднимается, пряча ладони в карманы свободных штанов, и выходит из аудитории. Благо он знает из подслушанного диалога, куда нужно идти. А когда дверь закрывается, он неосознанно увеличивает шаг, чтобы не потерять из виду зеленую макушку. Мидория быстро подходит к парню, который нервно облокачивается на каркас деревянной беседки и оглядывается по сторонам. Он не утруждает себя обменом любезностей, сразу перейдя к делу. — Что случилось? — грубо и холодно спрашивает Изуку, из-за чего второй виновато опускает голову. — Мы… Косяк насчет видеонаблюдения. Они вчера перезапускали систему, и все полетело к чертям. А сегодня вышел на смену другой человек. На него у нас нет никакой информации! Мы не сможем ни подкупить, ни надавить. Времени слишком мало. Простите нас, Мидория… Юноша впивается пальцами в белую рубаху единомышленника, дергая за грудки и зло смотря в фиолетовые глаза, а Хитоши чувствует себя неуютно под тяжелым взглядом и чувством вины. Легкая дрожь пробивает его тело, когда он чувствует скопившееся напряжение и чужой гнев. — Почему так трудно делать то, что вам приказали?! Просто следовать моим указаниям, — Изуку отпускает сжатую ткань, делая глубокий вдох и смотрит нечитаемым взглядом прямо в чужие глаза. — Внимательно слушай меня. Возьми в музыкальной аудитории флешку, — юноша переходит на крайне тихий шепот, еще раз оглянувшись. — Третья половица от правого окна, она немного отходит рядом с ножкой фортепиано. После пройди в то здание, используй причуду на новом сотруднике, а затем пусть он своим почерком поменяет расписание: в USJ сегодня будет заниматься второй А курс. На флешке запись их тренировки за прошлый год. Так мы выиграем необходимое нам время. Главное, чтобы не поднялась шумиха, а остальные преподаватели не узнали. Понял? — Да, — шокировано отвечает Хитоши, уверенно кивая. — Но… Мидория раздраженно закрывает глаза, сжимая челюсти, после посмотрев исподлобья. — И что еще пошло не по плану? — злодей саркастично выгибает бровь, оставив свою привычку в беседе с человеком, который может контролировать сознание, даже и не думая делать перерывы между репликами. — В новостях сказано, что полчаса назад было спасено несколько семей от злодея Всемогущим. Вы же говорили, что в его состоянии долго нельзя использовать силу. И, как я понимаю, герой не сможет быть на тренировке у Вашего курса в нужном обличье? — Черт… — Изуку опускает голову вниз, поджимая губы и впиваясь ногтями в собственные ладони. — Ты знаешь, где он сейчас? — Шишида сказал, что видел очень худого мужчину. Он шел от Исцеляющей Девы в комнату отдыха на седьмом этаже. — Времени впритык… Ладно, придется рисковать. Иди живо разберись с видеонаблюдением, а я к Всемогущему, — Изуку разворачивается, уже желая уходить, как тихо добавляет. — Будь аккуратен, Шинсо… И не оставляй отпечатков, да и с остальными камерами будь осторожен. — Хорошо, Мидория. Вы тоже будьте осторожны. Кацуки зло ударяет по стене академии, ведь не может расслышать чужие слова из-за расстояния, а уловленные фразы совсем не понятны для него. Юноша тяжело вздыхает, проходя обратно в здание, потому что свободное время почти истекло. Ему еще нужно надеть геройский костюм…***
Легкий стук в дверь, и Яги приоткрывает совсем почерневшие глаза с голубыми радужками, которые почти теряются в темноте. Он поднимается с мягкого дивана, упираясь руками в подлокотники, а руки от этого начинают сильно дрожать. — Кто? — голос героя звучит хрипло и устало, из-за чего Изуку нервно сглатывает по ту сторону двери. — Тошинори-сан, с Вами все в порядке? Всемогущий открывает после услышанного дверь, мягко улыбаясь дорогому преемнику, хотя и стыдясь нынешнего состояния. — Ох, мальчик мой, проходи, — мужчина закрывает за младшим дверь, чтобы его состояние больше никто не видел. — Мидория, а разве ты не должен готовиться к тренировке? Изуку берет глиняную чашку, наполненную до краев зеленым чаем, которую пару секунд назад протянул ему преподаватель, и смотрит на плавающие чаинки на поверхности. Он поднимает слегка печальный взгляд на героя, собравшись с духом. — Конечно, не беспокойтесь. Я успею переодеться. Тошинори-сан… а Вы будете на тренировке? Очень хотелось бы Вас видеть рядом в такой день. Для героя же это очень важно, не так ли? Всемогущий улыбается по-доброму, запуская костлявую ладонь в темные пряди и слегка вороша их. А по телу юного злодея пробегают неприятные мурашки от воспоминания, когда он отрезал себе волосы из-за того же жеста. — Прости, мальчик мой… Я, наверное, припоздаю сегодня. Шузенджи говорила, чтобы я не использовал причуду так часто, но сегодня пришлось ослушаться ее. Эгоистично с моей стороны, нужно было припасти сил и для тебя… Но я не смог пройти мимо нуждающихся, вот так просто проигнорировав их крики о помощи. — Ничего страшного, я Вас понимаю. Главное, чтобы Вы хорошо себя чувствовали, — Изуку ставит нетронутый чай обратно на низкий стол, также опустив взгляд. — Я… просто буду ждать Вас, Тошинори-сан, и надеяться. Именно сейчас больнее всего натягивать наивную улыбку, когда сердце щемит от метаний. — Я не подведу тебя, Мидория.
