Рисунок кровью

      Все За Одного всматривается в спину преемника, который проходит размеренным шагом к выходу, заговорив только в последний момент и заставив сказанным остановиться. Его спина идеально прямая в отточенной осанке, но до определенной секунды, поскольку напряжение в плечах возрастает, невольно придавая сутулость всему корпусу.       — Изуку, на самом деле у меня нет любимых цветов. Хиганбану очень любила Инко.       Юноша замирает, уже ступив одной ногой за порог, вскоре поворачиваясь в сторону Главного. Со слабо приоткрытых губ срывается учащенное дыхание, а после Мидория сглатывает, шокировано рассматривая ядовито-красные лепестки роскошных цветов в руках Курогири. Мужчина склоняет голову в знак уважения, протягивая обожаемые бутоны покойницы, и юный лидер принимает их, не смея показывать легкую дрожь в ладонях.       — Если хочешь, можешь навестить свою мать сейчас. И не волнуйся, Курогири откроет для тебя портал, чтобы вернуться в общежитие незамеченным.       — Хорошо, Учитель.

***

      Сотни каменных надгробий возвышаются над свежими и старыми могилами, теряясь в однообразном пейзаже. Легкие шаги с прохладным ветром заставляют тихо шуршать специальную обертку на ядовитых стеблях, немного путая темно-изумрудные пряди, скользящие по бледным вискам. Изуку же ступает все дальше, проходя узкие дорожки, вымощенные аккуратной темно-серой плиткой, проходя в отдаленную часть кладбища.       Рядом со многими могилами бутоны хиганбаны уже давно отцвели, лежа на земле в непрезентабельном полугнилом виде, и лишь листья с корнями ядовитого цветка продолжают сохранять при себе жизнь. Обтянутые перчатками ладони аккуратно укладывают букет из многочисленных цветов близ скромного, но дорогого надгробия, а уставшие глаза со скопившимися слезами в уголках рассматривают на мемориальном сооружении слова, которые иероглифами тянутся к земле.       Тонкие нити зажженных благовоний стремятся к темно-сиреневому небу, очерчивая с порывами ветра вырезанную на камне надпись: «Мидория Инко». От принесенных цветов перчатки и сама обертка неприятно пахнут, напоминая запах чего-то гнилого, заставляя поверхностно дышать, но приятный аромат от зажженной палочки частично перебивает паучью лилию. Сами бутоны, оказывается, покрыты прозрачным слоем незнакомого для парня вещества, которое позволяет кровавым лепесткам сохранять красоту. Изуку понимает, что букету на самом деле не один год, что может нести за собой скрытый смысл для родителей, ведь цветение любимых цветов матери закончилось еще в сентябре.       Юноша снимает перчатки, убирая в карман темных брюк, и подносит к лицу сжатые между собой ладони, покрытые частыми шрамами и последствиями недавнего ожога, в молитвенном жесте, поэтому губы невесомо касаются кончиков пальцев при немой молитве, выученной при подготовке к похоронам.       Вскоре приходится приоткрыть глаза, взглянув на вырезанное имя матери, сглотнув горький ком в горле. И как бы не хотелось излить душу родному человеку, вымолвив всю скопившуюся боль, Изуку натянуто улыбается с наглой ложью на устах.       — Мам, у меня все хорошо. Так что не беспокойся за меня.       Потому что знает, что им не суждено встретиться. Если вообще существует загробная жизнь.       Взгляд невольно поднимается на небосвод после нескольких минут созерцания мемориального сооружения, наблюдая за появляющимися проблесками золотистого цвета над горизонтом. В разум будто бы паразитом въедается мысль: на кладбище никого нет, кроме него и давно разложившегося организма матери. Не хочется думать, что под ногами лежит «тело» давно умершего человека, которое поедают черви, но образ гнилого трупа назойливо продолжает лезть в голову.       

***

      — Я выполнил Ваш наказ, — тихо произносит Курогири в легком поклоне из-за уважения перед Главным.       — Чудно, — слышится холодный голос Все За Одного. — Собери на вечернее собрание всех членов Лиги и скажи им, что их новым лидером станет мой сын.       — Хорошо. Высшие чины тоже ввести в курс дела?       — Нет, не стоит. Со своими приближенными я смогу и сам побеседовать.       — А как мне поступить с Томурой?       — Не предпринимай кардинальных решений. Просто следи за тем, чтобы он не сдох, а Изуку уже сам разберется, что делать дальше.       — Будет сделано.       Курогири растворяется в собственном густом тумане, получив новое поручение, а симфония вскоре оживает, наполняя небольшую часть катакомб печальной мелодией, пока мужчина продолжает «вглядываться» в опавший лепесток хиганбаны в привычном мраке.

***

      Огромную часть катакомб наполняет гул злодеев и звон рюмок. С каждой минутой тишину под землей все чаще нарушают прибывшие члены организации, которые возвращаются в Лигу из различных мест страны. Многие занимают места в небольших подгруппах, где открываются бутылки недорого алкоголя и хрустят хрупкие кости животных. Хриплый или рычащий смех встречает различных людей, которые кардинально отличаются друг от друга не только причудами и их отсутствием, но и внешностью с увечьями.       Клацанье зубов и гоготание в зловонных углах катакомб, окутанных сигаретным дымом, медленно стихает, когда по полу скользит густой темно-фиолетовый туман, чуть ли не царапая открытую кожу. Они шипят из-за режущего дискомфорта, поднимаясь с насиженных мест и оставляя выпивку прямо на грязном полу, вскоре проходя к освещенному участку. Остальные же не сразу замечают сгусток в темноте, сидя в отдаленных углублениях, потому что вернулись в главные катакомбы на полдня раньше из-за проживания в одной из немногих баз, которая находится совсем рядом. Но темная дымка сгущается рядом с трахеями, мешая сделать глубоких вдох горьким давлением, благодаря чему родившийся страх заставляет резко подчиниться воле.       Курогири осматривает сотни сильнейших союзников, мерцая ядовито-желтыми глазами в полумраке, пока не выходит на свет. Его появление усмиряет основную часть собравшихся, вызывая у них неподдельный интерес.       — Все мы знаем нашумевший проект Мидории Изуку — второго ученика Главы, — слышится вскоре размеренный голос с уверенным и спокойным тоном. — Его стараниями в городах начинает подниматься недовольство обычных жителей. Вновь добавленная в сеть информация о популярной героине добилась грандиозных последствий: сегодня ночью молодую мисс нашли до смерти забитой в одном из клубов с размозженным черепом. И именно сегодня Глава решил назначить нового лидера.       — Мальчишку? — слышится удивленный возглас женщины. — Разве Томура больше не может справляться с Лигой? Почему их здесь нет?       — Курогири, — зовет мужчина с деформированной челюстью и бросающимся в глаза шрамом, перекрикивая разговоры союзников. — Я плохо осведомлен об атмосфере у вас в катакомбах, но до меня доходили слухи, что Главный убил Мидорию за предательство. Да и глупо ставить во главу восемнадцатилетнего парня, как бы не был он опытен.       — Из уст в уста правда искажается… Вам не стоит считать нового лидера предателем, если не хотите поплатиться жизнями. Поверьте, Он не поменяет решения, поэтому лучше не перечить. Глава выбрал Изуку — кровного сына и преемника. Вам остается лишь с верностью подчиниться.