По частям

      Переломные моменты. Черт. В каждой людской жизни они случаются. Падают на голову, как глыба льда. Разъедают сначала снаружи, плавно переходя внутрь. Со вкусом жженого металла. Сжирают тебя без остатка. Ты можешь сдаться. Это легкий шаг. Тебе он кажется правильным в такие моменты. Просто прекращаешь это, когда бороться сил не остается. Как просто, да? Одним взмахом руки все прекратится. Чего ты ждешь? Давай же, ты выдохся. Что тебе терять? Ничего хорошего в твоей жизни не осталось, а? Хочешь сказать — нет? Надежда. Какая глупость. В твоем состоянии надежда последнее, что остается. Дурак. Чего ты ждешь? Очнись и сделай это. Сделай.

***

      Яркий дневной свет обжигает только что открывшиеся глаза. Голова чертовски раскалывается. Во рту будто кошки нассали.       Дерьмово.       Пытаешься поднять голову. Безуспешно. Вторая попытка. Безуспешно.       «Блять, да что вчера было?»       Закрываешь глаза, чтобы подавить приступ тошноты. Шаришь руками по поверхности, на которой лежишь. Кровать. Уже хорошо.       «Надеюсь, моя».       Так, соберись, блять, и попытайся еще раз!       Открываешь глаза снова, чуть приподнимаясь на локтях. Голову пронзает более резкая боль.       Ты должен встать.       Какой-то мотель. Дешевый, однозначно. Пошарпанные обои с тупым рисунком. Тупая картинка на стене. Занавески — желтые. Стиль такой, или они уже сгнили. Скорее второе. Деревянный стол и стул. Лакировка давно стерлась. Шкаф с отломанной ручкой.       «Надеюсь, это не притон».       Постельное белье на кровати скомкалось. Матрац с какими-то пятнами. На ноге один ботинок. Заебись.       «Хочу блевать».       Прилагаешь огромные усилия, чтобы сесть на край. Голова сама падает в руки, опершиеся локтями в колени. Ковер тоже в пятнах. Плевать.       Встаешь с кровати, почти падая, но успеваешь ухватиться одной рукой за стену. На ноге все еще один ботинок. Нужно найти второй.       «Где мой телефон?»       Подбираешь свою черную кожанку с пола. «Саутсайдские змеи» — надпись, красующаяся на спине.       «Какого черта? Нахер я ее достал?»       Роешься в ее карманах. В правом пустая пачка сигарет.       «Блять».       В левом находишь одну сигарету и спички.       «Как будто специально ее припас».       Звук чиркающей спички о коробок. Затягиваешься.       «Хорошо».       После двух затяжек снова лезешь в левый карман. Бумажки, этикетки от пива.       «Где телефон, мать вашу?»       Смотришь вокруг. На столе — нет. Под столом — нет. О, ботинок под шкафом. Достаешь его, садишься на корточки, чтобы завязать шнурки. О, телефон под кроватью. Нажимаешь на кнопку разблокировки.       «Блять, 3% зарядки».       Сохранишь их для более важного случая. Нужно поскорее выметаться отсюда.

***

      Сколько можно, идиот? Ты просто бухаешь каждый день до беспамятства. Это страдания по-твоему, правда? Это тупая слабость, вот что! Ты просто стал алкоголиком в свои 19. Как твой собственный отец когда-то. Какая ирония. Это для тебя нормально, да? Ах, ну конечно, ты же так много страдал раньше. Это же отличное оправдание всем твоим выходкам после. Соберись уже, кусок говна. Ты должен жить дальше. Ты должен вернуться, слышишь? Вернуться и продолжить. Это твое бремя, твой долг.

***

 — Алло?  — Эндрюс?  — Джаг! Это ты? — голос из трубки стал на пару тонов выше, из-за чего мне пришлось убрать телефон от уха.  — Я это я, — как обычно недовольно проворчал я.  — Боже мой, сколько, год прошел? Я так рад тебя слышать! Что ты, как ты, где ты вообще? — не унимался Эндрюс, буквально крича в трубку.  — Арчи, я за тем и звоню тебе. Завтра приеду в Ривердэйл и… — я не успел закончить свое предложение, когда меня перебил радостный друг:  — Охренеть, ты приедешь?! Где и когда встретимся? — сразу перешел к делу Эндрюс, что было как раз хорошо для меня.  — Pop's, в 12 дня, — отрезал я.  — Понял тебя, до встречи! — выкрикнул в последний раз Арчи и бросил трубку.       Чудак. Я скучал по нему.       Я положил телефон на тумбочку. Достал сигарету и зажигалку из кармана куртки. Не кожаной. Нет. Ее я сложил в сумку. Затягиваюсь. Я много раз подумывал бросить, но пока они мне все еще нужны, как воздух. Сигареты, словно живительная влага весь этот год. Как глупо звучит, но это правда. Никотин сначала успокаивал натянутые до предела нервы, но потом стал неотъемлемой частью моей жизни. Мне всего лишь 19. Как же мне хочется в это верить, но чувствую я себя как минимум на 30. Словно Джелли моя дочь… Черт, нужно уже выходить.       Я перекинул сумку через плечо, подошел к зеркалу в прихожей.       «На кого ты стал похож? Ты видел свои синяки под глазами?»       Проведя рукой по волосам, я шумно выдохнул. Прокрутив в голове весь список вещей, которые мне нужно было взять с собой, я в последний раз оглянулся на свое скромное жилище. Маленькая однокомнатная квартирка, в которой я провел этот тяжелый год. Не один, нет. В компании виски, в основном.       «Я не буду скучать».       Выйдя из подъезда, я направился к парковке. Там ждет меня мой железный друг. Байк. Я люблю на нем кататься. Да, это бывало очень нечасто, ибо я в основном был постоянно пьян. Но когда выдавались спокойные для моих мыслей, дни, я садился на него и мчал куда-нибудь в лес. Голова проветривается, и дышится легче, когда прямо в лицо тебе бьют потоки воздуха, обветривая губы. Я люблю это чувство свободы, когда ты мчишь откуда-то с горы, и тебе ни по чем дождь, льющий как из ведра, который буквально застилает все перед твоими глазами. Адреналин. Чувство, благодаря которому мы живем, не так ли?       Ветер снова бьет мне в лицо. В который раз убеждаюсь, что обожаю это чувство. Проезжая мимо улочек, по которым я, пьяный, шатался, в поисках своего дома, я невольно словил чувство собственного отвращения к себе.       «Я все правильно делаю. Нужно начать жить заново. Попытаться».       Вот и знакомая аллея. Еще чуть-чуть, и я у цели. Повернул направо, и вот улица, которая мне нужна. Вот и дом.       Я припарковался у крыльца. Достал сигареты, нужно перевести дух. Затягиваюсь. В животе странное тяжелое чувство. Предчувствие чего-то важного, но одновременно пугающего. Выдыхая дым, я посмотрел в окна, в которых горит свет. На кухне заметны движения.       «Что-то готовят».       Выбрасывая окурок в сторону, я слез с байка. Поправив куртку на плечах, направился к входной двери. Жму в звонок, нервно перетаптываясь.       «И почему я так нервничаю?»       Через секунд семь, чертыхаясь с другой стороны двери с многочисленными цепочками, мне открывают дверь:  — Джагхед! О, дорогой! — тетушка Свэнс щедро целует меня в щеку, и обнимая за спину, сразу направляет в дом, — скорее проходи!  — Добрый вечер, мисс Свэнс, — уже в доме ответил я.  — Ну, что за прелюдии, Джагхед. Я много раз говорила тебе называть меня Глорией, — начала лепетать тетушка, — ты давно не приезжал, занят был? Надеюсь, что у тебя все хорошо, так ведь? — быстро завалила меня вопросами она.  — Да, конечно, — ответил тетушке я, начиная сам в это верить, — а где Джелли?  — О, да она наверху смотрит телевизор наверно, не слышит, что кто-то пришел, — небрежно ответила мне тетушка и крикнула, подняв голову наверх, — Джелли! А ну спускайся, Джаг приехал!       Откуда-то сверху послышался приглушенный ответный крик: «Что?» и быстрый топот по лестнице, где потом показалась макушка с каштановыми волосами, собранными в высокий хвост:  — Джагги! — сестренка бросилась мне на шею, крепко обнимая, — я так скучала! Почему ты так долго не приезжал?  — Прости, мармеладка, были дела, — попытался отвертеться я.  — Знаю я твои дела, Джагхед, — с хитрым прищуром сказала мне Джеллибин, — дела там или не дела, мог бы хотя бы звонить изредка.  — Полностью принимаю свою вину и каюсь, — ответил я Джелли, потрепав ее по макушке, ощутив при этом укол совести. Я и правда редко им звонил.  — Тише, Джелли, садись ужинать, — усадила, наконец, эту неугомонную девчонку тетя Глория, — и ты, Джаг, кушай. А то совсем исхудал. Сам, небось, ничего не ешь.  — Ну может быть, — ответил я с глупой улыбкой.       Пока я уплетал вкуснейшую тетушкину лазанью за обе щеки, сама тетушка резала помидоры в салатницу, наблюдая за мной и улыбаясь краем губ:  — Как твои дела, Джаг? — непринужденно спросила мисс Свэнс, хотя я прекрасно знал, что ее это беспокоит.  — Намного лучше, — прожевав, я продолжил, — на самом деле я не просто так приехал.  — Продолжай, — сказала тетушка, бросив на меня короткий взгляд,  — Я еду сегодня ночью в Ривердэйл.  — Что?! — Джелли и мисс Свэнс одновременно уставились на меня.  — Но… Ты уверен? — в голосе тетушки проскользнули нотки тревоги.  — А как же я? А на сколько ты едешь? А ты вернешься? — засыпала вопросами меня Джелли.  — Я уверен. Мне это нужно, — я глотнул зеленого чаю, налитого мне тетушкой, и продолжил, уже смотря Джеллибин в глаза, — Джелли, я должен пока съездить один, мне нужно разобраться с кое-какими делами. А потом, слышишь, — я провел пальцем по ее веснушчатой щеке, — я вернусь за тобой. Я заберу тебя. Хорошо?       Широко распахнутые голубые глаза смотрели мне в душу с некой тоской. Снова укол совести.       «Джагхед, какой же ты мудак. В какой раз ты бросаешь свою сестру».  — Джаг, если что, мы всегда тебя ждем, — тихо сказала тетушка Свэнс, нарушая этим тишину.  — Спасибо, тетя Глория, — я встал из-за стола, допивая свой чай, — мне нужно идти.  — Так быстро? — Джеллибин схватила меня за руку.  — Прости, Джелли, — я обнял ее за спину и прижал к себе, — впереди долгие 5 часов дороги.  — Подожди, я соберу тебе покушать с собой, — тетушка Глория спешно начала набивать мне небольшую сумку едой.  — Не думаю, что смогу это все увезти, — усмехнулся я, когда тетя Глория впихнула мне в руки сумку.       Уже на улице я сложил все сумки в багажный отдел байка, и подошел к двум фигуркам на крыльце, жмущимся друг к другу. Мои последние родные люди. Внутри засела тоска, как бы это не было очевидно.  — Ты точно приедешь, Джагги? — грустно спросила меня Джелли, подняв свои голубые глаза.  — Точно, мармеладка, — я снова обнял ее, поцеловав в макушку, — слушайся тетушку Глорию.  — А ты слушайся своего сердца, Джагхед, — промолвила мне тетушка Свэнс.       Я выпустил из своих объятий Джелли, и подошел к тетушке, чтобы тоже попрощаться. Она не была грустной. В ее карем взгляде я увидел понимание и поддержку, за что ей премного благодарен. Она крепко обняла меня, после чего снова поцеловала в щеку. Я сжал ей руку в благодарность, и в крайний раз потрепал за волосы Джеллибин, после чего направился к байку.       Я не смотрел назад, не хотел оглядываться. Выехал на дорогу и поехал прямо. Два силуэта наблюдали за отдаляющимся фарами мотоцикла, пока они совсем не исчезли вдалеке.       Дорога была долгой.

***

      Раннее утро. Только начало светать. «Добро пожаловать в Ривердэйл» — гласит надпись на обочине. Я почти дома. Я ехал всю ночь, не останавливаясь даже попить. Мне это и не нужно было. Меня как будто тянуло туда воображаемым магнитом. Почему? Я не знаю. Столько страданий мне принесло то место, но я все равно хочу туда вернуться. Спустя даже год, когда я ежедневно проклинал этот город и весь мир за то, что там случилось. Что это? Тоска по родным местам? Долг? Или просто иллюзия? Я узнаю, когда буду на месте.       Фургон. Фургон, в котором прошло мое детство. Я не был здесь лет пять после переезда в Саутсайд. Как много всего произошло за это время.       Я сидел на байке и выкуривал вторую сигарету, не решаясь зайти. Но я взял себя в руки.       Ключ в замке щелкнул, и я открыл дверь. Все как раньше. Все на своих местах. Будто бы ждало меня все это время. Я упал на диван и закрыл глаза. Даже пахнет детством. Я сидел и наслаждался тишиной. Это была особенная тишина. Тихая грусть по былому.       Я резко открыл глаза, не понимая, где я. Оглядевшись вокруг себя, я не сразу понял, сон это все еще или нет. Для точного осознания происходящего, я ущипнул себя за руку. И правда не сплю. Порывшись в кармане джинсов, я выудил оттуда телефон. 11:08. У меня даже есть время, чтобы принять душ.       Я залез в душевую кабинку и включил воду. В трубах заурчало и спустя пару секунд потекла грязно оранжевая вода; этого стоило ожидать. Я подождал, пока струи станут прозрачными, и зашел под поток воды. Холодные капли взбодрили мое тело, и я был готов выходить.

***

      Идя по тихим улицам Ривердэйла, я предавался умиротворению. Все было слишком родным и знакомым. С каждым шагом и каждым последующим домом я понимал, как скучал. Я думал о предстоящей встрече с Арчи. Прошел год, достаточно для того, чтобы человек изменился. Я это знал по себе. Но изменился ли Арчи Эндрюс? Судя по нашему короткому разговору — нет. Он все такой же беззаботный, отзывчивый парень, которым был. За это его и любят.       Я зашел в Pop's в 11:57. Арчи не такой пунктуальный, поэтому у меня еще есть время посидеть в одиночестве.  — Джагхед Джонс, ты ли это? — Поп Тейт сразу заметил своего гостя.  — Ты меня даже помнишь, Поп? — мы пожали друг другу руки.  — Как же можно забыть Джонсов! — Поп засмеялся, — тебя давно здесь не было. Что заставило тебя вернуться после столь жутких событий?  — Неужели ты в курсе? — ошеломился я.  — После твоего скорого отъезда весь город был поднят на уши, — наклонился через стойку ко мне Поп, почти шепча, — из-за этих Упырей все получили свою горсть соли. Буквально полгода назад только все устаканилось.       В эту минуту в закусочную влетел Арчи Эндрюс. Он сразу подбежал к нам, обнимая меня совершенно по-эндрюсовски. Я и забыл, каково это. Но и я не отказал себе в удовольствии обнять своего друга после столь долгой разлуки.  — Нам по ванильному коктейлю, Поп, — кинул Арчи куда-то в сторону, когда мы уже шли к нашему столику.  — Джагхед, где ты был? — не успели мы сесть, как Арчи накинулся на меня, — и почему ты даже не позвонил ни разу? Просто взял и уехал с Джелли, никому ничего не сказав. Мы же переживали, Джаг.       Я сглотнул и снял свою шапку, положив ее на стол:  — Так нужно было, Арчи. Я же знаю, что ты меня понимаешь, — ответил я другу.  — Нет, Джонс, не понимаю. После… — он сделал секундную паузу, — всего произошедшего — уехать, не сказав куда. До тебя было не дозвониться! Я пытался достучаться до тебя несколько месяцев, думал ты где-то там, блять, помер уже! — перешел на эмоции Эндрюс, — Я же знал, как было тебе сложно, и я хотел, твою мать, тебе помочь! Ты наплевал на это, Джонс! — Арчи остановился, чтобы привести дыхание и мысли в порядок, что дало мне шанс ответить:  — Арчи, я…не знаю, что сказать в свое оправдание, правда. Я слишком много наломал дров, я потому и приехал обратно, — что-то выдавил из себя я, хотя понимал, что это не то, что я хотел сказать своему лучшему другу спустя год.  — Да черт с ним, Джаг, — видимо успокоился рыжий, — скажи, как там Джелли? Она держится?  — Мармеладка оказалась сильнее меня, — усмехнулся я, — она сейчас с сестрой нашей мамы, тетушкой Глорией. Она нам сильно помогла и помогает.       Поп поставил нам коктейли на стол.  — Что ты планируешь делать дальше? — сделав глоток своего коктейля, поинтересовался Арчи.  — Встречусь со змеями, нужно закончить пару дел, — ответил я пока самому себе, не представляя, что делать.  — Ты собираешься вернуться к ним? — подбирается к важному Эндрюс.  — Я не знаю, как пойдут дела, Арчи, — честно ответил я, — если они примут меня, я точно вернусь.  — Они не могут не принять тебя, ты так много для них сделал, — Арчи откинулся на спинку кресла, нахмурив брови.  — Время покажет, — я выдержал длинную паузу, сделав пару глотков своего коктейля, — но я хочу начать жить заново. Дела наладятся — заберу Джелли. Хочу, чтобы она поступила в колледж. Чтобы ее жизнь была намного лучше. Чтобы она не жила прошлым, как я.  — Все наладится, Джагхед. Ты же знаешь, что я все еще с тобой, — Арчи улыбнулся, — даже после того, как ты поступил.  — Я не сомневался в тебе, Эндрюс, — в этот момент у Арчи завибрировал телефон. — Извини, — быстро сказал он мне, нажимая «Принять вызов»: — Да, Рони. Да, конечно. Хорошо, заберу. Да, давай. Целую, — рыжий заблокировал телефон с улыбкой на лице.  — Что это ты за Рони там целуешь? — поинтересовался я, допивая свой коктейль.  — О, это моя девушка — Вероника. Уже 8 месяцев встречаемся, — оживленно начал вещать мне Эндрюс, — я вас обязательно познакомлю.  — Забились, ловелас, — посмеялся я, вставая из-за столика.       Мы вышли из Pop's, я достал сигарету, прикурив.  — С каких пор куришь? — спросил меня Эндрюс, засунув руки в карман брюк.  — С тех самых, — без интереса ответил я, глядя куда-то вперед, — хочется верить, что когда-нибудь брошу.  — Бросишь, Джонс. Придет время, ты отпустишь все это, — друг похлопал меня по плечу, — ладно, я пойду, нужно по работе отцу помочь.  — Давай, свидимся, — мы пожали руки и разошлись в разные стороны.

***

      По дороге к магазину, я рылся в контактах своего телефона, пытаясь отыскать нужное мне имя.       «Черт, ну не удалил же я тебя по пьяни».       Удача на моей стороне. «Молчун» светится на экране, и я нажимаю кнопку «Вызов». Долгие гудки.       «Пожалуйста, возьми трубку».  — Слушаю.  — Свит Пи?  — Твою мать, Джонс?  — Узнал, — улыбнулся я в трубку.  — Какого, блять, черта? — в голосе Свит Пи слышалась радость, — охренеть, я думал уже больше не услышу тебя.  — Поверь мне, я тоже, — я не скрывал улыбки, — в 9 вечера в «Белом Змее»?  — Мы устроим фуршет в честь такого события, Джонс! — смеялся в трубку Молчун, — до вечера!  — До вечера, — сказал я, заблокировав телефон, уже войдя в магазин.       Нужно что-то взять поесть себе на первое время. Я ходил между холодильниками с полуфабрикатами, пытаясь выбрать что-то толковое. Наконец, выудив откуда-то из глубины замороженную лазанью, я пошел к полкам с хлебом, понимая, что эта лазанья не будет такой вкусной, как лазанья тетушки Свэнс. Взяв себе черного зернового хлеба, я последовал к молочке, подумывая взять йогуртов. Выбирая йогурты, я вчитывался во вкусы, дабы не взять чего-нибудь, мне ненавистного, с черносливом. И вот я выбрал заветный йогурт, который по составу мне очень понравился, и еще не успев оторвать взгляда от его этикетки, я уже отвернулся от полки с продуктами. В этот момент в меня кто-то врезается, с громким «Ой!». Дальше, как в замедленном действии, я вижу, как из небольших ладошек валятся на пол глазированные сырки, штук так 10.  — Для такого количества там пакетики весят, — говорю я белому хвостику на макушке, пока те же небольшие ладошки собирают по полу рассыпанное.       Я присел рядом с этой неуклюжей особой с прозрачным пакетиком в руках, помогая ей собрать ее сырки, пока она бормотала какие-то извинения себе под нос.  — Извините пожалуйста, мне так неудобно, — наконец подняла на меня свои большие голубые глаза девушка.  — Да ничего страшного, просто впредь не несите так много в руках, — сказал я, отдавая пакетик с сырками ей в руки.  — Спасибо, — смущенно ответила девушка, и скрылась за отделом с напитками.       Я пробил свои продукты на кассе, и вышел из магазина на улицу, направляясь к дому. На душе было тепло и спокойно. В голове была эта неуклюжая голубоглазая девчушка со своими, до жути комичными, глазированными сырками.  — Забавная блондиночка, — подумал я.       Мне впервые не хотелось курить.