Принятие неизбежного

Говорят, у горя пять стадий. Отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие. Звучит как заезженная пластинка из кабинета школьного психолога, пока эта пластинка не разбивается прямо о твою голову, оставляя глубокие порезы. Чтобы отпустить человека, которого любила каждой клеточкой, мне пришлось пройти этот путь пешком. Через каждый адский круг. Наш город был идеальной декорацией для этой драмы. Типичная европейская провинция, где время словно застыло между готическими шпилями старой ратуши и серыми рядами бетонных панелек на окраине. В центре — мощеные улочки и запах дорогого кофе, а в моем районе — бесконечные лабиринты реновированных пятиэтажек, аккуратные газоны и те самые «парадные» с холодными ступенями, где эхо шагов звучит слишком одиноко. Меня зовут Элис. В 16 лет я была тенью, сбегающей из дома, где стены были пропитаны ледяным безразличием родителей. В зеркале лифта нашей панельки на меня смотрела хрупкая девчонка с прямыми каштановыми волосами. Я отчаянно пыталась казаться взрослее и жестче, рисуя жирные черные стрелки, которые делали мои и без того большие глаза просто огромными. Мой стиль был моим манифестом: короткие черные шорты на высокой талии, потертая футболка с принтом черепа и вечные накладные наушники. В них на репите крутился XXXTentacion, создавая звуковой барьер между мной и миром. Всё началось в мае 2018-го. Воздух был густым от запаха цветущих каштанов и нагретого асфальта. Вечер только начинал окрашивать небо в цвет персикового сока, когда я пошла провожать Мисти — мою одноклассницу и единственное спасение в те серые будни. Мы забрели в сквер прямо за её домом. Это было странное место: с одной стороны — старые кирпичные стены костела, с другой — современная бетонная рампа. И там, в лучах заходящего солнца, стоял он. Диего. Если бы существовал эталон парня, способного разрушить девичью жизнь одним взглядом, он выглядел бы именно так. Он не просто выделялся — он сиял на фоне серых плит. Смуглая кожа, копна непослушных кудрей и глаза цвета мокрого мха — ярко-зелёные, пронзительные. «Испанец», — пронеслось у меня в голове. Как будто он сошел с обложки журнала где-нибудь в Барселоне, а не стоял в нашем тихом городке. Земля не просто ушла из-под ног — она перестала существовать. Я застыла, чувствуя, как в горле раздувается огромный, нелепый ком. — Элис, знакомься, это Диего, — голос Мисти доносился как будто через слой ваты. Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука. Онемела. Мои хваленые стрелки и дерзкая футболка не помогали — я чувствовала себя абсолютно беззащитной. — Диего, а это Элис, — Мисти хитро прищурилась, мгновенно считав мой ступор. — Она... она просто сорвала голос. Не может говорить. Я готова была расцеловать её в тот момент. Диего лишь коротко улыбнулся, обнажив идеально белые зубы, и, грациозно оттолкнувшись, укатил на скейте в сторону рампы. Я смотрела ему вслед — на его худощавое, подкачанное тело под тонкой тканью майки, на то, как ветер трепал его кудри. Он был идеален. Тогда, в теплых майских сумерках, я еще не знала, что этот парень станет моим персональным адом. Я не знала, что впереди — месяцы удушающей ревности, запретов и ссор, которые будут выжигать меня изнутри. Я просто была влюблена. А закончилось всё коротким текстом в директе спустя два дня ледяного молчания: «Нам нужно расстаться. Я не смогу принять тебя, а менять тебя я не имею права». Так началось моё Отрицание.