Человеку нужен человек

       Стас не любил разговаривать с людьми. По многим причинам загонялся, но по долгу службы был обязан иногда открывать рот и издавать звуки. Он почти не смеялся, если доходило до шуток. Форменную одежду надевал всегда после подзатыльника от администратора. Вообще считался у начальства проблемным сотрудником, но не до такой степени, чтобы его уволить. За драку с покупателем, приставшим к консультантке, был лишен новогодних премиальных из-за "клиент всегда прав". Ебанутое правило. Зато в коллективе поступок оценили.       В их книжном тишины и покоя можно было ждать только ближе к одиннадцати, когда до конца рабочего дня остается всего час, но даже в такое время довольно часто случались посетители.       Стас ближе к ночи уже ног не чуял и занимался сортировкой книг, привезенных на склад, сидя на шатком пластмассовом табурете. Спина начинала отваливаться где-то минут через двадцать, проведенных внаклонку. Стас в эти моменты напоминал Дедушку Камадзи*, одной рукой вытаскивая несколько, а другой выцепляя и перекладывая книги в нужную стопку на бешеной скорости. Расставляли все новое только утром. Ключи от запертой кладовки он отдавал охраннику ровно в без пяти минут полночь. Быстро переодевался в подсобке, скидывая ненавистную ярко-голубую футболку с надписью, и накидывал на плечи приятно тяжелевший рюкзак.       До однушки добираться было недолго, но Стас растянул прогулку минут на сорок, пытаясь избежать обычных стычек во дворе. Фонари работали через раз, мигая и потрескивая. Сигарета в костлявых пальцах доживала последние минуты, когда Конченков услышал знакомый оклик. Фонарь над головой надсадно простонал и зажегся, вырисовывая тощую фигуру, замершую в полуобороте, напротив шестерых.       В универ на следующее утро Конченков себя не поднял. На смену тоже думал не пойти, но деньги были нужны сильнее. К обеду смог отлепиться от матраса и доковылять до ванной, держась за стены. Что-то не так было с правым коленом, на которое нельзя было опереться. Оно было незаметно больше левого, смотрело немного вбок и жутко болело при малейшем движении.       Как он вечером добрался до квартиры, он плохо помнил, просто механически перебирал конечностями, пока не встретился лбом с собственной входной дверью. Почему не отобрали ключи, так и не понял. Книги, лежавшие в рюкзаке пострадали, конечно, но тоже остались на месте. У куртки рукав оторвался по шву.       В зеркале на Стаса посмотрел сначала фиолетовый фингал, наливающийся и опухший, а потом уже два красных глаза. Ребра были пересчитаны и каждое отмечено своей насечкой. Больше всего, конечно, досталось ногам. Костяшки на руках были сбиты, на правом плече - огромная гематома.       Стон превратился в сиплое "блять". Пришлось искать солнцезащитные очки, чтобы не напугать прохожих по дороге на работу.       Администратор Мария сначала приняла черную изломаную линию вдалеке за Чужого. Стас втащился в магазин едва ли не так же грациозно, как раненый слон, и повалился на кресло с блаженным стоном. Маша молчала, пока он приходил в себя от боли, и пыталась успокоиться.       - Почему ты не позвонил и не сказал, что не в состоянии работать?       Стас скривился в вымученной улыбке:       - Телефон отобрали.       - У соседей мог бы попросить, на один звонок одолжили бы.       Стас ненавидел разговаривать, особенно после таких ночных похождений, но Маша была истероидной сукой, поэтому приходилось, по долгу службы.       - Наизусть я помню только номер пожарной, - прогнусавил он.       - Я, кажется, понимаю, чего тебя бьют постоянно, - Маша кивала головой, как китайский болванчик, в такт своим словам. - Пробовал затыкаться, когда надо?       "Так мне с тобой не разговаривать? - думал Конченков. - Тогда нахера что-то спрашивать? Определилась бы уже, блядь." Злость в глазах вспыхнула моментально, но темные очки скрывали.       Охранник разглядывал Стаса, забыв про шныряющих туда-сюда посетителей. Стас это чувствовал, но сил реагировать не было.       - Я тебя не допущу, - отрезала Маша. - Можешь катиться домой.       Рывком поднявшись, Стас направился в подсобку, игнорируя последующие возгласы администратора. Сама может катиться куда подальше.       Неожиданно охранник снялся со своего места, обхватив худое плечо ладонью. Стас едва не заорал от прострелившей все тело боли, но смог сдержаться и лишь хрипло выдохнул, уронив подбородок на грудь.       - Ну и куда ты собрался? Стас раньше голоса такого не слышал, удивленно поднял голову. Голубые, далеко рассаженые, крупные глаза насквозь прожигали, заглядывая сразу, нахуй, за сетчатку. Конченков вдруг почувствовал, что на нем не то, что очков, а вообще одежды нет, и почему-то безумно напугался.       - Переодеваться, - с нажимом выплюнул он, переступая через боль и собственные эмоции.       На секунду в глазах напротив отразилось искреннее недоумение, но рука, сжимающая плечо вдруг разжалась, и Стас едва не ссыпался на пол, потеряв опору.       Больше возражений не последовало. Конченкову крупно повезло в одном - полетела система и пришлось убить часа четыре за компом, чтобы исправить ситуацию. Стас клиентуру особо не отпугивал, потому что умел быть незаметным и спокойно сидел за кассой. Зато внимание охранника привлек к себе надолго. Парню казалось, что такими темпами он с правой стороны быстрее постареет, настолько ощутимо его осматривали. Под конец, когда он последний раз перезагружал компьютер, Стас все-таки не выдержал и обернулся:       - Хуль ты пыришься? - выплюнул он в лицо этой в край охеревшей двухметровой шпале.       - Не знаю, - раздалось в ответ непривычно хрипло и раскатисто.       Стас отвернулся к монитору и пытался впитать звуки голоса их охранника. Хотелось сморозить в ответ еще что-нибудь, чтобы снова послушать, но Стас не придумал ничего, кроме "вот и отъебись". Ему на это, скорее всего, ничего не ответили бы. Поэтому Стас и промолчал. Вовсе не из-за того, что не любил разговаривать.       Теперь уже Стас ловил себя на том, что смотрит. Туда, где возле выхода, стоит охранник. Нагло пялится. Стас был высоким, но ниже. Их охранник был огромным, как медведь, с такими же большими лапищами, с широкими плечами. Стас был худым, как глист, а охранник - мощным, несмотря на худобу. Стас терпеть не мог общаться с кем-то, но только что понял, что имени замершего на выходе человека знать не знает, а голос впервые услышал только сегодня.       Возвращаться домой тем же путем и в то же время не стал, ушел пораньше, обошел три квартала, лишь бы не наткнуться на свой личный кошмар, и зашел во двор с другой стороны. Он ковылял вдоль обочины медленно и осторожно, прислушиваясь к каждому шороху.       - Эу, Пимп! - раздалось где-то сбоку. - Мы-то уж думали, ты зажмурился в своем клоповнике, пидрила. Хотели проведать на досуге.       Противно загоготали, а Стас понял, что это, наверное, действительно финиш. Ни отбиться, ни убежать не получится, и адреналин стегает вхолостую. Он вне игры, но его все равно добьют. Такие уж тут правила, тоже ебанутые.       Он обернулся на голос, знакомый с детства, и вдруг увидел, как его обладатель медленно отрывается от земли, вздернутый за шкирку, как провинившийся щенок. Затих гул из пяти оставшихся голосов. Из темноты на Стаса, прожигая насквозь, смотрели два синих глаза, широко рассаженных на смуглом лице.       В однушку ввалились двое избитых, но вполне довольных парней. Стас скинул кросовки, допрыгал на одной ноге до кухни и включил чайник. Следом вошел охранник из их книжного, устало опускаясь на соседнюю табуретку.       - Стас, - протянул руку Конченков.       - Игорь, - ответил охранник, сжимая тонкую ладонь в своей.       И Стас поймал себя на мысли, что не хочет прерывать это прикосновение.